V.

Эйра не думала, что проснётся сама и одна. Она была уверена, что он разбудит её и заставит снова идти с ним к его общине, может быть он накажет её за побег, теперь когда она в порядке, он мог бы сломать ей часть тела или отрезать, она до сих пор ждёт жестокости от него, поле всего произошедшего. Эйра проверяет место рядом с ней, чтобы узнать насколько давно она здесь одна. Постель прохладная. Совсем немного, где-то глубоко в своих мыслях, она надеялась, что Баки будет рядом, потому что странное чувство брошенности, невольно зарождалось в её сердце. Если бы она проснулась пока рядом был Баки, ей казалось, что она могла бы поверить, что ничего страшного позже не грозит, теперь же она боится что готовится что-то болезненное для неё.    Лучи солнца не пробивались сквозь деревянные стены дома, и не проскальзывали через стеклянное окно в спальне. Эйра замечает, что клочок неба, видимый через окно, кажется пасмурным. Должно быть сегодня пойдёт дождь, и на улице может быть душно, из-за предстоящего ливня. Она поднимается с кровати, ища своё платье. Эйра помнит, что оставила его где-то возле стола, но там ничего нет. Она прислушивается, есть ли кто-то ещё в доме. Может быть, Баки был в другой комнате. Он мог бы забрать её платье, может решив заменить его на что-то более подходящее, Эйра лишь предполагает.  Босыми ногами, Эйра проходится по деревянному полу. Выйдя из спальни, она видит знакомых девушек. Одна из рыжеволосых, с зелёной коже, её два острых зуба выглядывающих из нижней губы, говорят, что она тоже орк. Эйра помнит её – Нат. Она сидела рядом с ней, нежная того уговаривая её остаться, не совершая побега.    — Кто-то любит поспать? — она отпивает их кружки, пристально смотря на Эйру.    — Она многое пережила, ей нужно было отоспаться, — произносит вторая девушка – Ванда. Эйра помнит и её, одна из немногих кто здесь выглядит не как орк. Она проявила к ней заботу и это до сих пор не ясно для Эйры. — Как ты себя чувствуешь? Баки сказал, тебе нужен отдых и что ты неважно себя чувствуешь, я принесла кое-что, чтобы уменьшить боль.    — Зачем вы здесь вдвоём и где Баки? — интересуется Эйра, стараясь держаться спокойно и уверено. Что они знали о ней? О том, почему она здесь?    — На случай твоего буйного поведения, — произносит Нат, усмехнувшись. Её поза расслабленная, откинувшись на спинку стула, она закинула на неё руку согнув ту в локте.  — Нат! — Ванда оборачивается на подругу. — Не слушай её. Она просто не любит незнакомцев. Когда узнаете друг друга по-лучше, вы подружитесь.    Эйра понимает почему Наташа такая, у неё нет повода осуждать девушку. Это повеление в любом случае самое понятное для Эйры, пока остальные кажутся подозрительными.    — Баки также просил принести тебе одежду.    — Ведь она не знала, что уходит к нему жить, и ей нужно что-то помимо её красивого платья, — вмешивается Наташа.    Ванда укоризненно смотрит на Нат, повернувшись к ней. Эйра хочет сказать, что она вообще не планировала здесь быть, но ей кажется, что Баки не рассказал им, что похитил её. Что если они не знают? Что будет если они узнают об этом? Они захотят её вернуть, заставят Баки это сделать? Что если она вернётся домой, что теперь будет с ней в замке? Что она должна будет сказать отцу? Он поверит ей? Должно быть сегодня приезжает принц, человек, за которого её хотят выдать замуж. Что ему скажут? Отец наверняка подумает, что Эйра опозорила его. Он мог не поверить в правду.    — Не было много времени.    — Твои родители были против того, что орк станет твоим мужем? — Нат кажется заинтересованной, когда слышит слова Эйры.    Ванда тоже поднимает взгляд на Эйру смотря на ту в ожидании ответа, в этот раз не шикая на свою подругу.    — Частично, — произносит Эйра, надеясь дать общий ответ, чтобы не вызывать подозрения и не ломать то, что мог сказать Баки им.    Девушки перед ней хмыкают. Нат, кажется, немного сочувствует или просто задумывается над словами Эйры, будто пытается разобраться сколько там правды. Она определённо думала иначе, но история про запретный плод и брак, кажется, немного начала плавит металл вокруг её сердца в отношении Эйры и подозрения на счёт Баки.  — Что ж, я приготовила завтрак, надеюсь, тебе понравится. Ещё чай, от хандры, простуды и боли в голове. На вкус может быть своеобразно, но Баки просил вылечить тебя, — произносит Ванда, разворачиваясь и направляясь к кухонному уголку за тарелкой и кружкой.    Эйра смотрит на то, как Ванда ставит чашку чая и тарелку с завтраком на стол. Наташа внимательно смотрит на Эйру, следя за каждым её движением. Нат замечает, что повязки на голове Эйры нет, и рана впервые так хорошо видна Нат. Баки сказал, что во время их передвижения Эйра упала, потеряла сознание и заодно приобрела ссадину на лбу, но как так можно было упасть, получив разрыв кожи тольк на лбу, остаётся для Наташи открытым вопросом. Никаких синяков больше на теле Эйры не видно, во всяко случае на открытых для окружающих частях тела.  Что-то ей подсказывает, что Эйра не скажет правду, если спросит и Наташа также подозревает, что волчонок совсем не падала. Ради чего Эйре и Баки врать? Мог ли он навредить ей? Баки был взращён в старых традициях, в деревни, где орки могли похищать своих женщин другого вида, чтобы насильно женится на них. Но Баки не стал бы. Он защитник, Наташа знает его, как героя, спасателя, того, кто ни за что не обидит невинную душу. Да, он был сложным человеком, всё что он пережил и произошедшее с ним, оставило бы след на любом из них. Но Баки боролся, он всегда это делал, вопрос лишь в том, продолжал ли он сейчас?  Взяв вилку, Эйра приступает к завтраку. До этого она совсем не обращала внимание, что живот уже сводит от голода. За вчерашним ужином она пост не ела, только пила, но это не сильно помогло уменьшить желание поесть. Эйра смотрит на то, что у неё на тарелке, зелёные бобы, куриные обжаренные яйца, и что-то похожее на крупу, должно быть каша. Эйра пробует, желая убедиться может ли это быть вкусным. Она всё это ела раньше, но сейчас это приготовлено другим человеком, могло ли это быть вкусным? Еда лучше, чем Эйра ожидала. Подняв взгляд, она видит, Ванду, смотрящую с ожиданием. Должно быть ждёт комментариев и желательно положительных от Эйры.    — Это хорошо, — Эйре не сложно сказать правду, которая обрадует другого. Наташа поднимается со своего места, после пары секунд молчания в комнате. Стул скрипит и проезжается по деревянному полу. Нат не планировала сегодня посвящать всё своё время новой пассии Баки. У неё есть другие дела, и она не хотела погружаться в историю Баки и Эйры. Ей уже казалось, что что-то не так и она знала, что чем дольше она наблюдает за всем происходящим с ними, тем больше у неё возникает вопросов.   — Я и Ванда принесли тебе одежду, надеюсь, вы не привередливы, принцесса, — произносит Нат, даже не одаривая взглядом Эйру, которая подняла на неё заинтересованный и слегка тревожный взгляд.  Это было шуткой? Попыткой задеть её, вряд ли Наташа знала правду, верно? Эйра надеется, что никто не знает о происхождении Эйры. Она понимает, что узнай они больше положенного, это может плохо на ней отразиться. Сейчас это не то место, где она из раза в раз получала наказания и подавление, поэтому Эйре даже кажется, что здесь может быть чуть безопаснее, чем дома. Если она адаптируется здесь, то сможет потом уйти на самом деле. Она бы узнала окрестности, подготовилась бы и сбежала. Идея о том, как Эйра будет выживать в одиночную не проскальзывает у нее в голове и не останавливает от того, чтобы отказаться от новой идеи побега.  Доев всю порцию, Эйра отодвигает от себя тарелку, и тянется за кружкой с чаем. Посмотрев на содержимое мимолётно, но с недоверием, она всё же подносит чашку к губам, сделав пару глотков, странный привкус остаётся на языке. Что-то вяжущее, похожее на послевкусие фрукта, которое однажды было доставлено ко двору под предлогом заграничного лакомства. Эйра помнит, каким сладким он был, сочным, но язык потом вязало. Её мама сказала, что это хурма, фрукт, который сначала нужно охладить, чтобы он не вязал, но отец её не слушал, сказал, что это просто глупость, что этот фрукт просто не пригоден для употребления. Но сладости от этого чая нет, и Эйра больше не хочет его пить.    — Он отвратителен, — произносит она, посмотрев на Ванду, ожидая, что та разрешит не пить, или что скажет, что не обязательно его допивать.   — Знаю, но он поможет.    Ванда помнит, как Баки просил её позаботиться об Эйре. Она обещала помочь, даже если не хотела возиться с его подозрительной пассией. Они одна команда, семья и единственные, кто есть друг у друга, поэтому Ванда помогает, даже если у неё есть дела поважнее.    — Выпей сразу, одним глотком, — произносит Ванда.  Эйра морщится, не совсем помнимая, почему вообще слушается эту незнакомку. Но ей кажется, что лучше это сделать, чем не сделать, к тому же она надеется, что эта жижа поможет ей. Кости до сих пор будто ломит от холода, голова болит, а сил по прежнему нет как раньше. Когда её самочувствие улучшится, Эйра сможет попытаться сбежать, хотя бы уже более готовая и к тому времени она могла бы хотя бы узнать, в каком направление ей необходимо идти. Может это была просто усталость от всего произошедшего. Она вымоталась, не способная больше мыслить здраво и адекватно от вечной головной боли.   Поставив пустую чашку на столе, Эйра переводит взгляд на Наташу, которая достаёт вещи из сумки песочного цвета, оставляя их на диване. Она просто складывает их.    — Спасибо. — Эйра поднимается со своего места, направляясь к Нат с вещами. Вообще-то ей хотелось искупаться, прежде чем надевать хоть что-то чистое. Кожа стала грязной, под ногти забилась земля, в волосах могла быть трава или листья. Она до сих пор чувствует на себе запах гнили и сырости с леса после дождя. Могла ли она искупаться в ближайшем водоёме и не было бы ещё слишком холодно для этого?    Наташа берёт брюки и рубаху, они женские, верх пыльно-светло-зелёная, брюки тёмно-коричневые. Это похоже на одежду Нат, и большинства мужчин находящихся в этой общине. Но, конечно, размер меньше. Может быть это принадлежала кому-то кто был здесь раньше? Или это одежда Ванды, даже если на ней преимущественно платья в тёмных цветах.    — Должно подойти, — произносит Нат, протягивая их Эйре.  Она берёт, хотя в её взгляде мелькает пренебрежение, с явным нежеланием носить это в области груди.    — Это всё? — уточняет Эйра, надеясь, что ей дадут выбор по-больше.    — Есть ещё платье. Если хочешь можешь взять его.    Эйра заглядывает за спинку дивана, подходя ближе к нему. Бежевое, с коричневыми элементами, явно не то, что она привыкло носить. Ей хочется вернуться к своему серо-сиреневому платью, с вставками из фатина, с аккуратной вышивкой из шёлковых нитей, не сразу заметных, маленькой индивидуальной деталью. Эйра хочет снова надеть что-то из своего гардероба, а не вещи, которые предлагает ей Нат.    Но Эйра не берёт платье.    — Я… — её дыхание спирает. Она не может носить это, ей теперь придётся носить это постоянно, учитывая, что Баки не вернёт её домой, куда она может и не сильно хочет вернуться, но и здесь она не уверена, что сможет быть. Это теперь её одежда? Грязные цвета, дешёвые ткани, никакого изыска.    И это её душит, рука осознание медленно сжимает шее, крепко впиваясь в плоть, постепенно и плавно, и сейчас кажется достигла предела. Эйра еле сдерживается, чтобы не заплакать от безысходности.    — Хорошо, — единственное, что удаётся сказать Эйре, когда Ванда и Нат с ожиданием и даже лёгкой тревогой смотрят на неё.  Наташа немного хмурится, переводя взгляд на Ванду, ища безмолвное подтверждение, что и она тоже видит что-то странное. Встретившись с тревожным взглядом ведьме, Наташа убеждается – что-то не так. Может ей следует разобраться, что на самом деле происходит. Но это Баки. Она не должна лезть в его жизнь, пока в этом нет большей необходимости. Баки скрытный, желающий пространства и покоя, и они не так хорошо дружат, чтобы она легко спросила его о происходящем. Если он и расстроится, это не будет Наташа.   — Что ж, тогда одевайся, и мы уходим, — произносит Нат.    