Глава первая

Новости об убийце с особенной силой разлетелись по всей Империи за считанные дни. Не знали о них разве что самые отдаленные районы, которым и так было все равно на интриги между прямыми потомками. Шесть Глав фракций решили созвать срочный совет, где должна была решиться судьба Мерелин Линерро. На совет собрались все Главы фракций, их советники или будущие кандидаты, готовящиеся занять главенствующие роли. Помимо них на собрание явились еще двое демонов, по власти соизмеримых с Главой любой из фракций. Один из них — Рамуэль Аарон, дядя Николаса Аарона, младший брат нынешнего Главы правящей фракции Гордости, — является Главой сообщества Охотников. Другой — Микар Криас, из известной семьи, приближенной к правящему роду фракции Гнева, — Глава инспекционного департамента. Будучи демоном из семьи слуг, он казался другим удивительным — власть, которую он имел, не снилась ни одному демону-слуге. Рэйвен Линерро внешне оставался спокойным, но внутри него кипели эмоции — от страха и беспомощности до отчаяния и ярости. Как только он вошел в здание департамента, где в большом мраморном здании должны были столкнуться интересы шести разных фракций, ему показалось, что на его плечи упал нестерпимо тяжелый груз. Единственное, что он знал точно, так это, что он не мог позволить казнить его племянницу. Рэйвен не мог отрицать, что в погоне за утолением жажды Мерелин могла убить кого-то, но вряд ли она стала бы так аккуратно и детально убивать их кинжалами, вырезая сердца. Это не в ее стиле. Значит, племянницу подставили. И ему нужно было защитить ее — или хотя бы максимально отодвинуть срок исполнения наказания, чтобы продумать план. Он явился на собрание в одиночку — Юлля брать бессмысленно, Амареля — тоже. Единственный демон, на которого он мог бы положиться в этом вопросе, не находился в данный момент в Империи. Впрочем, он подозревал, что, как только до нее дойдет весть, она примчится с другого края земли. И, не дай Прародитель, разнесет весь департамент! Когда Рэйвен вошел в зал — отделанный бело-зеленым мрамором, с хрустальной люстрой под высоким потолком, балконами, выходящими в помещение со второго этажа, — за длинным белым деревянным столом уже сидела Глава фракции Гнева. Растасия Лун — женщина сорока лет с холодным взглядом темно-серых, подведенных черным карандашом глаз, вытянутым худым лицом, на котором постоянно читалось недовольство. Для женщины она была излишне высокой — если сравнивать с Рэйвеном, которого многие считали высоким даже для мужчины, то Растасия была выше его на полголовы. К тому же она любила носить каблуки, которые прибавляли ей роста так, что она становилась выше Линерро уже на целую голову. На нее все смотрели снизу вверх. Ее муж — Ваоше Рогон, выходец из семьи демонов-слуг Рогон, — обожал ее именно за рост, хотя сам был довольно низким, а уж если сравнивать с Растасией… Впрочем, любовь у них была сильной, крепче, чем у среднестатистических пар. За спиной Растасии стоял ее преемник — сын возрастом чуть старше Мерелин. Андарен Лун. Они окатили Рэйвена напряженными взглядами. Все же, несмотря на то, в какую ситуацию попала семья Линерро, фракция Жадности все равно имела больше власти, чем остальные — они числились вторыми после Гордости. Открыто выступать против фракции Жадности… нет, против семьи Линерро, мало кто решался. Этому было две причины: Глава семьи — Рэйвен Линерро, и Марлена Линерро — женщина, у которой больше всего власти среди высокоранговых охотников. Это делало семью Линерро одной из самых влиятельных на всем континенте. — Добрый день, госпожа Лун, господин Лун, — непринужденно поприветствовал их Рэйвен. Не опуская подбородка, он гордо прошел до своего места в начале стола и уселся на стул. — Добрый, господин Линерро, — послышался следом холодный голос Растасии. Ее сын лишь кивнул. Прошло от силы пять минут, как дверь снова открылась, впуская в зал Главу фракции Похоти и его советника. Среднего роста, в дорогом красном костюме, с легкой улыбкой на лице, он представлял собой истинного представителя своей фракции. Цирир Галап вступил на должность Главы фракции Похоти лишь четыре