I.

Молчание в обеденном зале могло быть давящей, если бы присутствующие на ужине уже не привыкли к этому. Король спокойно пробовал мясо, приготовленное королевским поваром по лучшему и уже устоявшемуся рецепту, потому что в королевском дворе места для экспериментов в еде не было. Если бы блюдо не понравилась королю, полетело бы много голов. Королева слева от своего мужа, тихо поедает овощной суп, не осмеливаясь жаловаться на тишину, которая давит на её кроличьи белые уши. Она знает, что все будут молчать, пока король не даст разрешения говорить.  Их дочь сидит справа от отца, также пытаясь наслаждаться трапезой. К счастью, семья должна встречаться только за ужином, имея возможность не видеться во время завтрака и обеда. Их принцесса тихо ждёт разрешение говорить. Она желает обсудить с отцом политику, пока у неё есть возможность находиться с ним в одной комнате, но она знает, что заговори она пока он не заведёт беседу, придётся терпеть часовую нотацию о правилах. Эйра частично надеется, что ей тоже положат мясо, потому что овощи не самая её любимая еда. Она знает, что ей нужно тоже самое, что и отцу, очевидность их сходства в виде волчьих ушей и хвоста,скрывающегося под её платьем. Она знает, что ей тоже положено мясо, даже если гены матери хоть как-то помогают ей держаться на овощах. В обед прислуга помогает ей утолить волчий аппетит, но это происходит, как Эйра надеется, в тайне от отца. Но для короля она та, кто всегда съедает овощной ужин на тарелке.  — Как прошёл твой день, милая? — интересуется отец.    — Хорошо, пап, — её тон почти тихий, чтобы кто-то ещё мог услышать, на мгновение ей кажется, что она вовсе ничего не сказала. Но когда он сдержанно кивает хмыкнув, Эйра понимает, что сейчас есть возможность затронуть тему, поговорить о том, что беспокоит её.  Принцесса набирается смелости, вдыхая побольше воздуха в лёгкие, не уверенная, может ли она сейчас затронуть эту тему.  — Я занималась с лордом Стрэндж. Он рассказал мне об образование горожан. Он рассказал мне, что большинство жителей не образованы из-за невозможности обучаться. Я подумала, что можно было бы сделать больше школ, дать хотя бы основы образования. Можно проработать закон об образовании лучше, придумать больше способов и возможностей, чтобы учиться.    Она наблюдает за каждым его движением, поднятием взгляда, попыткой прикусить язык, дослушать свою дочь, чтобы потом сохранить любую мысль о чём-то подобном. Рассказав всё сейчас, она не сможет переубедить его позже, придумывая новые аргументы, и этого будет для короля достаточно, чтобы зарубить на корню альтруизм в стороны гаража этого королевства.  Её отец откладывает вилку, его серые глаза прикованы к Эйрен, не опускаясь на тарелку.    — Разве мы уже не говорили о твоих идеях, Эйра? — Он не примет ни одной, никогда не принимал, в лучшем случае не говорил что-то резкое в ответ.    — Говорили… но я ещё не говорила о школах.    — Послезавтра приезжает принц, всё должно пройти хорошо, и вряд ли он захочет слушать о том, как его будущая жена желает построить какие-то школы для бедняков.    — Они для обычных граждан. Туда могли бы идти все, кто желает образования.    — Не перебивай меня.    — Прости, отец, — тихий голос тихий, но чёткий.    — Не надо извиняться, просто не делай этого больше. Когда я говорю, ты должна слушать и понимать меня. Никому не нужна принцесса, думающая, что её слово важнее слова мужчины двора. Тем более её отца и короля.    Эйра кидает взгляд на свою маму. До сих пор она надеется на поддержку с её стороны, будто бы к своему двадцати одному году она до сих пор надеется, что королева поведёт себя иначе, как никогда раньше все эти годы. Белые кроличьи уши королевы опустились и прижались к светлым волосам. Она стыдиться поднять взгляд на свою дочь, прекрасно зная, что должна бы защитить её, но не может. Она никогда не могла, лучшее что королева могла бы сделать, это не выходить замуж за мужчину-волка, потому что он волк, волки не дружат с кроликами. Но прошлое невозможно вернуть, а будущее королева уже не может исправить. Поэтому ей остаётся терпеть настоящее.    — Тебе стоит меньше говорить, болтливые женщины – глупые женщины, мужчина не должен уставать от своей жены, — её отец продолжает свою тираду, но в какой-то момент Эйра перестаёт его слушать. Слова короля летят мимо неё, по прежнему не оставаясь в голове, не цепляясь за мысли, лишь порождая противоположенный посыл.    