Она также берёт с дивана ремень, протягивает его Эйре, чтобы та подвязала рубаху. Принцесса забирает его, и молча, медля ради оттягивания злополучного момента, уходит в спальню.    ***   Эйре не нравится, как она выглядит, даже если у неё осталась своя обувь, она всё равно не довольна тем, как ей пришлось одеться. Но у неё нет выбора. Она не знает, что делать, и не знает, чего ждать, на что надеяться, чтобы не сойти с ума, чтобы не сдаться и не плакать каждую минуту по исчезнувшему настоящему, или не такому ужасному будущему. Может быть сейчас, она могла быть на знакомстве с принцем другого королевства, не таким уж и плохим, а может он был бы ужасным, но с ним можно было бы работать. Что если этот принц не был бы плохим вовсе? Браки по любви не всегда заканчиваются хорошо, может ей не нужно было бы любви, только уважение и спокойствие, безопасность, которую она не могла получить от близких.    Она не может быть уверенной, что потеряла много хорошего. Её лишили крова, крыши и красивых вещей, но отсутствие родителей не заставляет её переживать, почему-то от этого она чувствует себя свободнее, расслабленнее. Она не хочет снова их видеть, и чем дольше Эйра дальше от но их, тем меньше желание вернуться домой. Отец снова будет кричать, и она не хочет думать до чего может дойти его крик, мама будет защищать его после произошедшего в глазах Эйры, а во время будет молчать.    — Мы обычно готовим сами, но у нас есть что-то похожее на таверну, — произносит Нат, проходя мимо небольшого дома, он широкий, но одноэтажный и не нужно подниматься по ступеням, чтобы зайти. Эйра тоже останавливается, когда Нат становится прямо перед ней. Они почти одно роста, но Эйра понимает, что Нат такая из-за генов орка, если бы она была просто человеком, то была бы чуть ниже Эйры. — В основном мы выпивает здесь. Клинт наливает нам, его жена неплохо готовит. Стив и Баки сейчас там.    — В этом есть смысл? Ваше поселение кажется не нуждается в таком заведение, разве нет? — интересуется Эйра, хмурясь, полагая, что центральная площадь, кузнеца и дома каждого члена общины не были конечными пунктами.    — Это не большое место. — Нат пожимает плечами. — И нам не нужно больше. Пока что.    Эйре кажется, что Наташа что-то не договаривает, но она не хочет допрашивать её. Ей не только кажется, что это было бы неловко и грубо, но и потому что ей это не интересно. Она просто хочет побыстрее прекратить это. Вся эта маленькая прогулка ради ознакомления с местностью наскучила ей, и Эйра не узнала много нового. Она не может точно сказать, понадобиться ли ей это в дальнейшем для побега, но сейчас кажется, что ответ будет – нет.  Эйра направляется за Наташей к дверям таверны. Здесь не так светло, как Эйра ожидала. Она не сразу привыкает к лёгкой темноте, уже ища знакомое лицо Баки. Он сидит за барной стойкой, рядом с более крупным, и на самом деле самым крупным из всех орков в этой общине. Наташа направляется к ним, пока Ванда куда-то ушла, видимо решив, что не заинтересованна в предстоящей встречи.    Лёгкий полумрак, заставляет Эйру чувствовать себя чуть спокойней. Это странным образом, слегка расслабляет. Баки следит за ней, когда он подходит чуть ближе, больше следуя за Нат, чем желая общения с кем-то из присутствующих. Она садится рядом, лицом к нему, даже когда Баки не поворачивается к ней, но всё ещё не спускает с неё взгляд.    — Всё прошло хорошо? — интересуется он, посмотрев на Эйру, а затем переведя взгляд на Наташу.    — Да. — Единственное, что говорит Нат, так и не сев, только скрестив руки на груди.    Баки переводит взгляд на Эйру, смотря с ожиданием реакции, будто бы ждёт подтверждения. Она лишь кивает. Его взгляд цепляется за неё ненадолго, видя новую одежду и более спокойный вид. Он задумывается о том, крепко ли Эйра спала в его кровати. Он слышал как она дышит, видел каким безмятежным может быть её выражение лица и состояние.     — Увидимся позже, — произносит Баки, вставая со стула и потянув руку к Эйре, в невысказанному жесте, и просьбе, встать и следовать вместе с ним.    Стив прощается со своим другом, как и Нат, провожая взглядом проходящую мимо Эйру.    