Глава двадцать третья

С произошедшего инцидента прошло две недели. Академия восстанавливалась, семестр решили завершить раньше — ученики разъехались по домам. Тела мёртвых забрали родственники, а монстров разобрали инспектора и охотники. О том, что произошло на самом деле, знали единицы. Среди них были и Главы фракций — пусть и отнеслись к этому достаточно скептично. Остальные же знали об этом инциденте лишь то, что около академии образовалась огромная брешь в пространстве, через которую проникло множество монстров. Вопиющий случай! Даже Каллисто был в ужасе от этих новостей и первые несколько дней часто навещал Мерелин в поместье Жадности, чтобы проверить её самочувствие и психологическое состояние. Она же подозревала, что он делал это намеренно — чтобы пошло больше слухов о связи Подпольной империи и Совета. Мерелин спустила ему это с рук. Тайрон долго пытался извиниться перед ней и директором. Николас быстро простил его — в конце концов, он не убил его. Тайрон вонзил кинжал в живот, а не в сердце, и с помощью своей силы Николас быстро исцелился. Но Мерелин оставалась непреклонной. Произошедшее с Николасом так сильно на неё повлияло, что первую неделю она не отходила от него ни на шаг, хоть он и уверял её, что в полном порядке. Она даже утащила его в своё поместье — пока в академии шли ремонтные работы, он жил у неё. А возвращаться в поместье его семьи ему не слишком хотелось. Но, если говорить откровенно, ему нравилась такая забота с её стороны, поэтому уже через два дня он перестал пытаться убедить её в том, что беспокоиться не о чем. В конце концов, Мерелин всё же отпустила ситуацию, перед этим прочитав Тайрону длинную и гневную нотацию. И читала бы ещё много раз, если бы Грацея не вступилась за мужа. Вскоре в поместье Жадности вернулась Марлена. Новости достигли её слишком поздно. Но едва она получила весть от Амареля, ринулась обратно в Империю. *** Однажды после обеда Мерелин зашла в кабинет отца. Амарель с большим удовольствием пригласил ее в комнату и попросил прислугу принести чай. — Ты хотела о чем-то поговорить? — поинтересовался он у дочери, присаживаясь на диван напротив нее. — Да. Хочу наконец узнать. — Что именно? В дверь постучали. Служанка зашла в кабинет, поставила поднос с чайником и двумя чашками на стол и удалилась, чтобы не мешать им. Мерелин вздохнула. Амарель наполнил чашки и передал одну из них дочери. — Почему ты все же не стал Главой? Я спрашивала даже у Каллисто. Он сказал, что только ты сможешь дать мне правдивый ответ. Амарель едва не поперхнулся чаем. Он хмуро посмотрел на Мерелин. Отставил чашку в сторону. — Тебе правда это нужно? — Да. Меня мучает этот вопрос уже очень давно. Амарель тяжко вздохнул, сцепил руки в замок. — Хорошо. Если ты того желаешь… Ты же знаешь, что между мной и Марленой не было романтических чувств, когда мы поженились? Она кивнула. Это всем известно. — Ее родители ожидали, что я стану Главой, поэтому спешили поженить нас. Но была одна очень серьезная проблема. Твоя мама… была влюблена в Рэйвена. Мерелин хлопнула ресницами, переваривая услышанное. И вдруг вскрикнула: — Мама и дядя? Амарель хмыкнул. — Точно. Я желал счастья им обоим, поэтому уговаривал их все рассказать. Рэйвен же считал это позором. Что о них будут говорить в обществе? Что он отбил невесту у собственного брата? Тогда я подумал, что будет лучше просто отдать брату место. Тогда Марлену отдадут замуж за Главу фракции — если уж они так гнались за властью. Но все пошло наперекосяк. Мы поженились раньше, чем Рэйвену передали титул Главы. Мерелин задумчиво покусала губу. — Я еще пытался убедить ее в том, чтобы она действовала. Что еще не поздно все исправить — мы только-только поженились. Она пыталась. Правда пыталась. Но мой брат — полный идиот в таких вещах, — Мерелин усмехнулась его словам, — так и не смог решиться. Он беспокоился о репутации. О репутации Марлены, о моей, о своей и даже о репутации фракции. Когда Рэйвен стал Главой, родители Марлены разочаровались. Им было уже плевать, разведемся мы или нет. Но мы уже не могли. — Почему? — нахмурилась Мерелин и тут же на ее лице появилось понимание. — Из-за меня. — Точно, родная, — Амарель ослепительно улыбнулся. — Марлена забеременела, а как ты знаешь, при таком раскладе нельзя развестись. — Но сейчас же можно. Я уже взрослая. Почему вы до сих пор этого не сделали? Он пожал плечами и взял со стола чашку. Сделал глоток теплого чая. — Я не против. Едва она поднимет эту тему — я тут же дам ей развод. С другой стороны — нужен ли он ей? Мы за столько лет ни разу не подняли тему прошлого. Да и супругами нас можно назвать с натяжкой. Мы слишком мало времени прожили вместе. Единственное, что нас объединяет, — это ты, Мерелин. Она кивнула и улыбнулась