Остановить настоящее

      Время неустанно бежит.       Время на исходе.       Безумная мелодия давит на уши, на голову, на мозг. Сжимает, сжимает, сжимает, мешая думать. Кто-то написал эту мелодию, чтобы начались убийства.       «Кто-то».       Да, именно, этот «кто-то» виноват в том, что Монокума дал им мотив, а через час, если убийства не случится, они все умрут. Но кто этот «кто-то»? Один из них. А кто ещё? Некому. Чёртова мелодия! Она продолжает давить на мозг. Всё громче и громче. Даже если закрыть уши хоть ладонями, хоть с помощью затычек, уже сам мозг будет выдавать эту мелодию и сам давить на уши. А мелодия ли это вообще?! Нет, это звуки, собранные истинным чудовищем во плоти, чтобы свести их с ума.       Надо что-то делать! А он может? Конечно, может.       Но может ли он доверять хоть кому-то, кто мог бы ему помочь? Нет. Здесь никому нельзя доверять. Опять же, кто угодно может оказаться предателем.       А может ли он доверять самому себе? Нет. Но ему ничего не остаётся: тот парень из видео «Привилегии Выжившего» с его одеждой, его руками, ногами, волосами, его лицом и его именем… «Считай это посланием от Рантаро до стирания памяти для Рантаро, которому уже стёрли память», так он сказал, да?       По коридору раздаются шаги вперемешку с безумной музыкой. Он идёт вместе с толпой «одноклассников» — людей, которых он знает даже меньше недели. Они собираются противостоять Монокуме, как только время истечёт. Они не справятся — Монокума с Экзисалами намного сильнее каких-то пятнадцати (то есть, минус предатель) старшеклассников.       Но у него есть план. Он может их всех спасти. Он обличит предателя, который похитил их и стёр память, заставил играть в убийственную игру, рисковать их жизнями ради чего-то, о чём они не знают. Всё в его руках.

«Это не твоя первая убийственная игра».

      Он отпрашивается и уходит в библиотеку, держа в руках свою «Привилегию». Да, он знает, тут секретная дверь, ведущая в комнату предателя-кукловода, что руководит убийственным оркестром. Надо лишь открыть её и придумать, как туда проникнуть.

«Никому не доверяй».

      Вспышка!       …что? Кто-то сфотографировал его?! Неужели предатель решил так вычислить охотника на него? Нет, нельзя, нельзя ему позволить получить эти фотографии!

«Ты сам захотел убийственной игры, и потому ты должен выиграть, несмотря ни на что».

      Он уже у камеры. Но как её отклеить? Как изъять плёнку? Чёрт, времени нет, времени нет! Он поднимает голову и видит, как стальной шар падает прямо над ним. Шаг назад. Промах.

«Несмотря. Ни на что».