Они уходят. Эйра в непонимании следует за Баки. Ей хочется спросить, что будет дальше, узнать, почему она здесь, и почему ни Наташа, ни Ванда явно не знают настоящую причину её пути сюда, почему они общаются с ней так будто она не заложница, будто её не похитили.    — Куда мы идём? — Эйра чувствует, что как только они выходят на улицу, Баки отпускает её руку.    — Домой.    — Что будет дальше? — интересуется она, когда делает вздох, воздух тяжёлый и спёртый, дождь должно быть скоро пойдёт.    Баки думал о разговоре, который должен состояться между ними и надеялся донести всё достаточно правильно, чтобы Эйра не испортило хрупкую ложь построенную им непреднамеренно. Он знает, что должен что-то сделать, договориться с ней, пока она не рассказала слишком много остальным, пока они не узнали, как она на самом деле оказалась здесь. Но Баки знает, что не следует говорить о таком на улице, когда вокруг так много возможностей подслушать.    — Поговорим дома, — он не хочет, чтобы вокруг случайно услышавшие или наблюдавшие подумали лишнего или узнали.  Эйра ничего не произнося, молча следует за Баки в дом, из которого её вывели около часа назад. На ботинках оседает пыль от песка, когда Эйра поспевает за орком, она всё ещё привыкает к обстановке вокруг, все эти места, природа окружающая её, теперь это не за множеством кирпичных стен, в невозможности даже увидеть в близи и почувствовать. Теперь вокруг так много расцветающей зелени. Не все деревья ещё пустили почки, но многие уже озеленялись. Пока что можно было бы даже увидеть очертания заснеженных гор, где-то там вдалеке. Это на самом деле захватывало дух. Эйра слышит шум ручья, как ветер шумит листвой.    Пасмурное небо становится всё темнее, заставляющее поверить Эйру, что дождь должен скоро сорваться. Она полагает ливень будет сильным. Когда она скрывается за дверью дома, то ожидает, что Баки сразу же изменится в поведении. Может быть, станет грубее или пренебрежительнее, но кажется в Баки ничего не меняется. Эйра видит, как он разводит костёр в камине, изредка кидая взгляд на неё. Сама она проходит к дивану, садясь на него и с ожиданием следя за Баки взглядом.    Ей хочется задать несколько вопросов, но она не уверена, что он будет отвечать правду. Будет ли он честен с ней, учитывая обстоятельства. Эйра лишь отмечает, что страха больше нет, орки вокруг неё кажутся теперь менее пугающими, не такими ужасными, какими их пытались показать.    — Они не знают, что ты похитил меня? — Эйра набирается смелости и видит смысл в том, чтобы первой задать вопрос. Она имеет на это право, Эйра уверена, что это даже могло бы дать ей более сильную позицию. Если она не будет спрашивать, не будет пытаться взять слово сама, никто другой ей его не даст, Эйра думает, что должна была бы выучить это за недолгие двадцать с лишнем лет жизни.    — Они полагают, что ты здесь по собственному желанию, — признаётся Баки, садясь рядом с Эйрой на диван.    Тишина, повисшая в доме, разрушается треском дров в камине. За окном разносится гром, но шума падающих капель пока не слышно.  — Они думают, что ты пострадала от родителей, — произносит Баки, указывая на собственный висок, смотря на Эйру. — И им лучше бы верить в это дальше. Я сказал, что ты упала, когда мы бежали, но очевидно, что это не так, поэтому они начали думать другое.    Она искренне удивлена услышанному. Зачем Баки всё таким образом преподносить своим близким, почему он не мог сказать правду? Разве они не принимали его настоящим с ошибками и достижениями, разве это не было в их культуре, похищать желаемых женщин? У Эйры возникает ещё больше вопросов. Она думает о том, что могла спросить, а что было бы грубо или не уместно спрашивать. Он наверняка может неправильно её понять или вовсе оскорбиться.    — Ты говорил о том, что я стану твоей любовницей.    — Завтра будет свадьба, — произносит Баки, опрокидывая эту новость как чан с кипятком ей на голову.    — Наша? — густые, но светлые брови Эйры сводятся к переносице, глаза становятся шире, а верхняя губа слегка искажается, оголяя острые зубы.    