начало и конец

В чёрной тёплой мантии, меховой шапке и с большой коробкой в руках шёл парень по продуваемому всеми ветрами коридору. Его цели туманны, мысли шальны, а уж улыбка настолько многообещающая, что впору разбегаться в стороны, ибо ничего хорошего в эти новогодние праздники не случится. За это ручается магазин Братьев Уизли! *** Гарри было грустно и обидно до слёз. Как они могли?! Рон сказал любовь и ушёл праздновать с ЛавЛав, Герми не сказала ревность и грозно сопя зарылась в библиотеке, а у Гарри обломилось новогоднее настроение от всего этого. Хотелось собраться у тёплого и украшенного мишурой и гирляндой камина и начистить горку мандаринов, вдыхая их сладкий запах праздника. Уломать домовиков, чтобы те принесли чашу с пряным и согревающим глинтвейном и под бой часов в гостиной факультета, чокаясь и поздравляя друг друга, встретить новый год всей семьёй. Но Гарри стоял в одной пижаме с медвежатами посреди комнаты, промерзал и материл своих любимых бобра со ослом, за то, что те его бросили. Походил из стороны в сторону, повздыхал, потом уселся на краешек кровати и начал думать. Не надо было начинать, сказал бы один вредный дядька в подвале. В голове и волосах брюнета зашевелились чертята и он понёсся приводить себя в порядок, чтобы отправится в гости к двум знакомым рыжим распиздяям. *** Насвистывая новогодние мотивы, Гарри решил начать свою мстю с классики. Чего только не было в магазине приколов, но как только он увидел этих красавиц, то сразу понял, они станут первым актом его балета. Парень держал в руках три вроде бы воздушных шарика странной резной формы. Братья сказали, что их можно просто надуть, а можно надуть с сюрпризом и, конечно же, Гарри выбрал второе. Запихнув через отверстие в каждую по увесистому шарику в плёнке, он начал надувать тугую магическую резину. Под конец у него болели губы, щёки и голова, но результат радовал до звёздочек перед глазами. Перед ним стояло и уже похрюкивало три свиньи, на каждой из них появились номера: 1, 2 и 4. Гарри взмахнул палочкой, и они с визгом разбежались в разные концы Хога. -Это будет красиво *** Гарри Поттер медленно вальсировал с коробкой по коридору пятого этажа. Его руки и немного нос были запачканы чем-то наподобие сажи. Что бы учинить на этот раз? И тут рядом с ним материализовался патронус в форме песца и торжественно сообщил, что феи прибыли. Гарри помчался встречать дорогих гостей и инструктировать их по плану. Он на скорости метеора залетел на астрономическую башню, где попискивая, стояла толпа домашних эльфов самой специфической наружности. Они все были наряжены в пёстрые детские костюмы феечек, на головах были ободки с пушистыми рожками, а в одной из рук палки со звёздочками. — Рота внимание! — прокричал Гарри и все домовики замерли и вперились большими грустными глазами в него, готовые внимать — Сегодня знаменательный день, ведь вы будете нести радость и счастье всем в Хогвартсе, даже тем, кто этого совершенно не хочет. Ваша задача проста, господа феи, вы должны не упустить не одного ученика и учителя и хотя бы раз воспеть ему о его красоте, уме или таланте. Каждому по заслугам! Пойте, как только можете, главное не мелодия, а смысл! И при свидетелях, этому цирку нужны зрители! Вперёд, товарищи! Радостно гомоня, господа феи начали исчезать в блестящих разноцветных облачках, а где-то в Хоге появлялись первые жертвы. *** Утро 31 декабря обещало быть благостным для Альбуса Дамблдора. Он неспешно прошёлся до чайного столика и ухватил мармеладную конфетку. За окнами сгущались тучи, словно предупреждая его, великого борца с тьмой, о появлении в этом мире опасного и смертоносного врага. Но здесь, в стенах родной школы, под защитой древней магии предков, эльфов и его самого ученикам нечего бояться. Это место как было, так и останется, до его последнего вздоха, самым безопасным