года назад в возрасте двадцати пяти лет. — Давно не виделись, госпожа Лун, — он, словно лист на ветру, обогнул стол и легко прошел мимо Растасии. Женщина откинула на спину локон длинных белых волос. — Вы, как всегда, очаровательны. Господин Лун, еще не женились? Андарен открыл рот, но не стал ничего говорить, потому что Цирир не выглядел заинтересованным. Этот вопрос был задан лишь ради приличия. Лун закатил глаза. — Господин Линерро, сотню лет не виделись, — Галап хохотнул, небрежно усаживаясь на стул справа от Рэйвена. Цирир растрепал и так небрежно уложенные черные волосы, и они рассыпались по его плечам. — Роу, не принесешь мне воды? Советник бесстрастно кивнул и вышел из зала. Следующими в зал прибыли Главы Зависти и Уныния. Они вошли в двери одновременно, недобро переглянувшись. Амадиль Люсет — высокий мужчина с русыми короткими волосами и высокомерным взглядом светлых голубых глаз — в сопровождении своей старшей дочери Грацеи. Канд Диспарель со своим помощником и советником Зэйном Туулом. Демонстративно отвернувшись друг от друга, Главы и их сопровождающие разошлись по разным сторонам. Зависть занял свое место рядом с Цириром, который метнул в Грацею лукавый взгляд. Канд присел рядом с Растасией, молча кивнул ей, она ответила тем же. — Значит, мы ждем Кастариона? — Глава Похоти завел руки за голову и скучающе уставился в потолок. — Откуда у него право опаздывать? Гордость не были официально признаны правящей фракцией. Что этот старик себе позволяет? — Язык попридержи, — шикнул на него Амадиль Люсет. Грацея окатила молодого Главу ледяным взглядом. — Кастарион ненавидит разговоры за спиной. Есть что сказать — говори в лицо. Пыл Цирира поутих. Он раздраженно вытянул губы, все также смотря на высокий расписной потолок. Кастарион Аарон в сопровождении своего сына Николаса Аарона вскоре вошел в зал. Все проводили его тяжелыми взглядами и молчанием. Главе фракции Гордости было уже за пятьдесят, но на свой возраст он не выглядел: крепкий и высокий, с длинными седыми волосами, собранными в низкий хвост, и острым, цепким взглядом темных глаз. Не нужно было даже присматриваться — со стороны было видно, как сильно его сын был на него похож. За Главой фракции Гордости вошли Рамуэль Аарон и Микар Криас. Они молча поклонились, выказывая уважение Главам шести фракций. Когда Кастарион занял свое место, собрание началось. Он взял слово. — Как вы все знаете, — его низкий, суровый голос заставил некоторых вздрогнуть от неожиданности, — недавно наконец был обнаружен похититель наследников. Или, лучше сказать, убийца, — он метнул мимолетный взгляд на Рэйвена. Линерро сцепил зубы, но пока молчал. — К несчастью, им оказалась племянница многоуважаемого Рэйвена Линерро. Господин Линерро, не расскажете, как вам удавалось скрывать особенности своей родственницы столько лет? Рэйвен посмотрел ему прямо в глаза. — Я справлялся, — коротко высказался он. — Моя племянница — редкий демон. Одарённая страшным проклятием, а может, даром. И я могу ручаться за то, что она и пальцем не тронула бы наследников. Грацея поджала губы. В этом она была согласна. Она и сама знала правду об Алисе, но вряд ли кто-то стал бы ее слушать. Впрочем, если понадобится, она обязательно вставит свое слово. Девушка покосилась на макушку отца — пока он сидит на ее законном месте, голос Грацеи никогда не услышат. Люсет сжала руки в кулаки и завела их за спину. Ей нужно поторопиться и вернуть себе свою жизнь. — Тем не менее, у нас есть семь трупов, — хмыкнул Цирир. — И одна наследница, от которой неизвестно, чего ждать, — добавил Андарен Лун. В зале повисла тишина. Главы и их наследники и советники принялись обдумывать возможные варианты выхода из этой ситуации. Именно тогда слово взял директор академии охотников. — Хотелось бы добавить, что я отрицаю возможность причастности госпожи Линерро, — вдруг заявил Николас. Все обратили на него внимание, а Кастарион одарил сына недовольным взглядом. — Во время некоторых похищений… убийств, — поправился он, — госпожа Линерро просто не могла быть там. Я могу с точностью утверждать это, потому что в те моменты она была со мной. — Даже