XI. Дорога в эскапизм (часть первая)

      Молодые люди чуть не потерялись, доверившись знаниям художника. Короткий путь был извилистым, нёс в себе много пробежек через дорогу на красный, и где-то через полчаса они уже стояли перед зданием кинотеатра. Оба очень довольные, несмотря на то, что беготня заставила слегка попотеть. Пьюр скрестил руки на груди и уставился на огромные красные буквы, обрамлённые маленькими лампочками. «Когда немного стемнеет – они загорятся жёлтым, прямо как светлячки…» – подумал юноша и кивнул самому себе. Он почувствовал на себе пристальный взгляд взволнованного компаньона, который пытался собраться с мыслями и силами предложить войти внутрь.       — Чего мы ждём? – Хлопнул в ладоши психиатр с искорками в глазах.       — Я лично жду тебя, хе, – усмехнулся Милк и побежал придержать дверь врачу. Он покрутил кистью, изображая из себя галантного дворецкого, — только после Вас, mon précieux!        — Ого-о, – с восхищением воскликнул Ванилла, сложив руки в карманы пальто, — вижу, что твоя подготовка на выставку идёт полным ходом, – добавил немного игриво, отведя взгляд в сторону. Этого было достаточно, чтобы заставить Шэдоу растянуть губы в кривой улыбке.       — Ха… Ха-ха, да… – Посмеялся парень, прикрыв ладонью своё лицо. Через мгновение он снова взял себя в руки и зашёл вслед за врачом, поправив сползшую с плеча чужую сумку, — я не упускаю возможности попрактиковаться, док!       — Это отлично, – поддержал тот, — тем более, что язык без практики остаётся просто лишней теорией, – пожал плечами психиатр, — я пытался так выучить какой-нибудь… Но из-за работы всё остаюсь без свободного времени.       — Ах! – Теперь восхитился художник, сжав руки в замок и преподнеся его к щеке, — колитесь, док, ради кого или чего!       — Что?        — Ну-у-у, понимаете… – Закатил глаза юноша, — языки учат или ради чего-то, или ради кого-то, – он щёлкнул пальцами, тыкнув собеседника в плечо, уже как по привычке (которая сформировалась за один неполный день), — я вот… Как сказать… «Учу» французский, пару таких важных реплик лишь для того, чтобы без переводчика смог купить себе кофе или представиться. Да, банально, но большего мне не нужно. А ты?        — Если так подумать, то ты прав… – Задумался Пьюр, прислонив пальцы к губам, — работу бросать здесь я не собираюсь, фильмы по большей части смотрю на английском, тоже проблем нет… Дома… – Он осёкся, неуверенно сглотнув, — дома тоже говорим по-английски, пускай немного с акцентом…        — Прости что перебиваю, – с интересом смотрел на чужое выражение лица Шэдоу. Его начало волновать то, как собеседник менялся в эмоциях. Сейчас психиатр выглядел напряжённым, и поэтому предстоящий вопрос, может, помог бы ему не продолжать развивать неприятную для него тему. Мягко улыбнувшись, парень спросил, — ты билингв?        — Можно и так сказать, – и вправду: его плечи облегчённо опустились и он прикрыл глаза, помотав головой. Теперь, казалось, Ванилла имел полное право сменить русло их разговора – и Милк был только за такой расклад, — я пытался выучить язык сугубо для саморазвития, – добавил врач чуть тише, — у меня нет особого таланта… Я пытался учить онлайн или по тем самым пыльным самоучителям из библиотеки неподалёку… Но всё безнадёжно.       — Не говори так! – Нахмурился собеседник, — ты более чем талантливый, док! Просто… Думаю, виной всему отсутствие личной жизни, – с издёвкой произнёс парень.       — Ц, – только и выдал Ванилла, ударив того локтем по плечу. Шэдоу отпрыгнул в сторону, словно в его сторону прилетел какой-то снаряд. Он потёр ушибленное врачом место и возмущённо уставился на глупую улыбочку психиатра.       — Так и поддерживай тебя! – Отвернулся художник, — распустил мне тут руки… – пробубнил себе под нос и отвернулся, демонстративно вздохнув.       — Да ну, Шэдоу! – Прищурился юноша, — неужели мне придётся покупать билет только себе? Или ещё хуже… – Он отвернулся, — найти себе другого человека на сегодняшний фильм?       Художник, поддавшись чужой «манипуляции», широко улыбнулся и, вприпрыжку, догнал врача. Положив ладони на плечи чужого пальто, Милк наклонился к уху Пьюра и прошептал:       — Я не могу такого допустить.       