Часть 3

На утро мое лицо выглядит ужасно, но мне слишком все равно на это - я собираюсь исправить отношения с мамой. Приняв ванную, отскребав с себя три слоя грязи, измазавшись кремами и лосьонами, я спускаюсь вниз только к обеду. — Ты пропустила завтрак,— с привычным упреком говорит мама, не отводя взгляда от экрана планшета. — Не рассчитала время на процедуры,— я напоминаю себе, что мой вредный характер от нее - значит, отвечать ей дерзостью не стоит. — Красивая рубашка. — Ты тоже хорошо выглядишь. Наконец, причесала волосы,— держись, Роузи. — Папа заходил к тебе вчера? — Да,— я улыбаюсь и сажусь на место рядом с мамой. По урокам психологии я знаю, что нельзя садиться напротив человека, когда вы хотите с ним подружиться. — И… я подумала, раз я была наедине с папой, то должна провести время и с тобой, чтобы было честно. — Думаешь? — Нет, я уверена!— я замечаю, как взгляд матери тает на глазах. В одну секунду мы смотрим друг на друга, а в следующую уже плачем в три ручья. — Мама, прости. — И ты меня, доча,— мы одновременно всхлипываем и трясемся от плача. В этот момент я думаю, как же мы с мамой похожи - эмоциональные женщины с ранимой душой. Очень часто мы говорим вещи, о которых жалеем, потом со слезами на глазах и соплями в носу просим прощения. — Прости, доча… прости. Мы обнимаемся - я встаю с места и сажусь маме на колени, обхватив ее голову руками. В таком положении мы сидим дольше, чем с папой - аж пятнадцать минут. Отлепившись друг от друга, я признаюсь, что не хочу обедать и предпочла бы сырники куриной запеканке. — Хорошо, значит, идем в ресторан!— мама радостно хлопает в ладоши и дает мне десять минут, чтобы собраться. Мы подправляем свой макияж и прически и отправляемся в красивое заведение, в котором подают завтраки целый день. Блум энд Бабблс - идеальное место для женской аудитории. Или я так давно не выходила за пределы беседки у дома, что любое место кажется мне бесподобным. Интерьер ресторана полностью сделан в розовых оттенках, а стены украшены композицией из множества цветов. Я расстроенно вздыхаю, когда присматриваюсь ближе и понимаю, что они искусственные. Хостес провожает нас к свободному столику в отдаленной части зала. Мы быстро решаем с заказами - я изначально приехала сюда за сырниками, а мама выбрала фруктовый салат. Меня радует, что мама не напоминает мне о моей ошибке и не задает вопросы про Трея. Прямо сейчас я к этому не готова. Как и не оказалась готовой к перешептывающимся женщинам, которые смотрят сначала на меня, затем в телефоны, потом опять на меня. Нам уже приносят заказ, и я прячу лицо за отросшей челкой, не поднимая головы от тарелки. — Роузи, все нормально,— нежная ручка мамы гладит меня за запястье. — Они пялятся, мам. — Да, они пялятся. Но в этом ничего такого. Они могут пялиться на тебя, потому что ты очень красивая или поп… богатая,— мама неуверенно произносит последнее слово, и я еще сильнее заливаюсь румянцем. Хотя, это не румянец, а гребаная красная краска по лицу. Она захлестывает всю кожу, я чувствую, как мои щеки горят пламенем. — Или потому что они слышали, про мое секс видео. — Если тебе некомфортно, мы можем уйти,— я киваю головой, и мама понимающе кивает в ответ. Она достает несколько купюр из брендового кошелька и оставляет их на столе. — Пойдем. — Щас,— я поднимаю указательный палец вверх и рукой обмакиваю сырник в греческом йогурте и отправляю в рот. Еще два несъеденных сырника выглядят слишком аппетитно, поэтому я поспешно заворачиваю их в салфетку и жадно съедаю кусочки нарезанного банана и клубники. — Боже,— мама закрывает лицо рукой, но все равно смеется. * * * Вернувшись домой, я умываю руки в раковине на кухне. Воздушные сырники были съедены в машине, когда я пыталась справиться со стрессом. Мы с мамой решили, что пока не стоит бродить по общественным местам. Забить на мнение общества сложнее, когда с тебя не спускают глаз. Вечером папа возвращается домой в сопровождении двух помощников и еще двух неизвестных людей. И мама, и я напрягаемся, когда застаем в дверях грозных мужчин в деловых костюмах. Среди них есть Кай и Джош, что уже было плохим знаком. Сложно признавать, но мой отец - не самый честный и