во всей Магической Британии. Эти мысли наполняли Альбуса решимостью, но не всё так просто в жизни Величайшего мага современности. Надо было писать поздравительную открытку Гриндевальду. Как же он скучал по своему лучшему другу, а особенно в новогоднюю ночь, их любимый праздник ещё со времён школы. Дамблдор не проводил ни дня, чтобы не вспомнить то, как глупо они рассорились, и чего это стоило всему миру. Недопонимание и сгоряча брошенные слова и вот, теперь и осталось только-то писать поздравительные письма в тюрьму и смотреть в Омуте памяти их детские шалости. Пребывая в столь меланхоличном состоянии Альбус проверил всю корреспонденцию у себя на столе, зарядил магией Прыткопишущее перо, чтобы то клепало однотипные благодарности и поздравления с наступающим, а сам достал бирюзовую открытку с сверкающими пегасами на лицевой стороне и стал вымучивать из себя что-нибудь красивое и приободряющее. И вот он только записал: «Желаю тебе счастья, здоровья…» как в кабинете зазвенели чары, оповещающие о неожиданных гостях рядом с горгульей. Покряхтывая и поскрипывая старик направился ко входу, думая о том, кого же нелёгкая могла к нему привести в 11 утра. А за горгульей стоял торт. Большооой такой, ростовой, и розовый с белыми и голубыми розочками. На той части, что была повёрнута к Великому, красовалась жёлтая надпись: «С НАСТУПАЮЩИМ!» Дамблдору это показалось очень милым и трогательным, робкая улыбка и немного повлажневшие глаза сказали всем отсутствующим зрителям, что старик преисполнился счастьем и благодарностью. Он потянулся к торту рукой, чтобы как маленький ребёнок, зачерпнуть пальцем сладкую глазурь. Но тут случилось кое-что. Верхняя ступенька торта резко разъехалась на две части, которые скатились вниз к полу, а из открывшегося прохода выскочил худой, долговязый и абсолютно безносый мужик, с праздничным колпачком на отполированной и сияющей лысине. Том-мать-его-Реддл пытался начать кричать поздравления, но явно перенервничавший и шокированный Альбус имел своё мнение на этот счёт, и поэтому начал бомбардировать Бомбардой торт и Лорда. *** Утро 31 декабря у Северуса было мерзотным, потому что похмелье с каждым годом становилось всё жёстче и жёстче. Выпив специальное зелье он добрее не стал, но хотя бы расстался с тазиком. И как бы ни было плохо, он всё ещё оставался деканом, а значит, Северусу предстояло облачиться в траурные одежды и пойти проверить, как там его факультет, да и появиться на обеде стоит. Уже шнуруя свои оксфорды, Снейп понял, что всё его шпионское нутро чует грандиозные неприятности. Но метка молчит, молчит и шнурок на запястье, связанный Протеевыми чарами с директорским, а значит, проблема эта где-то ещё таится, а имя у неё точно: "гриффиндурок Поттер". Что ж, уже не мало, осталось только найти это недоразумение и узнать, в какое ещё дерьмо он залез. Северус подошёл к бюро и вытащил оттуда набор продвинутого спасателя собственного производства, расфасовав его по карманам. Проверил крепление палочки в рукаве, а потом подумав, взял специальный одеколон, все из того же бюро, который мгновенно отпугивает нечисть из разряда вампир-оборотень-дементор. Универсальная хрень, особенно в случае с Поттером. Затем Ужас Подземелий немного попрыгал, проверяя, не звенит ли что-нибудь или выпадает. Выдох-вдох и вот он стремительно открывает дверь комнаты и ступает в неизвестность. И ступает в дерьмо. Посмотрев вниз, зельевар увидел, что весь ботинок на левой ноге запачкан и благоухает как навозная бомбочка. Ещё вдох-выдох. Но вот прям перед ним по коридору пробежала, весело повизгивая, свинюшка с цифрой 4 на боку. Эта тварь божья побежала в соседний коридор, а Снейп, применив очищающее, зашагал вслед за ней, источая ледяную ярость и желание убивать на все подземелья. *** Последние года Минерве не везло на 31 декабря. И этот год не стал