И затем, также озорно, как и во время прогулки по набережной, они посмеялись с издевательств друг друга. Шэдоу чувствовал себя более чем уверенно, когда видел высокую оценку своих актёрских навыков. Он даже начинал жалеть о том, что отказался в начальной школе вступать в кружок. Может, его творческая карьера сложилась бы совершенно иначе. «Хотя нет, – пронеслось в голове юноши, — ничего не зря. Если я могу его так рассмешить… Пх! Я более чем хорош!»       — Ох, кстати, как ты меня назвал? – С интересом в голосе спросил психиатр.       — Назвал?        — Да, когда мы заходили. Мон пре… Как там было…       — А-а… – Протянул Шэдоу, — mon précieux…        — Да! – Кивнул Ванилла, — что это значит?       — Это?.. – Неловко отвёл взгляд куда-то в сторону юноша, — это значи-и-ит… – Он пытался не смотреть на собеседника, в чьих глазах искрился тот ещё наивный интерес, — разговорная форма «молодой человек»! – После недолгих раздумий выдал Милк, даже громко, неожиданно для самого себя. Пьюр сначала удивился тому, как же трудно ответил ему компаньон, но потом лишь понимающе кивнул. Шэдоу оставалось надеяться, что Ванилла никогда не интересовался французским.       Переговариваясь, художник и психиатр наконец дошли до кассы с билетами. Точнее до огромной очереди, которая ждала их сразу за поворотом в нужный зал. В основном группы подростков или молодые парочки, держащиеся за руки и тихо хихикающие, положив головы на плечо человека рядом. Шэдоу успел подумать, что их запланированный поход в кино обернулся провалом, пока Ванилла не спросил одного из молодых людей, не последние ли он с девушкой в очереди. Получив одобрительный кивок, врач позвал художника стоять рядом с ним, пока толпа каждые пару минут совершала по два-три шага вперёд. Милк тихонько цокнул языком, постыдившись своей реакции на людей, занявших обе кассы. Он так быстро растерялся, вот что бы делал без такого спокойного и рассудительного Пьюра рядом? Наверняка не стал бы интересоваться, занимать за кем-то место – прошёл бы напролом, успел бы поругаться и по итогу махнуть на это всё рукой. Теперь же парень, держась за чужую сумку, также тихо и без всяких приключений ждал, когда перед ним и его компаньоном засветится экран с выбором фильма и мест.       От скуки и нависшей между молодыми людьми художник достал телефон, может, просто полистать чаты или обновить ленту социальных сетей. Он положил свой лоб на спину компаньона, заставив психиатра вздрогнуть на месте. Милк чертыхнулся сквозь зубы, забыв о том, что перед ним не старый-добрый Сапфир, с которым можно было вести себя как угодно, материться через слово и бить прямо в нос – а его специалист, психиатр, что улыбается даже после стольких глупых и моментами агрессивных выходок… «Нет, – подумал Шэдоу, — неправильно… Рядом со мной сейчас он, Ванилла. Не психиатр, а обычный человек. Просто с высшим образованием, которого нет у меня, я не так крут… Что-то меня снова не туда заносит».        — Прости, док, – шепнул он.       — Ничего, если тебе так удобно, – немного смущённо заверил Пьюр, повернувшись.       — Раз так… – Повторил жест художник, уткнувшись лбом в чужую спину, — потерпишь до кассы? Мне просто невероятно скучно.        — Осталось немного, конечно, – кивнул юноша, вытянувшись, — да, там человек, ну, групп и пар штук пять… И мы с тобой.       — Отлично… – Разблокировал телефон Милк, — а то ненавижу очереди и все такие толпы. Которые ещё и вынуждены просто стоять…       — Почему? Тебя настораживают места… Места большого скопления людей?       — Приходится шептаться, – ещё тише добавил парень, — и ничего интересного не происходит… Никто мешать друг другу не хочет.       — Тоже своего рода прелесть, – хихикнул Пьюр, — за то ты можешь услышать то, что не услышишь ни в одном фильме. Вот все те, кто молчит, – он посмотрел вправо, на очередь за второй кассой, — они сейчас слушатели. Наверное, даже наш с тобой разговор их немного так развлекает. Помогает коротать время. Даже если в них нет ничего особенного.       — Хах, – усмехнулся Милк, — тогда давай помолчим. Не хочу, чтобы эти, развесившие уши, вслушивались в наш разговор. Неуютно, — с нотками раздражения проворчал юноша, открыв мессенджер. Когда Ванилла начинал говорить что-то наподобие этого, его невольно передёргивало. Убеждённость в том, что всё связанное с психиатром может быть обычным… Откуда у него вообще взялось это в голове? Это даже немного оскорбляло Шэдоу и задевало за живое: потому что любая их встреча, даже самая первая, была для него особенной.       — Ну хорошо, – пожал плечами психиатр, сдавленно улыбаясь. Как бы часто в прошлом ему не клали голову на плечо, не трепали волосы и не обнимали, почему-то чувствовать сзади, как кто-то прижался к тебе лбом, ощущалось как новый и теперь особенный жест. Набрав полную грудь воздуха, Пьюр подумывал начать считать до пяти и только потом дышать. Он всё боялся, как бы не помешать Милку, который быстро перебирает пальцами на клавиатуре телефона с характерным звуком.       Почти двадцать пропущенных вызовов от Блэка, которые юноша успешно игнорировал во время прогулки по набережной. Разрывавшийся сообщениями мессенджер, что уж тот, приятель умудрился даже написать ему во встроенные смс, потратив на это приличную сумму со своего счёта. Перезванивать Шэдоу не собирался, поэтому, пролистав чат вниз, начал читать последние сообщения. Они все выглядели ужасно несвязными, от обилия вопросительных и восклицательных знаков начинали болеть глаза. Сапфира волновали только два вопроса: где художник и отменил ли он встречу? Так, по крайней мере, думал юноша. Но чем дальше он продолжал читать их чат, тем больше вопросов всплывало: с кем сейчас Милк? Когда он вернётся? Что вообще задумал? Парень поджал губы и вспомнил тот день, когда после длительного затишья актёр озвучки долго стучался в его дверь, боясь, что тот окончательно спился. Наверное, он также названивал и написывал. «Чёртов параноик…» – подумал художник и отчего-то ему стало стыдно. То ли за то, что он намеренно игнорировал своего близкого друга, то ли от того, что за него вообще кто-то беспокоится.       «В очереди. Буду поздно», – только и напечатал Милк. Не успел он отправить сообщение, как на нём встали две галочки. Блэк был в сети. Сидел, но так ничего и не прислал. На экране не отобразилось привычное «печатает…», зная о том, как быстро отвечает приятель в такие моменты. Это молчание было хуже любых расспросов, и терпеть такое давление Шэдоу явно не под силу. Парень смахнул вкладку с мессенджером и выключил телефон. Разговаривать и тем более устраивать сейчас разборки было ни к месту, ни к времени. Тяжело вздохнув, художник закрыл глаза.       — Ты в порядке? – Вернул его в реальность обеспокоенный голос психиатра.       — Я? – Переспросил Шэдоу, — да, не переживай. В сон клонит что-то, хах, — отмазался он, подумав о том, как сейчас ему повезло с положением. Врать гораздо легче, когда человек стоит перед тобой спиной и не видит этого разочарованного выражения лица. Художник бы не выдержал ещё одного беспокоящегося за него человека, которому бы он не сказал правду ни в коем случае. И сколько бы причин на это юноша не пытался найти, всё сводилось к тому, что он просто эгоист.       — Я подумал, что что-то случилось, – продолжил Ванилла. Резко сменившаяся интонация компаньона заставила его напрячься. Он хотел задать ещё один вопрос, но подумал, что лучше было бы сделать это не здесь и сейчас. Когда, как сказал Шэдоу, «каждый развесил уши», — но раз уж всё нормально, то я тебя обрадую – мы почти уже у цели.       — Ей-й… – Не особо радостно выдавил из себя тот, натянуто улыбаясь. Успокаивало только то, что собеседник сейчас не видел его выражения лица, на котором были написаны стыд, недопонимание и какое-то отвращение. По большей части – конечно, к самому себе.        Но как только парни сделали шаг вперёд, Шэдоу вспомнил о своей шее, которая неприятно затекла за эти пару минут. Он выровнялся, повертел головой вправо-влево и думал о том, не успели ли у него вылететь позвонки. Погладив шею под воротом одежды, парень убедился, что его страхи, к сожалению, остались только в мыслях. Сейчас было бы явно к месту, чтобы с ним что-то случилось – и не пришлось бы испытывать стыд за своё поведение. Милк почесал затылок и наконец увидел перед собой экран со списком показов сегодняшних фильмов. Ванилла стоял рядом, но не решался прикоснуться. Он указал взглядом на высветившийся список и позволил художнику начать тыкать по разным кнопкам.       