Замок из глины

Всю дорогу был слышен вой волков, но атаки не последовало. Она вышла из леса к утру с первыми лучами солнца и поскакала сквозь поля и равнины, горы и реки. Ее конь был чернее ее глаз, длинные пышные хвост и грива играли на ветру также, как и каштаново-красные волосы Эмы. Длинные уши, мускулистое тело и не единого пятнышка. Цвет коня был настолько черным, что ночью без света луны его увидеть было невозможно. Он был подарком отца на ее четвертый день рождение, за два дня до того, как он отправился в свое путешествие. Конь хоть и крупный, но характер у него был спокойный. Так казалось девочке до тех пор, пока взрослые гости не попытались оседлать жеребца. Он не подчинялся, вставал на дыбы, ронял любого, кто пытался его приручить. И лишь отец и дочь могли, не опасаясь сесть на него и помчатся вместе к цветочным лугам, недалеко от особняка. «Я назову тебя Черное Зеркало. У тебя такие же черные глаза, как и у меня», — сказала Эма, увидев свое отражение в глубоких глазах своего нового друга. Со временем Черное Зеркало подпустил к себе и мать девочки, герцогиню, но никто более не осмеливался оседлать его. Ходили слухи, что у коня юной хозяйки сила десятерых лошадей, а то и больше. Во всех десяти королевствах нет коня сильнее и выносливее. Слуги говорили, что ее отец нашел его на острове, что скрыт от людских глаз. Остров, где обитают существа столь редкие, что Богиня морей скрыла его от взора алчных людей, дабы те не смогли уничтожить и украсть их как делали уже многие века с существами других островов. Никто не знал был ли на самом деле господин белого особняка на острове богини морей и все же слухи твердили, что конь столь мощный и прекрасный не мог быть из рода обычных «земных» лошадей. Долина, по которой лежал путь ребенка был прекраснее всех тех, что были нарисованы на картинах белого особняка. Речная вода была прозрачнее хрусталя, что так любила ее мать. Трава зеленая, как изумруд, а небо светло-голубое, как платье богини морей в ясную погоду. Девочка смотрела на птиц и зверей, любовалась цветами, каких никогда до этого не видела. Птицы, что сопровождали ее с самого начала долины, были маленькие с длинными клювиками и глазами, как крошечные бусинки. Эма видела их раньше, в книгах, что были в библиотеке ее отца, но как они назывались, вспомнить не могла. День сменял ночь, ночь сменяла день, а Черное Зеркало все скакал и скакал, ни разу так и не остановившись. Эма не знала дороги, не знала куда ведет ее жеребец. «Идти на Север» — слышала она голос матери в своей голове — вот все, что она знала. «Ржание жеребца» — Это замок тёти, Зеркало, мы дошли, это он я помню его! Радости Эмы не было предела. Она всего раз была в гостях у тети, ещё совсем маленькой, но стены особняка цвета сырой глины она запомнила. Какой же была ее тетя? Она не помнила, но раз сестра отца, то значить хорошая и очень-очень храбрая. «Стук в дверь» — Кто это? — спросил человек с длинными густыми усами в доспехах, которые явно были ему велики. — Меня зовут Эма. Я дочь брата герцогини. — Как смеешь ты лгать, глупая девчонка! — рассердился страж, — что делает дочь герцога одна на коне? — Мой отец уже год путешествует в дальних странах, мать отправила меня сюда, а когда я обернулась, весь наш дом был в огне. Пожалуйста, позовите мою тетю. Я знаю, она меня узнает. — Вот дела, — подумал страж, посмотрев на истрепанную одежду, грязное от пота лицо и волосы, что казались красными, наверное, такие же грязные, как руки и лицо. «Девчонка лжет! Как такая замухрышка может оказаться родственницей самой герцогини? Вот только откуда же это маленькая лгунья украла такого коня? Какие сильные ноги! А что за грива! Видно, голубых кровей». — Ладно, заходи скорей, отправлю тебя к герцогине, — закричал страж и открыл ворота. «Все равно ее за ложь в тюрьму посадят или работать заставят, ну, а коня я возьму себе», — думал толстобрюхий старик, спускаясь из наблюдательной башне к «замухрышке». Особняк был окружен стеной и рвом с водой. Между стеной и особняком располагались прилавки купцов и дома крестьян. Богато одетые купцы продавали пряности, фрукты, ткань и украшения. Путь к особняку пролегал через длинную и весьма узкую дорогу. Сквозь прилавки купцов Эма заметила улицы еще длиннее, а по сторонам виднелись не прилавки, а дома. Вот только выглядели они не так богато, как прилавки рядом. Лишь приблизившись Эма заметила, что огромный особняк построен на высоком холме, которого окружал точно такой же ров, как и тот, что был снаружи. Деревянный раздвижной мост, по которому они перешли, был спущен по приказу стражи и сразу поднят, как только они прошли на другую сторону. С этой стороны перед Эмой и Черным Зеркалом предстала совершенно иная картина. Блестящий зеленый газон, разноцветные бабочки размером с листья инжирных деревьев, которые росли дальше по дороге, цветы и птицы размеров и окрасов, что не увидеть в обычной природе и т.