законопослушный предприниматель страны. Я не глупая, всегда это чувствовала, но просто не хотела открывать себе на это глаза. Ничего другое не могло объяснить, почему у него есть специальные люди, которые занимаются грязными делами, множество сейфов и тайников по дому, скрытые файлы на компьютере. Я отказывалась углубляться в эту тему, чтобы не мучать себя - я не смогу принять грязных дел отца. Будь то наркотики, сутенерство или браконьерство. Мне комфортно жить на деньги, которые есть у нашей семьи, как и комфортно жить, думая, что мой отец просто бизнесмен, которому крупно везло. До нынешних пор, рабочие дела отца всегда происходили в стенах офиса или в любом другом месте, кроме нашего семейного очага. Мы не принимаем гостей, кроме близких родственников и друзей. Никогда. Эти мужчины не подходили ни к одной категории, о которой я могла подумать. Первый, взрослый - ему на вид лет пятьдесят пять или шестьдесят, черные волосы смешались с сединой, как соль с перцем, на суровом лице видны глубокие морщины. Второй уже моложе, но он ближе возрастом к моей маме, чем ко мне. Длинные светлые волосы зачесаны назад, короткая щетина становится длиннее на подбородке и вытягивает угловатое лицо мужчины. Даже с расстояния я могу увидеть стеклянные, голубые глаза. — Доча, поприветствуй гостей,— отец обращается ко мне навеселе, видно, что немного подшофе. Я мешкаюсь на месте, но сразу же прихожу в себя. — Добрый вечер, господа,— я сжимаю подол короткого платья пальцами и делаю реверанс. Моя улыбка получается больше игривой и веселой, чем сдержанной и высокопарной. Может, я не должна была вести себя таким образом перед отцом и его гостями. Ну, сами понимаете, я вроде как новая порно-актриса, и этим поведением я только это доказываю. Вглядываюсь в лицо гостей, пытаясь прочитать, знают ли они о моей профессии. — Здравствуйте, госпожа,— старик улыбается. Второй лишь кивает головой. Может и не знают. — Господа, проходите,— папа указывает рукой в сторону гостиной. Мы с мамой прошмыгиваем на кухню, где Николь и другие работницы торопливо накладывают закуски на поднос. — Девчонки, накройте стол на,— мама пересчитывает на пальцах. — семь человек. А ты,— поворачивается ко мне. — Надень что-то поприличнее. — Что не так с платьем?— я окидываю взглядом саму себя. Платье короткое, но оно, в целом, сносное. — Оно короткое и помятое,— я пожимаю плечами и послушно иду переодеваться. В гардеробе мне нравится розовая блузка с цветочками, вниз подбираю светлые джинсы-трубки. * * * За ужином я молчу - мне и говорить не о чем. Собравшиеся мужчины разговаривают про футбол, цены на нефть, новые таможенные ограничения. Ничего из этого меня не интересует, поэтому я просто уплетаю вкусный ужин. Готова расцеловать руки Николь за эту песто-запеканку. Изредка поднимая взгляд на гостей, я изучаю их лица - особенно Себастиана. Смотреть на Кая и Джоша я отказывалась. Наверняка, они прекрасно знали про ошибку, которая останется мне клеймом на лице. Мне страшно, что я могу увидеть в них - презрение, похоть или надменность. — О, мы были на концерте Леди Гаги. Всей семьей сходили,— мама поддерживает разговор и подливает гостям алкоголя в бокалы. — Роузи любит ее. Особенно песню “Папарацци”, да? — Она самая,— я натягиваю смущенную улыбку и перерезаю куриное филе на тарелке. — Мисс Кавендиш, вы учитесь или работаете уже?— кусочек курицы застревает в горле, когда Марк обращается с вопросом ко мне. Еда не движется ни вперед, ни назад, я сдерживаю кашель в горле и залпом выпиваю стакан сока перед собой. Этого недостаточно, и я на автомате хватаю бокал с виски перед Джоном и осушаю его в один подход. Горло жжет от горечи и терпкого вкуса алкоголя, и я закрываю рот рукой. — Э… извиняюсь. Э… я изучаю кинопродюсирование, в основном, написание сценариев,— я растерянно смотрю на маму с папой, надеясь, что они вызволят меня из этой ситуации. Мы еще не успели обсудить мое будущее в универе. — Будешь следующей Софией Копполой?— Себастиан присвистывает, и я понимаю, что он впервые обратился ко мне за весь ужин. — Мне очень нравятся ее фильмы, но это не мой стиль. — Раз уж так,— его ответ звучит высокомерно, но я пропускаю это мимо ушей.