Юноша с неким чувством гордости выдвинулся вперёд. Мысли о Сапфире и о собственном пренебрежительном поведении тут же улетучились, когда Шэдоу прищурился из-за слишком большой яркости. Фильмы показывали вплоть до полуночи, сегодня кинотеатр предлагал то ещё обилие жанров. Были ещё и мультипликационные проекты, но отчего-то парень сразу сказал им нет и пролистал список вниз. Названия были громкими, но о сюжете ровно ничего не говорили. И пускай обычно художник выбирает фильмы или сериалы методом тыка, сейчас ему было очень сложно определиться с тем, на что обратить внимание. Он смотрел всё и ничего, не выделял особо любимых жанров, клише, просто знал, что больше трёх часов просмотра не выдерживает, вдобавок ко всему ненавидит мелодрамы. Нет ничего того, что мелькало в социальных сетях, и что ещё хуже – Милк даже не заикнулся на прогулке о том, не додумался поинтересоваться у Пьюра о его вкусах. Схватившись за голову, юноша поджал губы. Глаза растерянно бегали по экрану, не в силах сосредоточиться.        — Уже выбрал? – Мягко спросил Ванилла. Он всё это время, пока Шэдоу склонился над планшетом, смотрел на оформление помещения, в частности на вывески и постеры премьер всяких мультфильмов.        — Ц-ц… Ай-й… – Вздохнул парень, — прости, я даже не удосужился посмотреть трейлеры каких-нибудь фильмов вчера… Поэтому совершенно не знаю, на что положить глаз… И… Прости, – отвёл взгляд в сторону он, — и не спросил, что тебе нравится.       — Что ты! Не расстраивайся, – погладил собеседник того по плечу, — тогда давай постараемся выбрать что-то вместе… Покажи-ка.       Пьюр наклонился к экрану, прищурившись. Он вчитывался в названия, напечатанные жирным шрифтом, и в мелкие серые буквы. Рассматривать обложки не было желания, уж тем более, как делали некоторые люди в очереди, расширять и искать какие-то интересные детали. Молодые люди могли позволить себе любые возрастные ограничения, поэтому оставалось лишь думать о жанре. Ванилла пролистал список до конца и вернулся в начало, кивая своим мыслям.       — Предлагаю посмотреть какой-нибудь детектив. Здесь их два, – ткнул психиатр пальцем в первый попавшийся, — или же отдать предпочтение двухчасовой мелодраме… Что думаешь?       — Всё что угодно! – Радостно воскликнул Милк, благодаря судьбу за то, что ему не пришлось совершить такой тяжёлый выбор. Ведь парень не смог бы сидеть потом спокойно, не думая о том, что он загубил весь их замечательный день. Юноша гордо выпрямился, и прежде чем Пьюр продолжил, пригрозил тому указательным пальцем, — кроме мелодрамы.       — Эх! – Театрально вздохнул тот в ответ, — я уже думал, что мы вместе окунёмся в историю одной семьи с счастливым финалом…        — Какая мерзость! – Хлопнул художник психиатра по руке, — фу-фу-фу, как будто меня облили ведром с соплями, которые собрали со всех героев любого фильма этого жанра…       — Откуда такая предвзятость… – Помотал головой Ванилла, улыбаясь, — тогда один из этих двух детективов. Оба по полтора часа, – он повернул голову в сторону компаньона, — какой?       — Давай первый? – Пожал плечами Милк, — мне в принципе без разницы. Абсолютно.       — Хорошо… Давай тогда на ближайший показ, через сорок минут… Угу… – Водил пальцем по экрану врач. Он выбрал детектив со спокойным названием, и только тогда в полном размере высветилась его обложка. Довольно мрачная, деталей было мало, но чем-то она завораживала художника, уставшего от деталей в собственной жизни. Если подумать, то и его последние картины, как те подсолнухи, не несли за собой много смысла и потайных мотивов. «Это и впрямь успокаивает», – подумал Милк, осознав, что «простое» необязательно значит что-то плохое или второсортное. По крайней мере, фильм выбрал Пьюр, а значит какая-никакая ответственность спала с плеч парня. И вообще, художнику даже в голову не приходило, что у его компаньона может быть плохой вкус. Врач, как никак, человек образованный! Ещё и психиатр, наверняка с очень специфичными предпочтениями! Теперь за ними были места, красными точками отмечены занятые, и Шэдоу чуть не ужаснулся тому, как мало зелёных (незанятых) всплыло на экран. Но стоило ему вглядеться, и на лицо поползла довольная улыбка. Самые лучшие, по мнению юноши, оставались пустыми. Он и Сапфир ещё раньше попробовали на вкус разные места в залах кинотеатра. Иногда даже тратили деньги на никудышные фильмы, лишь бы поэкспериментировать с положением. И теперь, хмыкнув, художник ткнул пальцем в нужные им места.       — На два ряда дальше, чем серединный! – Гордо поднял подбородок он, — и давай… Хм…        Ванилла посторонился, давая меткому и опытному Шэдоу выбрать им кресла на ближайшие полтора часа. Он ткнул указательными пальцами обеих рук на две зелёные точки рядом и прошептал победоносное «есть!». Психиатр мягко улыбнулся, подумав о том, что всё наверняка пройдёт гладко. Молодые люди получили билеты на нужный им ряд, третий зал, места двенадцать и тринадцать. Художник успел мысленно поругать невиновного кассира за то, что билеты подорожали почти вдвое.       — Вот повезло, – держа бумажный билет в руках, проговорил Милк, — самые здоровские места и никто их не занял! Пф-ф!..       — Вижу, ты в этом эксперт, – поддержал Пьюр, изучая текст мелким шрифтом, и проведя пальцем по корешку, — ох, мне даже не верится! Переполняют эмоции…        — Спокойнее, док, – хлопнул того по спине юноша, — у нас с тобой достаточно времени, чтобы собраться. Понимаешь, о чём я? Да?       — Кажется, что да!.. – Сжал билет в кулаке Ванилла, сосредоточенно глядя на Шэдоу, — купим попкорн? Очень хочу сладкий!       — Купить то нам надо, да-а… – Задумчиво сказал художник, заметив, что он вместе с компаньоном успел отойти к стойке с напитками и попкорном. Опыт подсказывал, что покупка чего-то прямо в кинотеатре может обойтись им очень дорого. Нахмурившись, юноша думал, стать ли жертвой маркетинга кинотеатра или не полениться поискать какой-нибудь продуктовый магазинчик неподалёку? Взглянув на психиатра, Милк решил для себя, что лучше бы им сэкономить, припомнив их недавний разговор на набережной.        Он схватил Пьюра за рукав пальто и поспешил к выходу. Компаньон чуть не споткнулся об свои же ноги и на ходу поправил очки.        — Я знаю, что будет дешевле! – Заявил Шэдоу, быстрым шагом отдаляясь от здания кинотеатра вместе с компаньоном, — доверься моему многолетнему опыту, док!       — Разве… Разве внутри не было?..       — Внутри? – Резко остановился парень и повернулся к психиатру, который чуть подпрыгнул на месте, — о Господи, Ванилли!       — Ва… Ванилли?.. – Выдавив из себя кривую улыбку, повторил юноша.       — То есть глупый Ванилла! Понимаешь? Глупый и Ванилла – Ванилли!! – саркастично добавил художник, даже как-то насмехаясь над собеседником, — ты хочешь весь свой заработок оставить в этой коробке? Цены в кинотеатре это что-то на грани ужаса!       — Очень дорого? – Аккуратно вставил врач.       — Конечно! Видно, что ты не ходил кино уже ой как давно! – Юноша демонстративно похлопал Ваниллу по волосам, заливаясь смехом из-за недопонимания, написанного на чужом лице, — не переживай, Ванилли, я помогу твоей заблудшей душонке! И проложу путь к свету и дешёвым чипсам!       — А так можно? То есть, проносить свою еду? – Задумчиво прислонил пальцы к губам психиатр, — если меня не подводит память, то…       — То ты помнишь, как отозвался о моём актёрском таланте!        — То есть?       — Мы пронесём свою еду. А как – подумаем уже потом. Давай, Ванилли, поднажми! Сорок минут, а то и меньше – уже не шутки!        Художник побежал вперёд, часто оборачиваясь. Он звал психиатра за собой, размахивал руками, превращая поиски какого-нибудь магазинчика неподалёку в настоящее догонялки, или же квест, который им предстоит поскорее пройти. Психиатр, мысленно приняв чужое предложение, ускорил шаг под крики компаньона, пока не побежал к тому вдогонку. И пускай его физическое состояние оставляло желать лучшего, дыхание сбивалось после минутного бега, это было гораздо лучше, чем преодолевать лестничные пролёты в поликлинике или у себя дома по несколько раз.       «Ванилли… – Всё размышлял врач о своём новом прозвище, — как будто что-то родное. Рэйзин могла бы меня так назвать, хотя для неё это звучало бы… Наверное, слишком нежно?.. Или я просто надумываю? В любом случае, –  подытожил он, — Шэдоу очень мне доверяет».