Баки не сложно услышать мимолётный рык в тоне Эйры. Видимо её волчья сущность даёт о себе знать. Это не пугает Баки, даже если он понимает, что Эйра выглядит слегка дикой, и может не знай он её хоть немного, и не обстоятельства вокруг, Баки напрягся бы от её вида.    — Это необходимо. Я же сказал, что они думают, ты здесь по своей воли. И им лучше продолжать так думать.  — Я могу выйти от сюда и рассказать каждому правду, — произносит Эйра, чуть ли не подпрыгивая на диване, смотря на Баки с яростью в глазах.  Он поднимает на неё взгляд, осознавая шантаж, который Эйра пытается применить. Это глупо с её стороны, учитывая обстоятельства, по мнению Баки.  — Думаешь, я не сделаю всё хуже для тебя, если ты расскажешь им правду? — он склоняется к Эйре, следя за её взглядом, ярость и решительность превращается в сомнения достаточно быстро и очевидно.    — Зачем нужна свадьба?!  — что-то в Эйре никак не может перестать злиться. Она расстроена и разгневана словами Баки. Он пытается приковать её к себе этим браком, заставить окружающих думать, что она его собственность, ведь именно этим обычно и являются жёны.     Может ей следовало остыть и осмыслить всё, только потом пытаться говорить о предстоящем. У Эйры нет времени и желания остывать. Она пристально смотрит на Баки, прожигая его взглядом и ожидая слов, действий, которые мог ли бы хоть немного успокоить её, дать понять, что она не в таком ужасном положении, как ей кажется. Может он пообещает безопасности.    — Они не поймут, если мы будем тянуть, — произносит Баки, будто это единственная причина предстоящей церемонии.    Эйра садится прямо, больше не развёрнутая к Баки, не прожигающая взглядом, теперь предполагая, что не добьётся от него ничего, что могло бы ей помочь.    Что ей нужно делать теперь? Она до сих пор не уверена по какой причине Баки похитил её. Хотел ли он именно её тело, статус, о котором, как она полагала, он не знал, или дело в чём-то ещё. Тогда в чём? Эйра старается думать, когда реальность обстоятельств обрушивается на неё. Баки мог взять её сюда, просто потому что она оказалась у того ручья, никого другого кроме неё. Она была там, поэтому он решил, что может забрать её. Может не проснись она тем утром раньше обычного, не выберись она из замка как можно незаметней, не остановись именно у ручья, она бы и не встретилась с Баки. Эйра не знает к чему склоняться. чтобы спокойней принять своё поражение. Она хотела бежать от брака, чтобы снова оказаться под его угрозой. Судьба всё равно навязывает ей мужчину и союз с ним, даже если Баки мог быть не худшим вариантом. К счастью он единственный вариант.    — Что потом? — интересуется Эйра, откинувшись на спинку дивана, скрещивая руки на груди и положа одну ногу на другу. — Ты обрюхатишь меня, чтобы они ничего не заподозрили?    Баки думал над этим, и он искренне не знал, что должен сделать. Эйра привлекательна, безусловно, но одна мысль о том, чтобы взять её силой вызывает в нём тошноту. Баки уверен, что он не такой, что он никогда бы так не поступил с женщиной. Его предки поступали, но не он. Такие обычаи давно прекратились среди орков.    — Я ещё не знаю, — вместо отрицания он подвешивает её.    Она воспринимает это как угрозу. Он может взять её силой, вот что думает Эйра. Он похитил её, что мешает ему зайти дальше.    — Знаешь, если пройдёт пару лет, ты можешь вернуться… Мы скажем, что у нас ничего не вышло. Такое бывает, редко, но пары распадаются.    — Не будь глупцом!  — Это почти сотрясает дом, когда Эйра, того не понимая, повышает голос.    Баки хмурится, смотря на неё с недовольством. Она не может на него кричать, Эйра всё ещё подвешенном состоянии и зависимом, и он ожидает, что она будет более послушной с ним. Но вместо этого она решила, что может допрашивать его, и вот когда он дал ей немного возможности, позволил задавать вопросы, она, кажется, решила, что у неё есть больше прав.    — Ты не понимаешь, в каком положении находишься? — Баки смотрит на Эйру, которая смотрит на него, не отрывая взгляда. — Ты не можешь так со мной разговаривать.    