если она была в академии, вы не можете утверждать, что она не отлучалась, — недовольно вклинилась Растасия. — Могу, — всё также уверенно сказал Аарон и завел за спину руки. — Потому что она была рядом со мной. У меня на виду, если вам так понятнее. Эти слова имели подтекст, и именно его в первую очередь расслышали Главы. Все переглянулись недоуменно и даже немного осуждающе. Слухи о том, что наследник Гордости близок с девой Жадности, уже некоторое время гуляли по высшему свету. Но этими словами он официально подтвердил их. Рэйвен смерил Аарона хмурым взглядом. — К тому же, вряд ли она стала бы так искусно и щепетильно вырезать им сердца, когда могла просто выпить кровь, — добавила Грацея Люсет. — Пусть так. Но вы же не можете отрицать, что она убила одну из ваших учениц — на ваших же глазах. И ранила нескольких инспекторов. Ее… — Микар Криас замялся, подбирая нужное слово, — особенность уже большая проблема. — И мы пытаемся ее решить, — вклинился Рэйвен. — Мерелин прекрасно себя контролирует. Она много лет подавляла свою жажду и жила обычной жизнью. До того, что произошло в академии, о чем мы, кстати, достоверно не знаем, она прекрасно управлялась со своей особенностью. — То, что случилось в академии, также и моя вина, — добавил Николас. — Я должен был проверить всё тщательнее. — Мужчина глубоко поклонился. — Но я могу точно сказать, что госпожа Мерелин Линерро не имеет к убийствам никакого отношения. Более того, ее нынешнее состояние — тоже вина кого-то стороннего. Я провел с ней достаточно времени, чтобы сказать, что она действительно прекрасно себя контролирует. Ее вынудили раскрыться, и я полагаю, что у этого тоже есть определенная цель. — Вы клоните к тому..? — подтолкнул Амадиль Люсет. — Я клоню к тому, что вину госпожи Линерро еще нужно доказать, прежде чем пытаться повесить на нее эту ответственность и назначить суровое наказание. На месте преступления она в тот момент была не одна. И у нас есть все основания полагать, что именно погибшая госпожа Алиса Вэйн была причастна к убийствам наследников. — Каким образом она могла бы справиться с наследниками? — хмыкнул насмешливо Канд. — Госпожа Алиса Вэйн скрывалась в моей академии. Ее настоящее имя — Асила Морье. Я думаю, что эти убийства были актом мести против прямых семей. — Что? Наследница Чревоугодия? — вскрикнул Амадиль Люсет. — Разве кто-то мог выжить? — Вполне, — спокойно кивнул Николас. — Никогда и ни в чем нет стопроцентной вероятности. Поэтому неудивительно, что кто-то из наследников Чревоугодия остался в живых. — Значит, ты просишь отложить наказание Мерелин Линерро до завершения расследования? — прямо спросил Кастарион. Николас поклонился отцу. — Верно. Я не хочу, чтобы была наказана невиновная девушка. — Вы забываете, что она пьет демоническую кровь! Причем бесконтрольно! — вскричал Цирир. Грацея сморщила нос. Он и до этого ее раздражал, но в этот раз ей почему-то очень хотелось врезать ему. — Подобные демоны опасны для общества! От них необходимо избавляться! Рэйвен вскочил и схватил демона за грудки, гневно сверкая ярко-зелеными глазами. За его спиной распахнулись крылья и угрожающей тенью нависли над Цириром. Глава Похоти вытаращил глаза, испуганно выдохнул. — Закрой свой рот! — Господин Линерро, прошу вас, — Кастарион устало потер переносицу. Рэйвен выдохнул и быстро взял себя в руки. Он редко выходил из себя, но всегда, когда такое случалось, это было связано с его семьей. Глава Жадности вернулся на свое место. — Мы не можем убить ее за то, над чем она не властна, — высказалась Грацея. Ее отец слегка повернулся к ней и распахнул глаза, словно призывая ее замолчать. Но она не была бы Люсет, если бы действительно подчинилась. Если она намеревалась стать Главой, придется выходить за всевозможные рамки. — Это сродни болезни — она борется с ней, и вполне успешно. Я много общалась с ней. Мерелин Линерро сдержанная и спокойная, вряд ли такого демона можно просто так вывести на эмоции. Не лучше ли сейчас нам сосредоточиться на том, чтобы понять, кому нужно использовать ее? Начались споры. Большинство демонов были уверены в том, что Мерелин Линерро