исключением, ведь так сложно в её-то летах справляться с похмельем. А она так давно не видела свою семью, хотелось бы хоть в этот раз встретить праздник в кругу родных. Но и в этот раз не судьба, ведь спокойствие декану Гриффиндора даже в другой жизни не привидится. Конечно весь преподавательский состав выдохнул с облегчением, когда сумасшедшие братья Уизли таки выпустились. Да вот только они открыли лавку приколов, и теперь у них вся школа числится в подражателях, особенно на новый год, особенно Гриффы. Макгонагалл всегда было интересно, где же эти оболтусы всё время прятали свои знания и таланты, ведь, что ни говори, а качество у их поделок и их оригинальность поражают всякое воображение. Гордиться такими выпускниками Минерве не давали только постоянно получаемые её подопечными отработки и уже чуть ли не минусовой счёт по баллам. Размышляя о праздном, она пошла к полкам со снадобьями первой необходимости и выпила Антипохмельное зелье. Стало терпимо и она решила сходить проверить, как обстоят дела у её львят. В честь праздника Минерва разоделась в праздничную мантию и миленький такой колпак. Повертевшись перед ростовым зеркалом, она вышла в коридор. И встала как вкопанная. Потому что она не могла надышаться этим восхитительным и одурманивающим запахом. В голове стало уютно легко и ватно, по спине пробежала команда мурашек прямо к волосам на затылке, которые под шляпой точно встали дыбом, ноги не держали почти. Она еле дошла к чудесным цветам на противоположной стене, нарисованным вроде бы сажей, но когда она оказалась рядом, то не смогла не потереться о них щекой, желая сохранить столь очаровательный аромат. И она бы так простояла ещё долго, но из неоткуда выскочил домовой эльф, почему то переодетый в блестящее жёлтое платьице как у балерины. Начало это создание вроде бы петь, хотя на самом деле просто произносить слова, растягивая в них буквы «и» и «я»: — О прекраснаяяяя Мииинервочка мояяяя! Ты черна как уголёк, но всё так же хороша! В твоииих морщииинах залеглиии ум иии мудрость, от нииих неотвестии глаз нииикамууу! — и ушёл он на последнем писке в глубокий поклон. В не менее глубокий ахуй ушла Минерва, а потом как услышала аплодисменты сзади так ещё и струхнула и выхватила палочку наизготовку. Там полустояла-полулежала толпа Хаффлпаффцев и старалась ржать не громко и хлопать не только по полу, но и в ладоши. — Кто из вас устроил это балаган? — Взяв себя в руки и спрятав палочку, требовательно спросила профессор, посмотрев на группу учеников прищуренным и холодным взглядом. Но почему-то они перешли в ультразвуковой смех, кто-то орал что сейчас задохнётся, а кто-то пытался на карачках отползти. Эльф успел уже как сто раз свинтить, но этот цирк и не собирался останавливаться. Свин под номером 2 снёс декана с ног чётким таким ударом под колени и, бодро пища, помчался на полуживых барсуков. Те резко пришли в себя и с визгами-криками побежали кто куда. А Минерва, лёжа у стены и, смотря в потолок, уже не раз и не два успела пожалеть о том, что не осталась в постели или не траванулась вчерашней непроверенной бодягой Помоны. *** Гермиона может и хотела бы что-нибудь сделать, чтобы показать Рону, что он ей не безразличен, но как говориться, мало быть не тупой, надо ещё иметь и опыт, особенно по части амурных дел. Вот и получалось, что Лаванда, абсолютно пустая как личность, охамутала рыжего, да что тут и говорить, ведь Герми понимает, что ему самому интереснее, что там под одеждой у девчонок, а не в голове. Поэтому фрэндзона и зарёванная подушка — её спутники. Но Грейнджер не была бы собой, если бы не пошла убиваться в библиотеку, зачитывая своё горе до смерти. Поначалу было сложно, буквы не складывались в слова, а те в предложения, перед глазами всё стояло то, как Рон держит Лав за руку, как приобнимет, как проводит рукой по щеке. Герми злилась, жестоко