Эйра чувствует, как её кровь закипает, она пододвигается ближе, не боясь орка перед собой. Он ещё не ударил её, и она знает, что теперь и у неё есть рычаг давления на него. Баки тоже следует считаться с ней, если он не хочет, чтобы остальные узнали, что между ними на самом деле. Поэтому Эйра убеждена в своей правоте, убеждена, что имеет право на большее, чем Баки готов предоставить.    — Неужели, и что ты сделаешь, изобьёшь меня? — она чувствует его запах, может впервые замечая его от Баки, а не от его потели или дома. — Ты похитил меня, потому что не смог найти девушку, которая согласилась бы быть здесь, не смог никого найти, чтобы она согласилась стать твоей женой, полюбить тебя!    Баки поднимается со своего места.    — Ты права. Поэтому ты здесь. Хочешь домой, придётся подождать. Уверен, без тебя там ничего не рассыпется.    Он уходит в спальню, заставляя Эйру в недоумении провожать его. Её кровь перестаёт кипеть в венах, из взгляда пропадает яд, а сердце странным образом неприятно и еле ощутимо сжимается. Она чувствует себя так, будто сделала что-то не правильное, не соответствующее собственному кодексу морали. Ей странным образом хочется встать и пойти за Баки, сказать что-то такое же острое. Но что? Ничего не может успокоить её нарастающее чувство вины и тревоги, кроме извинений, которые она не должна произносить. Эйра никогда не перед кем не извинялась. Отец сказал, ей, что как принцесса она не должна этого делать. Но она ни раз извинялась перед ним. И это сбивало её с толку. Однако она всегда старалась делать многое, чтобы не извиняться не перед другими, даже не уверенная, что справиться с этим. Ей казалось, что отец узнав о произошедшем мог бы наказать её.    И сейчас сидя на диване, Эйра старалась усмирить в себе порыв последовать за Баки. Он привёл её сюда. Он заставил её чувствовать себя одинокой, беззащитной, уязвимой и бессильной. Она не может надеть ни одно из своих красивых платьев, ей приходиться носить цвета, которые даже ей не нравятся, что уж говорить про одежду, её голова по-прежнему болит, а сон на чужой кровати не заставил тело хорошенько отдохнуть.  Эйра убеждает себя, что Баки не заслужил её извинений. Не она должна умолять его о прощении, ни она должна утопать в отчаянии и надежде быть прощённой. Он лишил её дома.    Разувшись Эйра, залезает с ногами на диван, ложась на бок и уставившись на согревающий огонь в камине. За окном снова гремит гром, но первые капли дождя начали срываться. Это успокаивает. Она глубоко вдыхает, запах Баки, как Эйра поняла, проникает как можно глубже. Дом пропитан его запахом, чем-то напоминающим зимний мороз, запах металла, и земли. Эйра хочет избавиться от этого запаха, выжить его огнём из своих лёгких, но это невозможно. Постепенно, она закрывает глаза, снова погружаясь в сон и не замечая, что происходит вокруг. Её волчьи уши песочного цвета прижаты к голове, а сердце постепенно перестаёт биться как бешенное. Она прижимает согнутые в коленях ноги к груди, легко умещаясь на широком тёмно-зелёном диване.    Баки не думал, что похищение девушки-волка может стоит ему дорого. Он искренне полагал, что просто лишится одной проблемы и уж точно не создаст себе их больше или не обзаведётся на одну больше. Но Эйра кажется была не той, кем он её воспринял. С другой стороны, чего он должен был ожидать от волка. Волки благородные животные, они склонны защищать и защищаться, храбрые, волевые, стойкие, и определённо опасные. Баки должен был думать лучше. Следовало найти кролика, но хорошеньких кроликов не отпускают одних в лес, это известно, чем безобиднее и уязвимее девушка, тем меньше шансов встретить её одну.    Выйдя из спальни, он не думал застать Эйру спящей на его диване. Ему хочется взять её на руки и перенести на кровать, где она могла бы удобнее разместиться, но Баки решает не трогать её. Вернувшись в спальню за одеялом, он накрывает Эйру, не беспокоя её.    Ему сложно представить, что он должен с ней делать.    Она теперь его ответственность, её безопасность его ответственность, даже если Баки не уверен, что может это предоставить.