Часть 5

— Пап, ты же шутишь?— я качаю головой и переспрашиваю отца. Не может быть, невозможно. Мы с мамой переглядываемся, но вместо шока на ее лице, я вижу смирение и вину. — Как такое может быть? — Доча, я сам не в восторге от этого,— папа встает с кресла и подходит ко мне, но я шагаю назад. Угрожающе выставляю руку перед собой. — Я твой отец. Моя обязанность - это не просто оплачивать твою жизнь, я должен позаботиться о твоем будущем. — Каким образом? Выдавая меня замуж за незнакомого мужика? Ему лет тридцать, не меньше!— мой голос поднимается на несколько октав выше. Мой коленки дрожат, а земля под ногами становится будто из тающей ваты. Я прижимаюсь спиной к стене, ощущая опору за собой. — Сейчас другой век, пап. Я понимаю, я тебя подвела, это плохо влияет на твою репутацию. Но… люди забудут об этом. Рано или поздно. Мы не обязаны этого делать. — Ты, похоже, забыла, какая у тебя фамилия,— папа заметно оскорбляется. — Роузи, не проходит и дня, когда мне не напоминают о тебе и… твоем видео… С таким прошлым ни одна приличная семья тебя не примет. Себастиан - единственный идеальный вариант, который у меня есть. — Рэн, ты хоть слышишь себя? Зачем нам это?— мамин голос звучит хрипло, кончик носа стал красным. — Любимый, пожалуйста, давай не будем спешить. — Я все обдумал и решил. Роузи, ты выйдешь замуж за этого человека. С мужем ты предстанешь перед обществом в другом свете,— меня пугает с каким спокойствием мой отец все это сообщает. Будто он отправляет меня в летний детский лагерь, а не замуж за незнакомца, с которым мы перекинулись шестью словами на двоих. — Он - хороший парень, доча. Ты думаешь, я стал бы отдавать тебя человеку, который тебя обидит? Пусть попробует, я отправлю его на тот свет прямым рейсом. — Пап… — почти беззвучно. Я закрываю лицо руками и начинаю плакать. — Пожалуйста, не делай этого. Мы найдем другой выход, я уверена. Дай мне один день, я что-то придумаю. — Хватит,— мужчина меня прерывает. Я застываю с безысходностью на лице. — Вечером мы поедем к Марку, чтобы обсудить брачный договор. Красиво оденься и постарайся не плакать при своем муже. На этих словах папа застегивает часы на запястье и оставляет нас с мамой в своей кабинете. Но женщина сразу же бежит за ним, громко стуча каблуками. Я слышу споры родителей, который становятся громче и громче с каждым словом. Мой голова гудит. Трещит по швам, как хрущевская квартира, пережившая атомный взрыв. Я хватаюсь руками за корни волос и массирую скальп. В свои почти двадцать один я заработала себе мигрень за каких-то несколько дней.