п. Наконец, они дошло до вершины холма и особняк предстал перед ними при свей своей красе. Особняк был гораздо больше, чем поместье ее отца, но стены были словно сделаны из глины, рыхлые, старые, цвет казался Эме странным, стены были покрыты трещинами, запах сырости чувствовался издалека. Впечатление было, словно за особняком никто не следил. Странным казалось Эме, что сад и газон были похожи на те, что только во дворцах королей бывают. Ухоженные, казалось, они слишком величественные для особняка, сделанного, как предположила Эма, из глины. Огромные двери с высотой в здание три этажа открылось с ужасным скрипом. Эма заткнула уши. Черное Зеркало неспокойно вздрогнул. — Моя госпожа, — обратился страж к даме, вышедшей им на встречу, — это девочка утверждает, что является дочерью вашего брата. Дама, которая больше была похожа на бабушку нежели на тётю, подошла ближе. Ее квадратные очки и прическа в пучок, а также трость, делали ее очень похожей на библиотекаря, что жила в доме у Эме. Разве что у библиотекаря очки были круглые. И все же надо ей отдать должное. Несмотря на ее обветшалый внешний вид, морщины и седину, осанка у нее была прямая, походка уверенная, взгляд смотрел вперед и прямо в глаза то Эмы, то коня. Палку же она держала не для ходьбы, а подмышкой, будто клатч, а не трость. — Девочка, как тебя зовут? — Спросила дама суровым голосом, точно не доверяя своей гостье. — Эма, — ответила девочка, не слезая с коня. — Как звали твоего отца? — Мой отец герцог Эстат же Дерлл. Мы жили в мраморном особняке у черного леса. — Сколько тебе лет? — Пять, мэм. — И ты совсем одна приехали сюда с самого особняка своего отца? — голос герцогини прозвучал еще недоверчивее. — Я была не одна, ответила Эма, — со мной был Черное Зеркало. — Черное зеркало? — Мой конь. — Ах, твой кон, — герцогиня из-за всех сил пыталась вспомнить лицо своей племянницы. Но образ маленькой девочки, которую она видела всего однажды два года назад был слишком расплывчатым. К тому же тогда она особо не утруждала себя вниманием к племяннице. Дети никогда не были ей особо милы. И все же речь шла о дочери ее младшего брата, того, что когда-то так много значил для нее. — Ладно, девочка, спускайся с коня, — приказала герцогиня, — Отведите его в конюшню, умойте и как следует накормите, а ты, юная леди, пойдем со мной. Страж помог слезть девочки с коня, но стоило ей коснуться земли, как она сразу же упала. Голодная и уставшая, ноги ее не слушались. Черное Зеркало не хотел отпускать хозяйку, брыкался и не подчинялся, и лишь только теплая улыбка маленькой герцогини смогла ее успокоить. Маленький человек собрал все последние силы, встал и подошел к своему лучшему другу. — Не волнуйся, Зеркало, я приду к тебе, как только смогу. Ты пока поешь травы и отдохни, ты ведь скакал всю дорогу, должно быть сильно устал — говорила она, обнимая склонённую голову жеребца. Первое, что привлекло внимание девочки после того как жеребец скрылся с ее глаз — золотисто-серебренная голова леопарда на кончике тростя герцогини. Леопард — символ королевской крови, знак герба девятого королевства. Так говорила ее мама. Тогда почему он изображен на трости той, что не была королевой и жила в четвёртом королевстве? Зайдя в двери особняка Эма поверить не могла своим глазам. Глиняная снаружи, особняк представил перед ней в совершенно ином свете. Длинный коридор украшали серые колоны, фрески покрывали всю стену, золотые бюсты неизвестных Эме мужчин и женщин с двух сторон пурпурного ковра, ведущей к широкой лестнице, где друг рядом с другом могли поместиться двадцать мужчин. — Мои слуги умоют тебя и приведут в порядок, слушайся их и веди себя как подобает леди. Я буду ждать тебя в обеденном зале, ты ведь должно быть голодна? — Да, тетя, очень голодна. Суровое выражение герцогини на секунду сменилось, когда Эма назвала ее тетей, вот только не понятно было рассердилась ли она или растерялась. Эма последовала за слугами, а герцогиня осталась посередине огромной прихожей у подножия белой лестницы. Ее взгляд теперь был не суров, скорее она предалась глубоким раздумьям. В конце концов как мать девочки могла отправить ее одну по дороге, которую ребенок помнить просто не мог? Если она действительно дочь ее брата, то как она смогла пройти одна через леса и горы и не быть атакованной ни волками, ни разбойниками? И все же ответы на вопросы были убедительны. Эма предстала в полной красе. Опрятная и ухоженная, от нее исходил запах лаванды. Пурпурно-фиолетовое платье с ленточками вокруг талии и на голове делали ее похожей на одну из фарфоровых кукол, что была когда-то в коллекции матери герцогини. Ее манеры за столом были безупречны, а речь четкая и грамотно структурирована, совсем не похожая на крестьянских ребятишек, что два слова произнести правильно не могли. — Я верю тебе, — сказала герцогиня, — твои манеры похвальны. К тому же у дочери моего брата действительно были красные пряди волос. Теперь, когда ты чистая, я, наконец, могу их разглядеть. А то раньше ты была комком грязи и только. Ешь. — Спасибо, тетя, — ответила Эма и затем добавила, — а вы не хотите спросить почему я здесь? — Поговорим поле ужина. Вопреки устойчивой традиции я некогда не была любительницей обсуждений у обеденного стола, — ответила тетя, разрезая кусок отменно прожаренной индейки с золотистой корочкой и кислым соусом. Ответ герцогини разочаровал Эму, но начать разговор она не посмела. Кислый соус пришёлся маленькой леди крайне не по вкусу.