несет серьезную угрозу демоническому сообществу — что, в целом, являлось правдой. Но, к удивлению Рэйвена и Николаса, были и те, что готовы принять точку зрения директора и Главы Жадности. По крайней мере, у них все еще присутствовали какие-то зачатки мозгов. Но к единому мнению они не пришли, потому что просто не успели. Рэйвен знал, что так и будет. К середине собрания в зал ворвалась Марлена Линерро. Дверь почти слетела с петель, когда она влетела в зал. Сложив за спиной крылья, женщина окатила присутствующих горящим взглядом. — Что вы здесь устроили? — грозно вопросила женщина. Темные волнистые волосы разметались по ее плечам, костюм охотницы выглядел внушительно, сапоги на высокой подошве прибавляли ей роста и эффектности. — Как смеете держать мою дочь в сырой темнице? Она была в гневе. Яростная и пугающая, Марлена источала жуткую, невероятно мощную демоническую энергию, от которой по стенам пошли трещины, стол раскололся пополам, а плиты пола под ее ногами начали крошиться в мелкие камешки. Члены совета вскочили со своих мест. — Марлена! — Рэйвен предпринял попытку успокоить ее. — Молчать! — убийственно холодным, спокойным голосом сказала женщина, скосив на него злые глаза. — Марлена, дай мне разобраться со всем самому, — настаивал мужчина, но подойти к ней не осмелился. — Я сказала: молчать, — тем же тоном, не терпящим возражений, бросила она. — Пока ты заново не женился, я являюсь хозяйкой фракции Жадности, и у меня такое же право голоса, как у тебя. Так что сядь и заткнись, Рэйвен. Мужчина безоговорочно подчинился. Его сердце зашлось в бешеном ритме. Усевшись на стул напротив расколотого пополам стола, он поставил на колено локоть, опустил голову и прикрыл ладонью глаза, чтобы никто не видел выражение его лица. Рэйвен судорожно выдохнул. — Госпожа Линерро, — начал Кастарион. Он отодвинул стул и присел на него, отбросив от себя осколки стола. — Прошу вас, успокойтесь. Я понимаю ваш гнев. — Понимаете? — Марлена вдруг холодно усмехнулась. — Нет, вы понятия не имеете. Кто дал вам право обращаться с моей дочерью как с преступницей? Кастарион Аарон знал — стоило подбирать слова. Марлена Линерро не отличалась особой терпеливостью, поэтому с ней нужно было обходиться крайне осторожно. — Ваша дочь попала в затруднительную ситуацию, связанную с убийствами наследников и… Марлена грубо перебила Главу Гордости: — Доказательства. Предоставьте мне неопровержимые доказательства ее вины, тогда я отступлю. Главы затихли, словно тотчас проглотили языки. Женщина прищурилась и ухмыльнулась. — Именно. Раз их нет, вы не имеете никакого права держать ее взаперти. — Но позвольте, она все же ранила нескольких инспекторов, к тому же, вероятно, убила госпожу Алису Вэйн, — попытался возразить Цирир и тут же стушевался под грозным взглядом Марлены. — Слово «самозащита» вам о чем-нибудь говорит? Я лично дала своей дочери флакон со своей кровью, чтобы она выпила ее в случае крайней опасности. Ни в каком ином случае Мерелин не стала бы ее пить. Это означает, что Алиса Вэйн оказалась той самой угрозой, которая вынудила мою дочь действовать подобным образом. Рэйвен знал, что на допросе, который проводился через решетку и даже слой стекла, чтобы исключить возможность нападения, Мерелин молчала. Она не опровергала, но и не признавала свою вину. Кроме той картины, что увидели директор и инспектора в ту ночь, у них ничего не было. Впрочем, только Марлена в этом случае могла вывернуть ситуацию в пользу Мерелин. Линерро продолжала буйствовать. — Хотите начать со мной войну? — Марлена обвела Глав грозным взглядом. И громогласно объявила: — Тогда вперед! Если ради моей дочери мне придется разбить вас в пух и прах, я без зазрения совести это сделаю. Никто не смеет обращаться с моей дочерью таким образом! Бросьте мне вызов и столкнитесь с последствиями. Кастарион устало вздохнул и сжал пальцами переносицу. — Чего вы хотите, госпожа Линерро? Мы не можем просто так отпустить вашу дочь. По крайней мере, пока не закончится расследование. Она все еще опасна для других демонов. — Я возьму за нее ответственность, — неожиданно выступил вперед Николас. — У меня