***

      Зелёноволосый парень просыпается с дикой болью в голове. Опять мигрень? Мерзко, мерзко, отвратительно! Зачем ему этот кошмар опять приснился?!       Этот паренёк каждый день сожалеет о том, что он снова ввязался в убийственную игру. 53 сезон Danganronрастал для него последней каплей. Любое упоминание этого шоу неприятно отзывается болью по всему телу, а продолжительная беседа об этом реалити-шоу вызывает приступ мигрени. Казалось бы, за несколько лет приступы почти прекратились, но с каждым кошмаром, с каждым воспоминанием о той библиотеке и его смерти у него активируется триггер.       Держась за голову, юноша наощупь ищет аптечку с таблетками. Почему, почему с ним опять это происходит?!       Он находит лекарства и принимает их согласно рецепту, который ему выписал его лечащий врач. Сколько времени проходит после этого приступа?.. Он не знает. Ему не до этого. Лишь бы боль ушла, лишь бы она уже ушла, и как можно скорее. Тяжело думать.       Пока он лежит на полу с подогревом, сумерки в окне постепенно исчезают, синева разбавляется белизной пасмурного неба. Он потерял счёт времени, но сегодня уже не так критично куда-то спешить: вчера, в свой законный выходной, он подменил своего коллегу в ресторане, и сегодня он отдыхает за него. С завтрашнего дня начинаются новогодние праздники. Спешить уж точно некуда. Боль уходит, и, с трудом открывая глаза, парень смотрит в потолок. Нет, спешить есть куда: надо бы купить подарки своим друзьям, Руми-чан и Киё-кун, и попытаться ещё раз поискать своих сестёр в соцсетях. Он включает телефон и смотрит на время: «09:24, 29 декабря 20ХХ» — и на уведомления. «Амами Рантаро: пополнение карты — 2,5 миллиона йен». Не густо, но чего он ожидал на подработке официантом? Ничего страшного, он немного подкопит денег и переведётся на работу консультантом в магазин техники. Но что делать с арендодателем?.. Он не успевает занести оплату из-за графика, и каждый выходной забывает от невероятной усталости. Ладно бы только это — арендодатель собирается его выселить для того, чтобы передать жилплощадь его племяннице. А Рантаро некуда податься.       Ещё со времён обучения в школе «Перевал надежды» Рантаро был безумным фанатом Danganronpa. Он мечтал стать участником, а не просто зрителем. Чувствовать биение пульса в своей голове, испытывать страх, рисковать собой, не рискуя своим организмом — это же шикарно! Он и в школе был популярен за свой авантюризм. За что бы Амами ни брался — у него получалось всё, и изо всех проблем он выходит сухим из воды, как будто пули опасности всегда проходили мимо него! Рантаро за это обожали, и он купался в этом обожании, не отвечая взамен на любую любовную заинтересованность — он не понимал, почему его так любили, он просто делал свои дела с удовольствием! Он подавал много заявок, но его не брали. Тогда он покрасил волосы в цвет мякоти авокадо, сделал пирсинг, придумал интересный дизайн сам — и только после этого его приняли в 52 сезон Danganronpa. Там, ради победы его виртуальных друзей (убийственная игра проходила в виртуальной реальности), он жертвует собой во имя победы великой и прекрасной, блестящей над всем человечеством надежды. Кто же знал, что за жертву он понесёт наказание и станет участвовать в следующем сезоне? Да, Рантаро понравилось участвовать, он даже почти выжил и был невероятно горд за себя, но чтобы идти дальше?.. Он рискнул. Тем более, он наверняка приобрёл славу в реальном мире как один из «саможертвенников» — тех, кто пожертвовал собой, чтобы к концу игры выжило только двое, согласно правилам убийственной игры. В новом сезоне вместо таланта Совершенного Путешественника он получил Совершенным Неизвестным, он же «Три-знака-вопроса», на деле — Совершенный Выживший, и то видео из сна — это весточка от Рантаро из 52 сезона. Сценаристы решили нарушить традиции ради эффекта неожиданности: они не дали Амами раскрыть талант «Три-знака-вопроса» раньше его смерти. Если бы он раскрыл свой талант при жизни, возможно, он бы не страдал так сильно, как он страдает сейчас. Но этого не случилось.       Он потерял память о прошлом почти полностью. Кто был его семьёй? Где он учился? Его любимые увлечения, его друзья, первая симпатия? После выхода из виртуального мира он помнил только лишь своё имя, некоторые из своих талантов и тот факт, что у него было 12 сестёр. Но правда ли это? Знает ли он хоть что-то о себе по правде? Действительно ли его семья такая большая или это придумка сценаристов? Действительно ли он был Совершенным Путешественником, Неизвестным, Выжившим? Действительно ли его звали Амами Рантаро? Покуда он не может найти опровержение тем воспоминаниям, которые чудом сохранились, он принимает их как правду.       