растирая глаза рукавом свитера, захлопывала одну книгу и сразу хваталась за следующую. Так вокруг неё выросло три стопки каких-то невнятных великовозрастных талмудов по чарам, трансгрессии, рыболовству в Чёрном озере и тонкостям дрессировки соплохвостов и многому другому. Вот после очередной забракованной книги про мужские мушки и их значение, ей в руки влетела относительно тонкая книжечка и она, не посмотрев на название, открыла и пропала в истории. «Сказки Средиземья» оказались одним из самых захватывающих произведений, что ей доводилось читать. Язык, которым она была написана, по-детски прост, но история серьёзная и печальная, повествовала о становлении и крахе горного народа. Для Гермионы больше не существовало внешнего мира, она прочитывала страницу за страницей. И хорошо, что она отвлеклась от реальности, потому что будь она в ней, сразу бы предалась священному ужасу. Мало кто решил в этот день посетить библиотеку, поэтому только миссис Пинс сражалась со стоногим прожорливым сундуком, который слизывал своим гигантским языком и заглатывал в своё нутро всю литературу с полок Хогвардской библиотеки. Его не брали заклинания, он носился от стеллажа к стеллажу, прыгал, уменьшался и просачивался под шкафами, чтобы вновь вырасти с другой стороны. А ещё он чавкал, громко так, с причмокиванием и довольным урчанием. Ирма злилась, ругалась матом и под конец таки психанула и, когда этот бешеный артефакт остановился сожрать книги с последней полки, она зарядила в него связку из Бомбарды и Тройного Секо. В молодые годы она была лучшим дуэлянтом Рейвенкло. Но лучше б она про это забыла, потому что сундук крякнул, перекрутился на 180 градусов и на крейсерской скорости рванул уже к Пинс, шипя и приоткрыв угрожающе свою крышку. Стоит ли говорить, что и догонялки в стиле «Том и Джери» Гермиона тоже пропустила? *** Даже у великих гениев-манипуляторов планы имеют изъяны, что уж говорить про Гарри, который сам себе проблема и планы у него рушатся просто потому что виноваты звёзды и он избран попадать во всё и всюду. Вот и пошло всё по пизде в, казалось бы, самом, блядь, надёжном месте. Хряки. Он конечно прочитал всю инструкцию перед надувательством, но Поттер никак не мог подумать, что почти невероятный пункт таки пойдёт в ход. Всё дело в том, что Гарри верил в то, что преподы его школы адекватны и не будут использовать на магической резине тёмные-полулетальные-летальные-разрушающие миры заклятия, он считал, что они будут применять поводковые и манящее заклинания, но не что-то из запрещённого набора! Вот и получилось, что когда Гарри уже расправился со всем, что хотел, и шёл в Большой зал обедать, услышал мощные взрывы и крики девчонок. Герой помчался через весь коридор и увидел двух поросятин: 1 и 4, ярко-зелёного цвета, ломящихся в двери зала, за которыми слышались крики учащихся и очень неприятный такой знакомый баритон. Но самым страшным оказалось даже не то, что у поросей появились длиннющие бивни, а то, что они хрюкали в диапазоне баса и иногда … говорили. — Я птица гордая! — выдал первый. — Чем шире наши морды, тем крепче наши ряды! — сказал четвёртый. — За ОРДУ! — заорали они на пару и налегли с удвоенной силой. Из-за двери теперь послышалось издевательское визжание-пение трёх-четырёх голосов «феечек» и Гарри понял, что этот ебаный цирк сам он не разгребёт до смерти мистера Фламеля. Приняв решение, что сам он не сможет разобраться со свино-орками, Поттер побежал по окольным путям к кабинету директора. По дороге ему встречались балдеющие кошки-фамилиары, у расписанных им специальным валерьяновым мелком стен, а также паникующие подростки с распухшими варениками-губами, спешащие в Больничное крыло. Несмотря ни на что, видя всё это, Гарри улыбался, потому что ну красиво же! Хоть что-то да работает нормально! Как только он услышал о новой разработке