Пролог

Пролог. Вокруг было темно и тихо. Пахло сыростью и плесенью. От серых неровных стен, испещренных кривыми словами, цифрами и символами, которые напоминали о безумстве тех, кто проводил в этом месте определенное количество времени, исходило неприятное ощущение вечной влаги. По ногам тянуло холодом. Маленькое окошко почти под самым потолком было закрыто решеткой из толстых прутьев — лунный свет, сталкиваясь с ней, расслаивался и падал на пол обрывками. Тяжелая деревянная дверь находилась напротив маленькой кровати. Помещение было маленьким, настолько маленьким, что казалось, будто стены давили на легкие. Она сидела рядом с кроватью на полу, притянув колени к груди и уперевшись в них лбом. Темные растрёпанные волосы рассыпались по плечам. Грязное платье со следами крови на воротнике казалось ей неприятным, хотелось поскорее снять его вместе с той мерзостью, что осталась горьким привкусом на языке. Горло нещадно царапала ужасная жажда — такая сильная, что в первые часы заточения ей пришлось вылизывать кровь с ткани платья на воротнике, лишь бы хоть немного утолить ее. Стало хуже — голод стал сильнее, а чувство унижения поразило все внутренности. Без возможности вцепиться в чье-то горло Мерелин сходила с ума. И вместе с тем начинала приходить в себя. Железная воля, натренированная годами, начинала брать верх над безумной жаждой и тьмой, охватившей сознание юной наследницы. Без подпитки внутреннему монстру оставалось лишь требовательно рычать где-то внутри нее. Мерелин не понимала, сколько прошло времени. Она ощущала лишь холод и ужасающий голод. Часами, а может, днями, она боролась с ним, пытаясь вернуть обезумевшему разуму хоть какие-то проблески адекватности. Демоническая энергия, которую она поглотила вместе с кровью демонов, через какое-то время сошла на нет, снова превращая ее тело в слабое и беспомощное. В этом месте, в холодной и сырой комнате, Мерелин чувствовала себя ужасно одиноко. Ее душила жажда и вместе с тем отвратительное чувство безысходности. Холод окружал ее со всех сторон — и не только внешне, но и внутренне. За тяжелой дверью послышались голоса. С трудом, сквозь шум крови в ушах, она смогла расслышать слова: кто-то знакомый и нахальный дерзко спорил с охранниками за дверью. — Вы не можете пройти. Любые визиты запрещены. Таков указ Главы. — Я здесь по делу. Вот, — Рован закатил глаза, вытащил из кармана сложенную в несколько раз бумагу, развернул ее и ткнул в лицо одному из охранников. — По личному поручению господина Николаса Аарона. Хотите препятствовать — будете иметь дело с будущим Главой фракции Гордости. Охранники обменялись неуверенными взглядами. Глава инспекционного департамента имел нешуточную власть, но до официального кандидата, наследника, практически Главы ведущей фракции в империи явно не дотягивал. Райдес, заметив переглядки охранников, раздраженно закатил глаза: — Да не собираюсь я с ней ничего делать. Просто перекинусь парой слов. Отпускать точно не намерен. Если что — все претензии к господину Аарону. Но будьте спокойны — я знаю, что делаю. Стражники вздохнули. Один из них взял связку ключей, висевшую на его поясе, и неторопливо открыл дверь. Рован проскользнул внутрь, и его сразу же заперли там, лишая заключенную возможности сбежать. Райдес с ухмылкой покачал головой. Хоть и вел себя довольно беспечно, секретарь был готов в случае чего отбиваться — его напряженная поза и настороженный взгляд кричали ярче любых слов. Мерелин стиснула зубы и выпрямила спину, вплотную прижимаясь к холодной сырой стене. Спазм сдавил горло. Она почуяла свежую кровь. Мужчина держался поближе к двери, чтобы не провоцировать ее. — Не ешь меня, мелочь, я невкусный, — Рован приподнял руки, ухмыляясь уголком губ, но, наткнувшись на пустой взгляд, стушевался. — Да, признаю, шутка неуместная. Прошу прощения. — Зачем вы здесь? — тихо процедила она сквозь крепко стиснутые зубы. Мерелин сильно сжала рукава своего платья. Рован со вздохом признался: — Директор отправил. Сейчас он пытается придумать способ вытащить тебя отсюда. Скоро будет совет шести. Ты же знаешь, что это означает? Мерелин без интереса кивнула. Это значит, что сухой ей точно не выйти. — Но твое состояние — это пол беды, — вдруг сказал секретарь и вздохнул. Линерро вопросительно склонила голову набок. — Алиса подставила тебя. — Как? — Она повесила убийства на тебя. Сейчас ты — убийца шести невинных наследников и одной бедной демоницы, которая, узнав о твоих злодеяниях, попыталась тебя остановить, но пала от твоих рук. Мерелин как будто и не удивилась. По крайней мере, злиться на Алису не было сил. В какой-то мере Линерро понимала, что такой исход возможен, ведь соседка четко дала ей понять — ее не оставят в покое. Однако, это был странный ход со стороны Алисы — в случае, если ее признают виновной, ее казнят. Но Вэйн четко сказала, что она нужна живой. В чем смысл? Или она рассчитывала, что Мерелин сойдет с ума и сожрет весь совет? Забавно. — Но прямых улик нет, — поведал Рован. — Лишь анонимное сообщение. Впрочем, какие нужны улики, если тебя застали на месте преступления, да еще