Овальный стул и золотые пуговицы

Итак, юная герцогиня, — сказала тетя, сев на белый стул с овальной бархатной спинкой, — расскажи мне, что произошло. От мамы убежала? Или ужин оказался не по вкусу? Герцогиня же Дерлл ни разу не посмотрела на девочку, стоявшую перед ней. Стульев было два, но герцогиня не предложила маленькой гостье усесться поудобнее. Они находились в огромной комнате со стеклянным потолком, рядом росли цветы с огромными длинными листьями и с ароматом как у апельсинов и ананасов. Это место было похоже на ту, что мама называла оранж… Орунж… Ор… Ар… Орунжерия!.. Нет, не так. Название места Эма вспомнить не могла, но точно знала, что бывала здесь не впервые. Маленький белый квадратный столик с одной ножкой и фиолетовой окраской совсем не подходил к стулу герцогини. На нем были три толстые книги — красная, зеленая и желтая, видно новые, потому что обложки блестели. Хотя нет, внутри страницы были рыхлые, а цвет коричневато-желтый. Эма заметила их, когда герцогиня взяла ту, что лежала на верху, открыла и начала читать. В изумрудной обложке отражалось личико юной леди. Маленькая ростом, она никак не могла разглядеть лицо герцогини, которое теперь закрывала старинно-новая книжка. — Мой дом сгорел, мадам, — ответила девочка будто говорила о сегодняшнем завтраке или о кукле, с которой давно не играла. Будто так и должно было быть… Герцогиня подняла голову от книги и замерла. Она смотрела вперед, непонятно куда. Эма смотрела на нее словно на статую, которая сидела на своем пьедестале вот уже не одно десятилетие. Вдруг герцогиня резко встряхнула голову и пристально посмотрела на девочку. Она смотрела всего три секунды, но для Эмы эти секунды показались самыми страшными часами в своей жизни, даже страшнее, чем, когда она однажды осталась одна в черном лесу. Хорошо, что тогда Черное Зеркало ее нашел. Черное Зеркало… Спасешь ли ты ее на этот раз? Впервые Эма увидела в глазах герцогини что-то отдалённо похожее на страх и растерянность. Она словно пыталась скрыть свои глаза, будто зная о необычном даре, что имела ее племянница. Казалось, ее большие черные глаза читали каждую мысль в ее голове. А красные пряди волос так необычно ярко светились под лучами солнца, которые проникали сквозь стеклянный потолок. Это сильно пугало герцогиню… Она кашлянула один раз, посмотрела на девочку теперь уже недоверчивым взглядом и сухим голосом приказала: «Расскажи мне все!» Эма рассказала. Про маленькую комнату, шаги незнакомых людей, про маму, потайные ходы, лабиринт внизу особняка, конюшню, факел, про маленьких птиц, долину и гору. — Вот оно как, — вздохнула тетя и откинулась назад на спинку овального стула, — И все же объясни мне вот что. Как ты нашла дорогу? «Скачи на Север» говорила тебе твоя мать, но как же ты не сбилась с дороги? Путь до моего особняки и правда лежит через извилистые дороги и опасные леса. Неужели ты действительно помнила дорогу, что видела всего раз два года назад? — Я не помнила дороги, — ответила Эма с наивным голосом, который крайне раздражал герцогиню, — меня Черное Зеркало привез, он сам особняк нашел. — Твой конь? — Да. Взгляд герцогини еще больше покосился. Чем дольше слышала она рассказ племянницы, тем нелепее ей он казался. И все же она тут, совсем одна, и только конь ее был рядом. — Хорошо, девочка, — сказала герцогиня после недолгой паузы, — предположим я тебе… Не успела герцогиня закончить свое предложение как послышался стук в дверь. — Госпожа, срочные вести из третьего королевства! — кричал и бежал к герцогини белокурый старик, с усиками пушистыми, как сахарная вата. На нем была накидка из шерсти и сукна, бархатный воротник совсем как у стула герцогини, черно-серые брюки из хлопка и жилет из черного атласного шелка и вырезом с золотыми пуговицами. Костюм из ткани высокого качества, плотно прилегая к телу подчеркивал фигуру немолодого, но хорошо сохранившегося