Она знает, что слова отца не имеют для неё смысла. Отец всегда говорит одно и тоже, и она всегда с ним не согласна, но боясь очередных нотаций, после которых её голова будет раскалываться, она придерживается от высказывания мнений. Ей хотелось бы встать и уйти в спои покои, заняться чем-то более полезным, чем слушать о том, какой она должна быть в глазах мужчин.    Прислуга подходит к Эйре, забирая пустую тарелку, и ставя десерт перед ней. Розовый коржик, с белым суфле на верху. Он не большой, но Эйра знает, что ей не нужно много. Она даже не сильно любит сладкое. Когда прислуга отходит, а её отец продолжает говорить о стандартах, к которым должна стремиться его дочь, Эйра будто бы уже забывает, что он всё ещё говорит. Она берёт золотую вилку, уже желая отделить кусочек. Резкий хлопок по столу ладонью, отвлекает её, заставляя поднять взгляд на источник шума.    — Ты должна слушать мен! Ты даже не можешь слушать собственного отца?! Я твой король, и ты обязана проявить уважение ко мне? — его голос срывается, пока брови нахмурены, а верхняя губа поднимается достаточно, чтобы демонстрировать его острые волчьи зубы.    — Простите, король.    Эйра откладывает вилку, зажмуриваясь на мгновение. Держа взгляд на тарелки, снова опуская взгляд вниз, снова не слушая его, но уже ничего и не делая.  Она хотела бы вырвать ему язык, полагая, что так хотя бы он заткнётся. Может быть ей следовало хотя бы попытаться отравить его, но мысль о том, что подозрения могут упадут на невиновного, и его казнят, бедолага может лишиться своей головы или части тела, а она останется скрытым виновником. Ей не хочется прятаться в кустах, за своим титулом, и уж тем более она не желает, чтобы её заслуги присваивал кто-то другой.    Он снова говорит и говорит, пока королева просто ждёт, что он устанет и замолчит.    Эйра по-прежнему не прикасается к десерту, только надеется, что эта тирада от короля когда-нибудь закончится, и он в порыве гнева просто отправит её в свою спальню. Так и происходит спустя мину десять.  Король замолкает, после фразу, что Эйре пора вернуться к себе. Десерт на золотой тарелке выглядит немного грустным, крем начала падать, переставая выглядит воздушным и аппетитным. Коржик должно был немного размок и уже не будет таким хрустящим, каким повар задумал его. В отсутствии выбора и понимания бессмысленности бороться снова, она молча встаёт и уходит. Эйра может прожить ночь без десерта, это не столь важно. Она больше не слышит голос отца и это намного слаще, теста и суфле с клубникой.  Несколько свечей уже зажжены в её спальне. Открытое окно впускает лёгкий ветерок развивающий тюль фисташкового цвета, пока плотные коричневые шторы с вышитыми золотистыми узорами подвязаны у стен. Кровать не расправили, песочное покрывало по-прежнему закрывает бежевое постельное бельё. Балдахин из плотного бархата фисташкового цвета и бежевой тюлю, нависает сверху.  Эйра игнорирует свою постель, даже если она уже чувствует подступающую сонливость, а за окном ночное небо, затянутое тучами и не пропускающее света звёзд и месяца, свидетельствует о необходимости закончить этот день,, принцесса желает продолжать бодрствовать. Она зажигает свечи на своём письменном столе и отходит к небольшим полкам с книгами. Достав одну, Эйра возвращается в столу, садясь за него, доставая блокнот и взявшись за перо.    Изучение ботаники не самое её любимое дело, но она находит что-то успокаивающие в том, чтобы после гуляния по лесу приобретать интересные цветы и растения. Стивен, её учитель, часто заявляет, что принцессе легко даётся образование. Она от похвалы довольно улыбаться, пытаясь вилять остатками хвоста под платьем.    Аккуратно зарисовывая картинку из тяжёлой толстой книги, Эйра старательно выводит линии, которые создают образ изучаемого на данный момент цветка, похожего на один из духовых инструментов, которые иногда играют на пирах или торжественных частях королевской жизни. Плоды растения похожи на ещё не созревший каштан. В книги даже передаётся белый цвет растения и коричневый цвет плода. Это заставляет удивляться Эйру, как из такого плода, явно с плотной кожурой, колючками, может вырастать такой нежный цветок белого цвета, но очевидно не с самыми полезными свойствами для большинства существ. Его даже опасно брать в руки, не то, что употреблять.    