Форджей на основе цветка Невлюбляны, так сразу понял, что это то, что ему нужно, чтобы подгадить малину Рону, заодно отомстив так тонко за Герми. Конечно, сложно было таскать эти многолитровые баклажки, причём весь состав состоял из двух частей, одна делалась из пестиков цветка и была красного цвета, а другая - из тычинок и синяя. Реакция шла именно при соединении этих составов, находящихся на поверхности тела соответственно мужчины и женщины. Гарри не знал, где будут обжиматься Лав и Рон, поэтому обработал аэрозольно все сладкие уголочки замка. Да, он обломал романтику всем влюблённым в Хоге, но ведь и у него почти сорвалось празднество, к тому же он злопамятен до чёртиков, а так получается, что за бойкотные три месяца на четвёртом курсе он всем разом отомстил. Думая о своём, Гарри вырулил из-за угла по направлению к страшилищной двери, но тут же поскользнулся и шлёпнулся на пол. Открыв глаза, парень прифигел от открывшейся картины. В радиусе десятка метров по всему полу, потолку и стенам неровным слоем был распределён розовый праздничный торт. Совсем рядом с горгульей, которая тоже не обошлась без сладкого покрытия, лежал манекен Волдеморта, ну или то, что от него осталось. Гарри взгрустнул, ведь он очень долго прорабатывал и вспоминал его образ, хотел после всего этого забрать его к себе в комнату и поставить у окна. Поттер, решив, что Уизли снизойдут на него до создания ещё одной штуки, пошёл и сделал вызов через горгулью. Через пару секунд та резво отскочила в сторону, а на Гарри угрожающе надвинулся Директор. Парень перепугался и поднял руки, во все глаза смотря на наставника. — Сэр, это я, там это, как его, ну свиньи зелёные — всё, что смог выдать из себя Гарри в такой стрёмной ситуации. Дамблдор, окинув быстрым взглядом боковые коридоры, схватил парня за руку и затащил на лестницу и сразу к себе в кабинет, заперев взмахом палочки все замки. У директора так же находились его декан, Хагрид, Драко Малфой в красно-зелёную полоску и два мелких барсука с глазами с галеоны. Все собравшиеся были напряжены и потрёпаны и очень уж выжидательно смотрели на Гарри, от этого взгляда его передёрнуло. — Что такое? — спросил парень. — Это ты нам скажи — обратился к нему Хагрид. От кого угодно, но от лесника он точно не ожидал злобы и осуждения — Что за зелёные свиньи такие? Ни разу токовые мне не попадались, а уж я-то в свиньях знаток. У Гарри резко отлегло, и он понял, что никто ещё не знает, что это его рук дело. Теперь осталось решить: сознаваться ли сейчас или давить комедию до последнего вздоха. По всему выходит, что если он сейчас сознается, то ему влетит, но не критично, а вот если пойдёт до конца и всё вскроется, дёшево он не отделается и откроется в тот же момент местный филиал поттеровской инквизиции. И хочется и колется, как говорится. — В общем, иду я на обед, никого не трогаю, а тут слышу крики и взрывы. Побежал и вижу, что две зелёные свиньи с вооот такими клыками и номерами 1 и 4 ломятся в двери Большого зала и кричат по-человечески, а с той стороны ученики, походу, забаррикадировались. Ну я понял, что не знаю как с ними бороться, может они маг.непроницаемы, вот и побежал сюда за вами, директор. — Гарри стоял и переводил дух, мысленно приободряя себя, что пять лет отучился, а значит, куда-то его точно возьмут. — Неужели Герой Всея Британии зассал пойти против двух вшивых хряков?! Хорош спасидель! — начал блеять Малфой — Мальчики! Попрошу без ссор, сейчас вся школа находится в непростой ситуации, нам не стоит давать слабину и разобщаться на радость нашим недоброжелателям — сказал директор, да так пафосно, что у Малфоя закатились глаза, а Поттер собрал всю свою волю в кулак и сжал булки, лишь бы не заржать. Вообще, даже при желании Гарри не смог бы сейчас злиться на Малфоя, настолько тот комично и уязвлённо выглядел, но держался, надо