Рантаро вновь упал в эти размышления, но всё же поднимается с пола и изучает вид из окна. Там уже совсем рассвело, но вид закрывает густая метель, заметающая всё в округе так, будто это туман, а не снегопад с сильным ветром и крупными белыми шапками. Отчасти и из-за этой же метели Амами не смог встретиться в канун Рождества с другими участниками 53 сезона Danganronpa, с которыми он подружился уже значительно позднее — Тоджо Кируми и Шингуджи Корекиё, отчасти — из-за работы первой, отчасти — из-за простуды второго. Он никого не мог винить, правда, но вечное одиночество и ощущение, что по жизни он сам — как тот «предатель», его не покидали. Как и мигрень, однако.       — Так, что у нас сегодня в планах… — Амами задумчиво осматривает небольшую однушку, которую он снимает, в поисках того, чем можно было бы заняться сегодня. — Надо продолжить искать нового арендодателя, возможно, продолжить искать своих сестёр… Зачем я вообще пытаюсь их найти?..       Взгляд зелёноволосого вглядывается в белоснежную, всепоглощающую пустоту. Снег роями гигантских холодных мушек мечется перед глазами. От одного только вида из окна леденеет в душе. Или это с отоплением проблемы? Кто знает, кто знает. Рантаро часто засматривается на природу и её проявления: это красиво, это завораживающе.       Стоп.       У него же ещё подработка в цветочном магазине!       — Да твою ж мать! — кричит Амами и смотрит на электронные часы на правой руке: 10:09. Идиот, идиот, идиот! Как он вообще умудрился забыть про цветочный? На сколько он там опаздывает уже? Полчаса! А ему ещё добираться столько же! Если начальница его не убьёт за очередное опоздание, то он уверует в любого бога мира. Да хоть в Атуа, о котором твердила одна из участниц 53 сезона того реалити-шоу, чёрт его раздери!       Рантаро хватается за голову и оттягивает себя за волосы.       — А-а-аргх! — Амами резко опускает руки, отрывая их от головы. — Угадайте, кто сегодня завтракает на работе!       Рантаро бежит на кухню, ставит электрический чайник на газ, и тут же возвращается к шкафу, где ищет одежду на работу. Фирменный фартук — есть. Утеплённая чёрная водолазка — есть. Свитшот с авокадо, связанный и подаренный ему Кируми в прошлом году — есть. Осталось отыскать нижнюю часть термобелья, носки, тоже с авокадо, и серые джинсы. Чайник вскипает, и Рантаро возвращается на кухню, заваривает зелёный чай с травами и заливает его в большую термокружку. Со вчерашнего дня у него собрано бенто, и его он тоже ставит в синий рюкзак.       Как он вообще умудрился так задержаться?!       Но нужно спешить, нет времени. Если он ещё и на метро опоздает, то он себя возненавидит окончательно. Амами натягивает оставшуюся одежду, которую пришлось изъять из корзины с грязным бельём, запихивает резиновые медицинские перчатки в полиэтиленовый пакет, бросает в рюкзак, одевает зимнюю дутую куртку и вылетает. Рассекая по узким улицам, Рантаро скользит по подтаявшему вчера снегу, как на коньках.       Он всё спешит и спешит, перебирая ногами, как только может. Быстрее, быстрее, опоздание и так уже почти на час! Амами толкает людей, постоянно извиняясь, несётся, вальсирует мимо луж и долетает до метро. Быстрее, нужно ещё быстрее! Зелёноволосый несётся вниз, буквально пролетая турникет, запрыгивает на промежутки между эскалаторами, скользит по ним, будто по зимнему альпийскому лугу, спрыгивает, несётся дальше.       Вот он — его маршрут! Проехать буквально три станции — и он будет на работе!       Вперёд, вперёд, вперёд!       Ну же, ну же, ну!       И дверь его поезда закрывается прямо перед его глазами.       И никто не просит открыть. Сам виноват, что проспал, не вышел раньше нужного времени на два часа, тогда бы он точно успел!       Проматерившись себе под нос, Рантаро отходит в зону для курения, достаёт из куртки зажигалку и сигарету с ментолом.       Чирк–       Чирк–       Затяг. Достаточно глубокий, но всё же.       Пальцы с красивыми кольцами берут сигаретку в руки и касается пепельным кончиком с красными угольками перепонки между большим и указательным пальцем.       Пшш…       И почти тут же, спустя секунды три, убирает руку с сигаретой от покрасневшего места на руке. Немного жжётся.       Процедив от боли воздух сквозь зубы, Рантаро докуривает и выбрасывает окурок, уходит из зоны для курения и возвращается на остановку. Рука немного вспухла и болит, в ране покалывает. Ничего страшного, это не в первый раз — у него в том же месте и на запястьях есть ещё достаточно много шрамов. По пути Амами снимает рюкзак, вытаскивает из бокового кармана мазь от ожогов и, подходя к остановке, открывает тюбик, выдавливает немного мази, растирает руки, аккуратно закручивает крышку тюбика и засовывает его обратно в рюкзак.       Это его декабрь. Это его время года.