есть несколько мыслей по поводу ее состояния. Я уверен, что смогу взять ее под контроль. Никто не пострадает, уверяю вас. Я буду тщательно следить за ней и ее состоянием. Марлена собиралась предложить вернуть Мерелин домой и закрыть ее там от всего мира, но идея Аарона показалась ей куда более… интересной. После того, что они с Мерелин выяснили о печатях, Марлена была уверена, что она связала судьбы этих двоих куда сильнее, чем могло показаться. Быть может, Николас Аарон и правда знал что-то, что могло облегчить страдания ее драгоценной дочери. Кастарион знал об особенной, мощной силе своего сына, поэтому не удивился, когда тот предложил подобное. Однако, слухи о его связи с наследницей Жадности беспокоили мужчину. — Я думаю, это наиболее подходящее решение, — неожиданно подал голос до этого молча наблюдавший за ситуацией Рамуэль Аарон. Николас смерил дядю чуть удивленным взглядом. Странно, что он вдруг поддержал его. — Николас частично виноват в этой ситуации, к тому же я знаю о способностях своего племянника. Если кто и способен сдержать это, — намек на Мерелин заставил директора академии поморщиться, — то только он. А в случае провала Рамуэль сможет спихнуть всё на Николаса и подвинуть его с роли Главы фракции. Это был наилучший вариант для него. Теперь директор понял, почему он вдруг заступился за него. Усмехнулся себе под нос. Хитрый ублюдок. — Я предлагаю голосовать, — сказала Растасия. — У нас есть два варианта: позволить господину Аарону следить за госпожой Линерро или же оставить ее в темнице, но столкнуться с гневом госпожи Линерро. Взгляды снова обратились на Марлену. Сталкиваться с ней напрямую никому не хотелось. Марлена имела неслыханную власть среди охотников, а также сильные связи с королевствами людей. Идти против нее и фракции Жадности слишком рискованно. Потери будут неимоверными. От этой бойни фракции потеряют больше, чем от казни юной наследницы Линерро. Единственным решением — по крайней мере, временно — принять предложение Николаса Аарона. Главы фракций посчитали, что это наиболее верный выход из ситуации. — Но в случае провала вас будут ждать последствия, — предупредил Рамуэль Николаса. Его взгляд столкнулся с гневно-презрительным Марлены. — Едва госпожа Мерелин Линерро покажется кому-то из нас стоящей угрозой, она немедленно будет взята под стражу. Ваша ответственность за нее будет длиться до тех пор, пока не завершится расследование, а также пока мы не будем убеждены в том, что она не опасна. Чего, вероятно, никогда не случится. До того, как Главы фракций приняли единогласное, уже очевидное решение, в зал вдруг ворвался капитан первого отряда инспекторов. Запыхавшись, он быстро отдал честь, попросил прощения под десятком недовольных пар глаз, устремленных на него, и изъявил желание доложить о чем-то срочном. Марлена сердито сцепила зубы, уперла руки в бока, требовательно смотря на капитана. Микар Криас, Глава инспекционного департамента, повелительно кивнул, разрешая капитану говорить. — Заключённая… — наткнувшись взглядом на высокоранговую охотницу, нетерпеливо постукивавшую ногой по полу, капитан слегка стушевался и продолжил уже немного тише, косясь на женщину: — Мерелин Линерро… Николас вскинул голову — плохое предчувствие накрыло его с головой. Они с Рэйвеном напряжённо переглянулись. — Пропала. Главы переполошились. — Что ты сказал? — Кастарион ударил по оставшемуся целым куску стола перед собой. Его глаза метали молнии. Марлена побледнела. Девушка ранила стражников, которые охраняли темницу, и скрылась в неизвестном направлении. Мы бросили все силы на ее поиски, но она словно испарилась. Пока что о ее местонахождении ничего неизвестно. — Поймайте ее! — рявкнул Цирир. — Пока она не нацелилась на наших наследников. Уж простите, но я собираюсь вернуться в свою фракцию и защитить своих демонов. Глава фракции Похоти и его советник почти вылетели из зала. Глава Зависти молча последовал за ними, бросив неоднозначный взгляд на Рэйвена и Марлену. Глава фракции Гнева тоже поднялась и, проходя мимо растерянной и охваченной отчаянием Марлены, нарочито громко бросила: — Если она невиновна, зачем