сказать, как побитый, но несломленный, с гордо поднятым красно-зелёным носом. — Сэр, как я и эти дети вам уже говорили, на нас напала вполне розовая свинья с цифрой 2 на боку. Смею предположить, что с течением некоторого времени эти существа зеленеют, а всего по всему Хогвартсу их носится четыре особи — сказала Минерва севшему за стол Альбусу. — Да как так можно! Ну не бывает таких свинок, даже которые со временем зеленеют, ну не бывает! Это наверняка дурная шутка школяров, они точно покрасили бедных животинок краской! — чуть ли не плача проговорил Хагрид. Вот только из-за него Гарри готов был сдать все пароли и явки, а сверху и себя с потрохами. И только он начал собираться раскрываться, как один мелкий пискнул: — А может это кабаны, а не свиньи? Макгонагалл и Дамблдор посмотрели на мальчика с пониманием и сиюминутным желанием преподавателя объяснить ребёнку, что собственно в данном случае разница видов очень мала, но Хагрид оглушительно ударил в ладоши. — Эвона как! А ведь точно! Так если это уж кабанчики, тогда понятно, почему они зелёненькие, редкие: Албанские, точно вам говорю! — и расплылся в счастливой такой улыбке. И тут у всех взыграли разные эмоции на лицах. Альбус помрачнел и ушёл в себя. Минерва уверенно кивнула, ей нравилась хоть какая-то определённость в ситуации. Малыш барсук радовался, что помог взрослым и второй радовался вместе с ним. Ну, а Гарри таки не сдержался и прыснул в ладошку от такого развития событий. Теперь-то ему понятна нервозность директора. Минуту молчания прервал соткавшийся из воздуха патронус енота, заговоривший голосом доктора Памфри. — Альбус, дети всё прибывают, почти у всех одно и тоже, губы и языки распухли и стали ярко малиновыми. Только вот есть двое, мистер Забини со слизерина и мисс Браун с гриффиндора, у них поражения имеют более интимный характер. Жизням детей ничего не угрожает, но мне нужен Северус для распознания зелья, потому что это точно не заклинание. Проблема в том, что я не знаю, где он и дозваться патронусами не выходит — и енотик растаял. Директор и декан стояли и наколдовывали патронусов, нашёптывая им что-то. А Гарри стоял в шоках. Он, конечно, не подумал, что смесь может и ТАК подействовать, но это раскрыло настолько пикантные подробности, что впору некоторых юных леди вписывать в ряды представителей самой древней профессии. Интересно, как Ронни всё это воспримет? Но Герми теперь точно надо всё рассказать, поругает, но ей будет чертовски приятно. Неожиданно, как и положено, в кабинете раздался сигнал. Директор сказал всем оставаться на месте, а сам рысьей походкой направился к двери. Он исчез из поля зрения на минуту, а потом вернулся с потрёпанным, всклоченным и злым, как сатана, Снейпом. Низ его плаща был наискось оборван, брючина разошлась по боковому шву до колена, а на голове волосы лежали как угодно, но не нормально. — Северус, будьте любезны, расскажите нам всем, что там происходит. — В школе творится полная анархия, сэр. Все фамилиары сбежали от своих хозяев нюхаться со стенами в каком-то феромонном составе. Некоторые ученики моего факультета, так же как и мистер Малфой, были опоены улучшенным составом зелья камуфляжа из лавки Зонко. Так же со всех факультетов есть пострадавшие, которые сейчас находятся в Больничном крыле с одинаковыми симптомами. Я ещё не исследовал мазок, поэтому не могу сказать, чем это их так, но радует, что в этом случае пострадали не только слизеринцы. По всему Хогвардсу орудует банда эльфов, переодетых в детские костюмы фей, они находят учеников и учителей и пытаются петь им разные гадости, — тут Снейп ну очень некрасиво сморщился — но эта шалость кроме моральных страданий ничего не несёт. Главной же проблемой являются три не убиваемые зелёные свиньи с номерами 1, 2 и 4. Свинью под номером 3 найти ещё не удалось, но это может быть продолжением