Эйра записывает всё необходимое, в том числе и место, где обычно он может расти. Она переходит к следующему, переворачивая страницу и следующему, когда заканчивает со вторым. Эйра совершенно не замечает, как в её дверь стучат, и даже не сразу слышит, как к ней подходят.    — Дорогая, — голос матери заставляет Эйру вздрогнуть, когда та касается плеча дочери.    Это не лучшая идея подходит к волку без предупреждения, даже если она больше не подросток, это не значит, что, пройдя свой не лучший период созревания, она смогла избавиться от старых привычек. Женщина, средних лет, с поломанной судьбой и невозможностью постоять за собственного ребёнка, смотрит на него в ожидании проявления привязанности к ней. Но принцесса лишь откладывает перо, невольно замечая, что половины свечи уже нет. Она также поднимается со своего места, разворачиваясь к столу спиной и смотря на свою мать с ожиданием.    — Твой отец заснул.    — Да, я знаю. Ты ведь здесь.    Королева на мгновение опускает взгляд, думая о том, как сказать то, что висит у неё на языке. Её дочь и так знает, что она сожалеет о происходящем. Эйра и так знает, что матери жаль, но ситуацию это не меняет. Всё продолжается также, как и раньше, всё будет также продолжаться, ничего не закончится, как бы Эйра и её мать этого не хотели. Хотя иногда принцесса думает, что королеву всё вполне устраивает.    — Мне жаль, за ужин, — произносит королева.    — Я знаю.    — Я принесла тебе десерт. — Она протягивает небольшую тарелку дочери, но та не двигается с места, чтобы взять блюде, она продолжает ненароком прикрывать свои записи и страницы книги собственным телом.    Её матери становится не по себе, она нервно оглядывается, ища место, где могла бы оставить десерт. Женщина проходит к небольшому столику напротив камина, и оставляет там тарелку. Её платье кажется излишне пышным по сравнению с платьем дочери. Нежно голубая плотная ткань даже шуршит при каждом движении, а рукава три четверти открывают её предплечья почти полностью. Платье Эйры тёмно-синее, рукава длинные, и на запястьях поверх ткани надеты серебряные браслеты усеянные драгоценными камнями. Ткань платья плотная, но не настолько чтобы издавать при каждом движении шум. Оно менее пышное, более удобное.    — Не злись на отца, хорошо? — она умоляет её, будто бы её дочь может что-то сделать с её мужем из-за собственных обид. Но у Эйры нет выбора кроме как просто продолжать терпеть, надеяться, что её будущий муж будет не столь деспотичным и жестоким.    — Хорошо.    Королева ожидает ещё слов, ей казалось её дочь может высказаться, рассказать о своих переживаниях, чтобы они разделили их, но Эйра молчит, не желая ничего говорить, зная, что в этом не будет смысла, что она просто должна держать свои страдания при себе, потому что это единственное, что ей остаётся. Её мама ничего не изменит, она ей не поможет, а скулёж только заставляет её чувствовать себя хуже, беззащитной, уязвимой и глупой из-за того, что она открыла сердце.    — Спокойной ночи, милая. — Мама подходит к ней слишком близко, если бы она не была её матерью, Эйра могла бы зарычать, оттолкнуть её. Но она позволяет ей погладит её по пыльно песочным волосам, оставить поцелуй на её лбу, и поправить немного её волосы, будто бы так будет лучше. Бессмысленный жест, ведь скоро Эйра ляжет спать и толку от хорошо уложенных волос в ближайшее время нет.    — Спокойной ночи.    Королева уходит. Эйра выдыхает, после того как она остаётся одна, она спешит к дверям. Замок на них тяжёлой и его не легко сдвинуть, но приложив силы, Эйра запирается.    Ей нужно ложиться спать, чтобы завтра встать не в полдень, даже если её отец никогда не запрещал ей спать до обеда. Она, однако, знала, что у неё были планы, и если она завтра не успеет сделать то, что запланировала, у неё не будет больше шанса исправить своё будущее.    Убирая свои записи в сумку через плечо, оставляя книгу на полке и потушив свечи на столе, Эйра также набирает воду в небольшую флягу, она кладёт перчатки и нож в сумку.    Сняв платье, распустив часть волос, которые были собраны, Эйра залезает в постель, сразу же погружаясь в сон.