бросилась в бега? Марлена вспыхнула, словно искра, распахнула крылья и бросилась на Растасию. Глава Гнева успела пожалеть о том, что сказала, но смело распахнула крылья и выставила защиту. Между женщинами неожиданно вырос Николас Аарон, спокойным жестом отбросил демониц друг от друга. Рэйвен оказался перед Марленой и, распахнув глаза, медленно покачал головой. — Ты делаешь хуже, — шепнул Глава Жадности и нашел ее руку. Крепко сжал. — Прошу, успокойся. Кастарион одним взглядом приказал остальным Главам молчать. Нехотя, но они подчинились — хотя бы потому, что не хотели пасть от руки Марлены Линерро. — Сейчас наша первостепенная задача — найти сбежавшую… девушку, — Глава Гордости махнул рукой. — Мы бросим на это все силы, — Микар Криас почтительно поклонился. — Позвольте откланяться. — Хоть волос с ее головы упадет — я устрою вам такое кровавое море… — прошипела Марлена так, чтобы все, оставшиеся в зале, услышали ее. Инспектора удалились из зала. — Что ж, — Кастарион махнул рукой. — Более не смею вас задерживать. Он говорил таким властным тоном, словно на самом деле имел наибольшее влияние среди всех присутствовавших в тот момент глав фракций. Конечно, их такое положение дел не устраивало. Некоторым удалось блестяще скрыть недовольство, у других же оно ярко отразилось на лице. Словно все они были лишь его жалкими тенями, а не властителями фракций. Не прощаясь, остальные Главы поспешили удалиться из зала, оставляя за расколотым столом лишь Кастариона и стоявшего позади него Николаса Аарона. Марлена отбросила руку Рэйвена и быстрым шагом покинула зал. Господин Линерро кинулся следом. — Марлена! — он отчаянно звал ее, пытаясь поспеть за женщиной. — Марлена! Наконец она не выдержала. Резко затормозив, она обернулась. Демон едва не налетел на нее — успел остановиться в двух шагах. — Что? — рявкнула Марлена, вскинув подбородок. Ее глаза горели яростью и отчаянным желанием все исправить. — Чего ты от меня хочешь, Рэйвен? — Что ты собираешься делать? — прямо спросил мужчина, с тревогой смотря на ее бледное лицо. — А ты как будто не понимаешь, — усмехнулась. — Собираюсь найти мою дочь. По крайней мере, раньше, чем эти идиоты. Откуда мне знать, что они не попытаются ее убить? Они не собираются слушать ее, доказывать ее невиновность. Ты и сам знаешь, что для них это — отличный шанс нас ослабить. Я не дам им использовать мою дочь. — Они не рискнут, — парировал Рэйвен. Он порывисто обхватил ее плечи большими ладонями, словно пытался удержать на месте. Марлена ощутила тепло его рук даже через плотный костюм. — Теперь, когда ты лично вмешалась, им невыгодно использовать Мерелин в качестве инструмента, чтобы уничтожить нас. У них два выхода: либо оправдать ее, но каким-либо образом ограничить, либо убить, но столкнуться с тобой и всей нашей фракцией. Последний вариант ни для кого из них не выгоден. Но ты своим вмешательством можешь сделать хуже. Сейчас твоего влияния уже достаточно, чтобы контролировать ход этого дела. Теперь доверься мне. — Хочешь, чтобы я сидела сложа руки, пока вся империя ищет мою дочь? — Марлена жестко усмехнулась, дернула плечами, сбрасывая его руки. — В этот раз — да, — не колеблясь, ответил Рэйвен. Демоница фыркнула и отвернула от него голову. — Хорошо. Я отступлю. Но я предупредила: хоть что-то пойдет не так, я не оставлю от вас ни куска камня, — угрожающе проговорила она. Мимолетно посмотрела на его лицо — сожалеющее, печальное. И вдруг добавила: — Это касается и тебя, Рэйвен. Я бесконечно благодарна тебе за всё, что ты сделал для меня и Мерелин. Но если мне придется выбирать — я, несомненно, выберу ее. «Я не стану выбирать того, кто однажды отвернулся от меня». Почему она все равно продолжала слепо доверять ему? Потому что знала, что этим он пытался заглушить то чувство вины, которое охватило его сердце на долгие, мучительные годы. Хоть в этом он не подвел ее. — Я могу справиться со всем сама. Сила в нашем мире решает всё. А если она вкупе с умом, значит, ты — повелитель этого мира. Нужно быть либо достаточно сильным, чтобы достичь вершины, либо запредельно умным. Я взяла и то, и другое. Тебе, как никому