розыгрыша, а значит, её вообще может и не существовать. Остальных же особей мы вместе с профессорами Флитвиком и Спраут смогли загнать в кабинет профессора Бинса, тот особо не против. Детей мы отправили в их общежития под присмотром старост. Однако не могу не предупредить вас, профессор, что исходя из моего опыта и ощущений, могу сказать, что во всём этом замешан мистер Поттер, если не является непосредственно зачинщиком данной катастрофы — закончил он свой длинный и содержательный монолог, смотря недобрым взглядом прямо Гарри в глаза. — Ну что ты, Северус. Гарри тоже является пострадавшим в этой ситуации, не стоит кидать необоснованные обвинения. Сейчас важно сохранять единство! — Снейп устало вздохнул на это и сел на диванчик подальше ото всех приводить себя в божеский вид. Гарри в душе' облегчился, потому что ещё ни разу Штирлиц не был так близок к провалу. Вот же умный говнюк! *** Все присутствующие, удостоверившись в относительном спокойствии, безопасности и целостности учеников, пришли к выводу, что отсиживаться в кабинете директора уже не имеет смысла и пора бы приводить Хогвартс в божеский вид. Начали, несомненно, с подходов к кабинету. С этим разобрались довольно быстро, ведь даже самые маленькие смогли попрактиковать Очищающие чары. Затем обратили внимание на стены, почти все они были неплохо так, со вкусом, разрисованы неизвестно кем и чем, а поэтому к очистке и растаскиванию недовольных этим фамилиаров и, как не удивительно, некоторых жителей Запретного леса, привлекли весь преподавательский состав и старост. Сложнее всего пришлось Хагриду и Макгонагалл. Одну просто саму штырило от этой краски, а другому было жалко счастливых зверушек, которые «вона как миленько вылизывают мантикору». В общем, с этим справлялись медленно, но верно. Снейп почти сразу убежал в Больничное крыло, делать антидот несчастным влюблённым. Дамблдор, который почему-то быстрей всех бегал по коридорам, через пару часов привёл к Памфри из библиотеки пришибленную и потрёпанную Ирму Пинс, которая на все расспросы бормотала: «Такой богатый внутренний мир» и «Оно меня…посасывало» — и многозначительно так смотрела в пустоту, краснея. И в тот момент, когда все ненароком оказались при деле, особенно тролль Поттер, неожиданно даже для последнего, начался новый этап «грустного Нового Года». Гарри честно забыл, что было в вечерней программе, потому что столько новостей, столько «не по плану» его накрыли, что только и успевал лицо держать и не палиться, ведь решил же. А тут ещё и важной инфой надо было поделиться с оленем-другом. Короче пьяный саботаж был действительно внезапным, как лосось в кустах, молодцы феечки, ничего не скажешь. К десяти вечера с гостиных факультетов начали выносить первые "трупы" их наиболее адекватные товарищи. Все преподы в это время находились либо на внеплановом педсовете, либо приводили в порядок разъёбанные Большой зал и кабинет истории, а старосты типа патрулировали коридоры, хотя и сами уже немного подбухивали в схронах. Ну кроме Гермионы, она сидела и с открытым ртом слушала рассказ Гарри. Так вот и получилось, что большинство студентов, ну разве что кроме самых маленьких, незаметно наебенились в хламину, а оставшийся мизер не сдавал их, потому что уж больно забавно их товарищи кидались друг в друга Левиосой, Веселящими чарами, Коловарией и другими свистоперделками. Даже кто-то умудрился в гостиной Гриффиндора трансфигурировать льва, а может это в пьяном угаре кто-то открыл в себе способности к Анимагии, непонятно. Гарри отчитанный, но довольный вместе с Герми зашли в учительскую уточнить, будет ли праздник с отсчётом времени, и попали в тайминг, ведь буквально через секунду материализовался патронус местной целительницы и заорал: — Альбус! Они тут все набухались, срочно ко мне со Снейпом! И кого-нибудь на улицу, кто-то там летает и верещит! ЖИВО! Стоит