старичка. «Интересно, здесь все тети как бабушки, а все дяди как дедушки» — подумала про себя Эма, смотря на золотые пуговицы, которые ей сильно напоминали те, которые были на любимом пальто ее отца. — Мадам, госпожа… Особняк… мраморный… вашего брата… Госпожа… — Эдвард, ради Богини Северного леса, объясните внятно, что произошло? — герцогиня больше не старалась скрыть внутреннюю тревогу. До сих пор она пыталась отогнать все темные мысли, уверяя себя, что девчонка просто искусная лгунья и что никакого пожара на самом деле не было. «Конь, знавший дорогу… Ха! Чепуха!» — говорила она сама себе, дабы не верить в то, что было так страшно для нее осознавать. Но теперь уже бежать некуда. Слова племянницы вот-вот подтвердятся. — Особняк Вашего младшего брата, мадам, он сгорел. Мраморные стены устояли, но внутри все разрушено. Слуги дворца не пострадали, говорят, кто-то их предупредил, и они вышли до пожара. Ваш брат уже год как в дальних странах, его там не было. — А как же его жена? Что с леди Сианой? Старший лакей пытался было сказать, но потом с ужасом посмотрел на лицо девочки, на ее темно-черные глаза, которые так пристально смотрели на него, глотая каждое слово, что он не скажет. На секунду мистер Эдвард подумал, что еще немного и ее, казалось, бездонные глаза затянут его в небытие, совсем, как дыры в небесах, о которых когда-то ему рассказывал друг его семьи, ученый, кто тем и занимался, что смотрел часами на звезды. — Ее не нашли, мадам — сказал старший лакей встряхнувшись. Голос его был тихий настолько, что юная леди еле его расслышала. Герцогиня с грустью посмотрела вниз, а затем на племянницу, которая словно ждала продолжения рассказа. Ее мать не нашли, но тем ведь лучше! Значит она жива, значит убежала. Наверное, уже едет сюда. Она же говорила: «Не сейчас», но ведь «не сейчас» уже прошло. Тогда она с ней не поехала, но теперь-то она может приехать. «Не сейчас» ведь не значит «Никогда», оно значит «когда-то» и это «когда-то» совсем скоро! Девочку переполняли мысли и чувства, для такого маленького человечка слишком много было дум. Но показывать их она не осмеливалась. Герцогиня не выглядела любительницей лишних слов, а злить ее Эма не хотела. Герцогиня же Дерлл не могла понять, что происходило в голове ребенка, которая была так похожа на ее младшего брата. Это ее огорчало, но что она могла с этим поделать? — Сэр Эдвард. — сказала она с тоном суровым и повелительным. — Да, мадам. — Соберите всех гонцов перед главным входом, я выйду к ним через 25 минут. — Как прикажете, Госпожа. Старик с усами как сахарная вата вышел, предварительно поклонившись сперва герцогине, затем юной леди. Герцогиня посмотрела на Эму, снова безуспешно пытаясь понять, что происходило в ее голове. — Отныне ты будешь жить здесь, — сказала она, вставая со стула, — обращайся ко мне «мэм, мадам или герцогиня». Никаких «тетя» или обращения по имени. Тебе понятно? — Да, мэм. — Хорошо. Твои манеры за столом похвальны, но работать есть над чем. С тобой займутся лучшие гувернантки. Они из тебя сделают настоящую леди. Твоя задача слушаться их во всем и не перечить. Понятно? — Да, те… то есть мадам. — Вот и славно. Не забывай, в этом доме действуют строгие правила для всех, и маленькие дети исключением не являются. Они вышли из оранжереи, затем шагали по коридору, который казался Эме непривычно узким и темным для огромного особняка. Ковер был бархатно-красный, такой же пушистый как тот, что в главной прихожей. С двух сторон были маленькие колонки-пьедесталы. На некоторых из них ничего не было, на других стояли круглые толстые вазы с разноцветными цветами и листьями, что скатывались вниз до края постамента. Колонки были белые, а вазы черно-золотые и все одинаковые. Герцогиня объясняла правила новоиспеченной ученице вплоть до ее комнаты на третьем этаже, где гувернантка на редкость злая на вид уже поджидала новую подопечную.