другому, это известно. — Я сделаю все, как надо, — заверил он. Марлена бросила на него мимолетный взгляд и улыбнулась более мягко. С некоторой насмешкой поддела его: — Тебе стоит побеспокоиться, если ты думаешь, что я разрушаю твой авторитет. Кто знает, какие слухи могут пойти. Вдруг все решат, что именно я управляю фракцией из-за твоей спины. Рэйвен вздохнул, отводя взгляд в сторону. Она видела, как дрожали его радужки, когда он, в попытках успокоить гулко бьющееся сердце, проследил путь длинной трещины на стене. Марлена слегка склонила голову набок, наблюдая за его лицом. Ей льстило это — то, какое лицо он показывал лишь ей. Даже Амарель не часто удостаивался такой чести — видеть смущенное, растерянное выражение лица брата. Прямо как много лет назад, когда они только-только познакомились. Когда Марлену привели в дом Линерро в качестве невесты старшего сына — Амареля Линерро, который на тот момент являлся претендентом на место Главы фракции. Стоило ли упоминать, в каком гневе были родители Марлены, когда узнали о том, что старший передал свое место младшему. Возможно, развод бы состоялся, если бы не одно «но». И очень весомое «но». Марлена уже была беременна. В таких случаях разводы между демонами из прямых ветвей были строго запрещены, по крайней мере, до семнадцатилетия ребенка — считалось, что в это время определялся наследник, хоть и объявляли об этом лишь после его совершеннолетия, после двадцати лет. Со временем и Амарель, и Марлена свыклись с их положениями, поэтому не собирались что-то менять — всех всё устраивало. Они жили своими жизнями, связанные лишь одной фамилией и общим ребенком — впрочем, и тут не обошлось без проблем. Марлена гордилась тем, что ее называли «лучшей высокоранговой охотницей на континенте», а не «женой Амареля Линерро». Многие демоны с похожим положением оставались в тени своих супругов — тех, кто обладали кровью самих Прародителей. Но именно она смогла затмить Амареля. Пусть и с фамилией Линерро. Впрочем, такой демон, как Амарель, предпочитал отсиживаться в тени, так что она сделала одолжение им обоим. — У меня не слишком много власти в качестве хозяйки фракции Жадности, — пожала она плечами. — Но этот статус дал мне возможность высказаться. Когда жена Рэйвена умерла, Марлена стала первой по статусу и влиянию женщиной фракции — считай, хозяйкой, пусть и названной. Женщина с таким статусом также имела право посещать собрания, как и мужчины, которые вошли в прямую семью, однако мало кто лез в это дело. У таких демонов априори было меньше власти, поэтому они не стремились занимать места на собрании шести. Но когда речь заходит о Марлене Линерро… — Моей власти не хватит, чтобы управлять тобой, — вдруг сказал Рэйвен. Марлена заинтересованно склонила голову на бок. — Никогда не было, даже когда я был простым наследником, а ты — дочерью демона-слуги. И ни у меня, ни у Амареля, ни у кого бы то ни было никогда не будет достаточной власти, чтобы контролировать тебя. Все в империи это знают. Так что вполне объяснимо, что могут пойти слухи о том, что истинная хозяйка фракции Жадности — это ты. — Лестно слышать это от тебя, — в ее голосе Рэйвен услышал намек и легкую злость. Уголки ее губ приподнялись, складываясь в неприятную, устрашающую усмешку. — Ведь каждый знает, как тебе дорога твоя фаворитка. Фракция Жадности — твоя истинная любимица. Ни одна женщина не способна ее затмить. Глава поджал губы, молча смотря на лицо демоницы. Наглые глаза женщины излучали темный, угрожающий вызов и жажду… мести. Мести, которую, впрочем, она никогда не свершит. — Просто найди Мерелин, — тяжело выдохнула Марлена и махнула рукой перед его лицом. — Но если что-то пойдет не так — скажи мне. Я разберусь со всем сама. «Как всегда». Марлена развернулась, ее темные волосы взметнулись, обдав мужчину приятным ароматом хвои, и она стремительно направилась по коридору. *** Когда все разошлись, в зале остались лишь Кастарион Аарон и его сын. Николас выглядел невозмутимым, как будто ничего не произошло, и не обращал внимания на выразительный взгляд отца. — Ты же знаешь, где ее искать? — это было скорее утверждение, чем