ли говорить, что подорвались все кто был и, чуть ли не снося друг друга, побежали во все концы образцового, по всем показателям, но не сегодня, учебного заведения. Гарри поначалу застыл от пришедшего осознания, потом потёр виски и нервного хохотнул от лёгкого подзатыльника от подруги, которая тоже поняла в чём дело. Они вышли из учительской и решили пойти на улицу, помогать отлавливать лётчиков-космонавтов. Как оказалось, те тридцать с гаком личностей перемещалась в атмосфере не на мётлах, как, блядь, и должно было быть, а просто преодолевая каким-то макаром гравитацию матушки Земли на высоте около тридцати метров, так что вполне себе опасно. Гермиона, вот чудо, мощно выругалась, посмотрев на один из шпилей больничного крыла, на котором кружился как на пилоне Рон в абсолютно невменяемом состоянии. Она наколдовала Лассо и, подхватив за ногу, притянула к земле. Тот что-то угукал, но Герми не собиралась его слушать, держа над собой как воздушный шарик. Поттер и Грейнджер схватили таким образом пяток учеников каждому и потащили их в сторону Больничного крыла. Там было многолюдно пиздец как, наверно уже большая часть Хога лежали здесь на огромном количестве наколдованных коек; ни яблоку, ни новым пациентам уже негде было упасть, а поэтому было принято решение задействовать коридор. Снейп метался от койки к койке и натурально перелетал препятствия, а сам он уже походил на зомби и вампира разом. Здесь находились многие из педсостава, но он и Помфри активнее всех были задействованы в целительстве. Когда на другом конце зала кто-нибудь начинал балаганить или натурально орать от того, что просыпался и понимал, что вместо лица у него или неё теперь раздувшееся месиво от попадания кучи несовместимых заклинаний, именно Северус бежал вливать нужные зелья или банально усыплять, потому что Поппи была занята тяжёлыми случаями или классификацией травм, да и выглядела не в пример хуже своего невольного протеже. Пока Гарри и Герми привязывали к свободным местам свой улов, их заметил зельевар. Тот остановился напротив Поттера и начал пронзительно и зло смотреть своими воспалёнными глазами на это мировое несчастье, которое, о горе, было ребёнком Лили. Потом он кинул в него какое-то невербальное заклятие, похожее на Жалящее, но как-то без энтузиазма, потому что Гарри с лёгкостью уклонился, тяжко вздохнул и полетел в чёрной дымке дальше. Парень решил не испытывать судьбу и оперативно схватив уже набычившуюся Грейнджер побежал подальше от догадливого гада. *** Гарри и Гермиона сидели на открытом балконе астрономической башни, укутавшись в два пёстрых пледа и накрывшись к тому же большим и тёплым одеялом сверху. Рядом с ними на магическом огне стоял стандартный котёл №3 с медленно кипящим пряным снадобьем. В углу лежала открытой шкатулка, бесконечно играющая новогодние мотивы, а перед ребятами стояла наклонённая палочкой коробка купленных Гарри на всякий случай фейерверков. Из неё раз в пару секунд вылетал со свистом огонёк и взрывался снопом разноцветных искр в облачном небе. Падал новогодний снег. Парень взял половничек и разлил по гранёным стаканам глинтвейн; стукнулись они ими, вторя бою курантов, раздавшемуся из глубины Школы Чародейства и Волшебства. Было тепло и уютно так сидеть и молчать, вспоминая все сегодняшние события, думая о своём и попивая горячий напиток. И вот прозвучал двенадцатый удар и наступила звенящая тишина. — С Новым Годом, Гарри… — С Новым Годом, Гермиона… Из коробочки с фейерверками вылетел самый яркий и видимо последний залп. Он понёсся вверх, пронзая облака и рассыпаясь зелёными и красными искрами, которые, впрочем, сразу начали формировать лицо в новогоднем колпаке. На всю округу прозвучал известный всем с детства новогодний смех Санта-Клауса, а откуда-то сверху, из одного из окон во множестве башен прокричали: — Я так и знал!