и в таком… виде. Мерелин уловила заминку в его голосе. — Я добила Алису, — честно сказала девушка, и Райдес панически огляделся — еще не хватало, чтобы это услышали стражники. Но голос девушки был так тих, что сам секретарь едва ли мог разобрать то, что она говорила. — Но она сама напоролась на кинжал, пусть он и был в моих руках. Наследники — ее рук дело. — Мы уже знаем, — отмахнулся Рован. — Одна птичка рассказала. Алиса была из рода Морье — наследница Чревоугодия. Мерелин уже поняла это, поэтому не обратила на его слова никакого внимания. — Мне не было смысла убивать их кинжалом, — протянула Мерелин. — Если я могла просто выпить их. — Вряд ли кто-то будет слушать такие доводы, — признал Райдес. — Сейчас им нужно только одно — найти того, на кого можно спихнуть вину. К тому же, это сильно ударит по семье Линерро и по фракции Жадности. Как ни крути, сейчас для Глав выгодно обвинить тебя во всем. Мерелин стиснула зубы. Вряд ли теперь она сможет выполнить обещание. Если ее не казнят — уже хорошо. В лучшем случае — запрут в сырой темнице до конца ее дней. Ведь никому не хотелось, чтобы подобный монстр разгуливал по улицам. У нее в голове промелькнула мысль о том, что, возможно, единственным спасением для нее мог быть… Ненависть. Но она понятия не имела, удалось ли Алисе вызволить его из другого мира. Хотя это не так уж важно. Ведь ей совершенно не хотелось быть спасенной, а после заточенной в руках самого первого и ужасающего демона-Прародителя Ненависти. Рован наблюдал за ней. Она выглядела ужасно. Растрепанные волосы, грязное платье, бледное, мокрое от пота лицо, будто бы она уже долгое время сражалась с кем-то и выбилась из сил. Ее яркие глаза потемнели, стали почти черными. В его голове вспыхнуло воспоминание — как ее зеленые глаза наливались кровавым светом, пугающим и завораживающим. Он не мог и представить, через что она проходила в эти моменты, насколько сильной была ее жажда демонической крови, и сколь крепка и нерушима ее воля, раз она до сих пор сидела, отчаянно прижимаясь к стене и удерживая при себе острые зубы, которые желали вонзиться в его тело. Она была монстром, удерживавшим самого себя в клетке. — Директор сделает все, что сможет, чтобы тебя вытащить, — вдруг сказал он со вздохом. Неловко коснулся приглаженных темных волос на затылке. — Зачем? — бесцветным голосом спросила Мерелин и наконец подняла на него опустошенный взгляд. — Это только добавит ему проблем. Демон усмехнулся с какой-то досадой. — Я говорил то же самое. Бороться за тебя — гиблое дело, уж прости. Он вот-вот станет Главой фракции, ему ни к чему скандалы. И все же… — И все же? — Думаю, господин питает к тебе особые чувства. Неужели ты этого не поняла? — Мерелин молчала, не отвечала ему, но внимательно следила за его выражением лица. Рован разочарованно покачал головой. — Поняла. Ты знала это уже давно. Ты слишком проницательная, чтобы не увидеть. И излишне умна, чтобы притворяться глупой и делать вид, что не замечаешь. Ты опасна, мелочь. Очень опасна. Я должен был не дать этим чувствам расползтись, чтобы не подвергнуть господина опасности, а сейчас… уже поздно. Когда он с головой погружается в эмоции, его никто и ничто из них не вытянет, как ни старайся. Поэтому единственное, что я сейчас могу, — это помочь ему вызволить тебя отсюда. Мерелин медленно опустила глаза, немного помедлила, а после жестко усмехнулась и прошептала достаточно громко, чтобы секретарь услышал: — Это и правда гиблое дело. Рован вздохнул и развернулся, собираясь покинуть темницу. Едва он сделал шаг вперед, как ощутил присутствие за спиной. Секретарь распахнул глаза и резко развернулся, вскинув руку. Фиолетовая энергия отбросила девушку в стену. Она закашлялась, перекатившись на спину на холодном полу, а после коротко посмеялась. Его пробрала дрожь. Еще мгновение — и в его шею вонзились бы ее зубы. Быть может, он вообще не вышел бы отсюда. — Зачем бросать жадному дракону горы золота? — Мерелин приподнялась на руках. Растрепанные волосы закрыли ей лицо, но между прядей были видны сияющие ядовитым зеленым светом глаза. Рован передернул плечами. — Уходите, пока можете, — бросила девушка, усевшись на пол и снова прижавшись к стене спиной. — И скажите стражникам принести цепь, — Мерелин огладила кончиками пальцев крепление в полу. — Так я хотя бы не буду стоять под дверью, поджидая свою жертву. Это стоило сделать уже давно. Линерро не понимала такой беспечности. Она же не просто преступница. Райдес покачал головой и, не прощаясь, вышел. Оставшись в тишине, девушка по привычке бросила: — Прощайте, секретарь Райдес. Мерелин откинула голову назад. Затылок обожгло холодом. Она прикрыла глаза, растворяясь в тишине темницы, но неожиданно услышала незнакомый голос. Повелительный тон и шипящие нотки — словно змеиные. «Али-и-са…» Он взывал к знакомому имени, которое вызывало у Мерелин тошноту. Откуда он исходил? Девушка оглядела темницу. Ожидаемо, вокруг никого не было. Это… в ее голове? «Али-и-иса…» Мерелин ощутила, как по телу пробежался холодок. И вдруг ее сознание помутилось. Она закрыла глаза, погружаясь во мрак.