отцу. *** В саду сладко пахло цветами, шелестела листва. Мерелин и Марлена неторопливо прогуливались по саду. Подняв голову, Мерелин взглянула на окна особняка. В одном из них она увидела Николаса. Его руки были заведены за спину, волосы завязаны в низкий хвост. Он поддерживающе улыбался ей — она рассказала, о чем собиралась говорить с матерью. Мерелин улыбнулась ему и махнула рукой. Он помахал в ответ. Марлена хитро улыбнулась ей. — Уже не скрываешься, дорогая? Мерелин вздохнула. — Нет смысла. Я собираюсь как можно быстрее разрушить запрет на браки. Раз уж проклятия теперь нет, ничто больше не помешает нам. Как только это будет возможно, мы поженимся. Мерелин повернула голову к матери и напряженно спросила: — Ты против? Марлена взяла ее под руку, уводя глубже в сад. — Если это сделает тебя счастливой, то нет. Тем более, больше нет опасности. Я буду лишь рада за тебя. Ты смогла найти свое счастье… Они добрались до дуба, где раньше играли Мерелин, Юлль и Лой. Девушка легко, но немного печально улыбнулась. Оба брата в конце концов покинули ее. Один погиб, защищая ее, а другой решил идти своим путем. — Почему же не нашла его ты? — вдруг выпалила Мерелин. Марлена удивленно посмотрела на нее. — Что? — Я знаю о вас с дядей, мам. Я не буду спрашивать, почему ты скрывала это от меня. Но хочу кое-что сказать. Выслушаешь? Марлена медленно кивнула, нахмурившись. — Пора отпустить прошлое, мама. Обиды и недомолвки никого не сделают счастливыми. Вас в том числе. Если вы до сих пор любите друг друга… То прекратите играть в эти игры. Предупреждая твои аргументы: плевать, что скажет общество. Вы взрослые люди. И вы имеете право поступать так, как захотите. И я, как Глава фракции Жадности, одобрю ваш союз. И как твоя дочь — тоже. — Но Амарель… — неуверенно проговорила Марлена. — Папа даст тебе развод. Я говорила с ним. Он тоже желает вам счастья. Вы двое — самые близкие люди в его жизни. Думаешь, он будет противиться? Марлена тяжело сглотнула. — Я тебя услышала, Мерелин. *** Грацея нашла Тайрона в гостиной. Он сидел в одиночестве, задумчиво смотря на огонь в камине — единственный источник света. Время уже перевалило за полночь. Грацея проснулась, а когда не увидела эльфа рядом, разволновалась. Она прошла в гостиную, запахнув легкую шаль, накинутую поверх домашнего платья. — Почему не спишь? От неожиданности Тайрон подскочил на кресле. Испуганно выдохнул и прижал руку к груди. — Ты меня напугала. Грацея усмехнулась. Она присела в соседнее кресло и повернула к нему голову. — Ты не ответил на мой вопрос. — В голове бардак. Вот и не уснуть, — сказал Тайрон. — О чем ты так усердно думаешь? Он промолчал. Некоторое время они сидели в тишине, а потом она, переведя взгляд на искрящееся пламя в камине, бесцветным голосом задала вопрос, который мучил ее в последние дни: — Что планируешь делать дальше? — Тайрон поджал губы. Она продолжила: — Все закончилось. Наша сделка в том числе. Ты выполнил свою часть, я — свою. Теперь мы можем продолжить жить своими жизнями, которые ничем не связаны. Слова, что срывались с ее губ, казались ей чуждыми. Ей было неприятно говорить это. Грацея признала, что не хотела бы заканчивать все вот так. Ей нравилась та жизнь, которая у нее была. Когда он рядом с ней. Она совсем недавно начала осознавать, что питала к эльфу особые, теплые чувства. Тем не менее, она понимала, что если он захочет уйти, она не сможет его удержать. Да и не хочет — так он счастливым не станет. Удерживать его насильно рядом — значит навсегда лишиться его. Никто никогда не полюбит подобного демона. Грацея хотела для того, кого искреннее полюбила, лишь счастья. И если она в это счастье не входила, то ничего страшного. Тайрон нахмурился. — Знаешь, когда мы все это затеяли, я относился к этому скептично, — он усмехнулся. — Тогда я счел это даже забавным. И я не мог упустить эту возможность. Грацея зацепилась за его слова. — Возможность? Тайрон повернул к ней голову, посмотрел в глаза — они казались взволнованными, ожидающими чего-то, полными надежды. — Да. Возможность быть немного ближе к тебе. Возможность понять, настоящие ли те чувства, что я к тебе испытывал. Симпатия, которая переросла в нечто большее. — И как? — шепотом спросила она. Тайрон улыбнулся. — Самая что ни на есть настоящая. Поэтому я не хочу разводиться с тобой, Грацея. Мне хорошо с тобой. И если ты чувствуешь то же… давай останемся супругами. Если же нет, я уйду. Как ты пожелаешь. Грацея на мгновение замерла, распахнув глаза, а после порывисто поднялась и подошла к нему. Тайрон вскинул голову, чтобы видеть ее лицо, и тут же был вовлечен в долгий поцелуй. Задыхаясь, Грацея прошептала ему в губы: — Я ждала этих слов. Что ж… тогда уже не иронично — добро пожаловать в семью Люсет.