вопрос. Глава Гордости внимательно смотрел на сына, выискивая любые изменения эмоций. Но Николас, как и всегда, холоден и спокоен, как река ранней зимой. — Откуда мне знать? — спросил директор и завел руки за спину. Из собранных в высокий хвост длинных черных волос выбилась непослушная прядь и упала ему на глаза. Мужчина неторопливым движением стянул ленту с хвоста, распуская его, и густые волосы хлестнули ему по спине и плечам. Кастарион выразительно усмехнулся, глядя на сына скептичным взглядом. — Похоже, вы довольно близки. Следовательно, у меня есть основания так думать. — Даже если бы знал, вряд ли сказал бы вам, отец, — бесстыдно признался Николас. — Поганец. Не доверяешь собственному родителю? — в голосе Кастариона к насмешке прибавилось недовольство. Директор Аарон промолчал. Некоторое время они просто смотрели друг на друга, словно пытались выиграть в этой немой борьбе, а после Глава Гордости махнул рукой. — Неважно. Если найдешь ее — лучше сдай инспекторам. Тебе не нужна эта головная боль. Если брат узнает, сможет тебя подловить. — Мне все равно, — пожал плечами Николас. Кастарион сжал пальцами переносицу. — Он только и делает, что ищет способ сместить тебя с места кандидата. И он явно пронюхал, что эта девчонка — твое слабое место. — Не только мое, — вдруг выпалил директор. Кастарион нахмурился и смерил сына недоуменным взглядом. — Ты о чем? — Недавно я увлекся одним инцидентом, произошедшим во фракции Жадности десять лет назад. Думаю, вы знаете причину, по которой мне стало так интересно, верно, отец? Кастарион нахмурился еще глубже, его взгляд стал острее, а поза — напряженнее. — Что ты хочешь этим сказать? — Так как дама моего сердца была крайне опечалена тем, что произошло в ее семье, я захотел успокоить ее душу. И начал искать информацию, связанную с этим делом. Все наемники, которые были посланы в поместье Линерро, были убиты, поэтому отследить заказчика оказалось трудно. Но я кое-что обнаружил. Кастарион не обратил внимания на то, как Николас назвал Мерелин. Это была некая игра, которая должна была немного покоробить спокойствие Главы. Николасу даже стало жаль, что он никак на это не отреагировал. Глава Гордости стремительно перебил директора. — Не лезь в это дело. Николас сразу же сделал нехитрый вывод о том, что отец всё знал. Это не было удивительным, скорее… омерзительным. Вполне естественно, что Глава правящей фракции знал обо всём, что происходило в её пределах. Было бы глупо полагать, что это не так. — Если это будет необходимо, я влезу, — заявил директор Аарон. — Если мое место будет под угрозой, если жизнь госпожи Линерро будет под угрозой. Тогда я вытащу это дело на поверхность. И никакие кровные узы меня не остановят. Кастарион устало вздохнул. Его сын порой действовал на нервы. В нем не было той искры хитрости, которая нужна Главе, но в его характере было кое-что другое — прямота, властность и присущий истинному лидеру холодный, здравый ум. И сила — огромная, почти подчинявшая его рассудок. Лишь благодаря усердной работе Тристиса Аэмона Николас мог сдерживать эту мощь. В какой-то степени они с Мерелин Линерро были даже похожи. Это вызывало у Главы Гордости беспокойство. Словно сама судьба столкнула их и крепко связала. Двух демонов из разных фракций. Демонов, чей союз невозможен. По крайней мере, все думали, что невозможен. — Делай, что хочешь, — махнул рукой Кастарион, раздраженно закатывая глаза. — Ты уже не ребенок, у тебя своя голова на плечах. Я уже слишком устал от всего этого. В скором времени ты займешь мое место, Николас. Думай о том, какие последствия будут у твоих действий. — Не тебе мне рассказывать об этом. Я знаю о последствиях лучше кого бы то ни было. Николас склонился в почтительном поклоне — хоть и не было в этом действии большого уважения к старшему — и поспешил покинуть зал. Пусть он и сказал, что понятия не имеет, где Мерелин собирается укрыться, похоже, Николас и правда знал, куда она пойдет. На следующее утро, когда солнце еще не поднялось над горизонтом, а на улице хлопьями валил снег, директор Аарон вернулся в академию. Она уже ждала его в темном, холодном кабинете.