***

      Работа на сегодня закончилась. Начальница обошлась с ним достаточно мягко: всего-то наорала и даже забыла пообещать, что при следующем опоздании выкинет его с подработки! От дрожи в руках ему было тяжело, конечно, заворачивать букеты и подарки клиентов в упаковочную бумагу, украшать их ленточками разной степени сложности, но, опять же, он к этому привык. Ему ещё рано ехать домой: нужно посмотреть себе что-нибудь на еду на сегодня. Лапша быстрого приготовления? Хотя бы это. Нет, конечно, Кируми его прихлопнет, но не так страшно. Главное — выбрать что подешевле. Завтра приедет арендодатель, и надо бы ещё хотя бы уборку провести. Амами опять задерживает оплату, а так нельзя. Вдруг его выкинут на улицу в такой холод?       Зелёные глаза внимательно рыщут сквозь полки. Нет, ничего интересного. Хотелось бы купить чего-то из сладкого, но Амами не хочет — точнее, не может. Он бы купил это сёстрам…       Сёстры…       Хах, удивительно, он даже не знает, существовали ли когда-либо его сёстры. А если и были — вдруг они уже давно мертвы?..       Позади, в прошлом — пустота.       Впереди, в будущем — туман.       Чем жить?       Остаётся жить только на вечно подвижной точке, в настоящем. Ловить от жизни всё, что только можно. Или проходить каждодневную рутину «дом-работа-дом», словно день сурка. Повторять, и повторять, и повторять, и повторять, и повторять каждый раз одно и то же. Он теряет надежду на то, чтобы понять хоть что-то о прошлом себе, чтобы разорвать этот порочный круг, чтобы наконец понять, кто он такой. Что, если он сам для себя в этом мире предатель?.. Что может быть страшнее жизни в одной точке и осознания того, что он сам по себе в этом мире лишний? Если в этой точке тебя ожидают лишь холод и смерть.       Он бы отдал всё, чтобы ему было, куда идти.       Он бы отдал всё, чтобы ему было, к кому идти.       Рантаро, вытерев кулаком проявившиеся слезинки, продолжает копошиться на полках, поднимается и чувствует, что его случайно толкают.       — Х-хей! П-поаккуратнее!       — Оу! П-прошу прощения!       Амами смотрит на толкнувшего. Тёмно-синие, поблёскивающие металлическим блеском, волосы чуть ниже плеч, яркие золотистые глаза…       — К-Киё-кун! — Рантаро бросается ему в объятья.       — Тс-с! — шикает на него Корекиё с озорной ухмылкой, приобнимает за плечо и поворачивает его голову, взяв за подбородок, в сторону хлебного отдела. — Там Тоджо-сан. Мы оба тут, но она не знает. Хочешь, удивим её?       — Хех, ты как всегда, — Амами чешет затылок, ворошит немного выцветшие волосы салатового цвета. — Не, прости, я сегодня чего-то не в духе.       Зелёноволосый, махнув рукой, продолжает рыться на полках.       — Тебя что-то беспокоит, Амами-сан? — ловкий взгляд бывшего Совершенного Фольклориста останавливается на неприкрытой руке Рантаро. — Ты опять прижигал себя?.. По какому поводу?       — А это так важно? — голос Рантаро немного дрожит. — Всё норм. Шингуджи вздыхает. Помолчав немного, он интересуется:       — Сегодня у Тоджо-сан был последний рабочий день. Мы могли бы заскочить к тебе, если ты не против.       — Я… Я даже не знаю, Киё-кун, — Амами усталым взглядом смотрит ему в глаза. — Завтра приезжает арендодатель, и я боюсь вылететь из квартиры. Не успеваю отдать оплату за съём, а он, как я слышал от прошлых арендаторов, очень жёстко относится ко всему этому.       — Не переживай, мы можем втроём это обсудить. Плюс мы с Тоджо-сан хотя бы нормально тебя покормим.       — Оу, добрый вечер, господа!       Оба парня поворачивают голову в сторону знакомого голоса:       — Кажется, я вас нашла! — улыбается Кируми. По сравнению с тремя-четырьмя днями назад, она выглядит невероятно свежо и радостно. — О чём судачим?       Они втроём смеются. Рантаро от неловкости пожимает плечами и хихикает. Стоит ли их приглашать?.. Да, они, вроде как, его друзья, но может ли он им доверять? Можно ли им довериться?..       — Ладно, — Амами выпрямляется и смотрит, переключаясь, на каждого из них, — если хотите, можете заскочить ко мне. Есть вероятность того, что завтра меня выселят за то, что я не плачу аренду вовремя. Да и он давно хотел отдать ту квартиру своей племяннице, а я тут явно лишний. Так что… Можем отпраздновать то, что меня скоро вытурят на улицу, а мне надо будет за вечер найти новый вариант с жильём и готовиться сегодня же к переезду. Не думаю, что меня надолго задержат.       Рантаро продолжает немного громче хихикать и чесать затылок. Всё в порядке, видите? Вы видите это? Не только вы, мои приятели, но весь мир?! Он может улыбаться. Он может смеяться проблемам настоящего в лицо! Его лишат крыши над головой, ему действительно некуда идти, но он продолжает идти!       — Думаю, я смогу тебе помочь с поиском жилья, — улыбается Корекиё. — У меня пара знакомых тоже снимает квартиру, я мог бы обсудить с ними твои критерии поиска и то, что больше всего подойдёт под твои нужды.       — А я спрошу у пары наших общих знакомых, — ласково заявляет Кируми. — Как я знаю, Сайхара-сан снимает комнату и ищет сожителя. Не уверена, снимает ли до сих пор, но я могу попробовать связаться с ним.       — Ребят… Оно того не стоит, правда, — усмехается Рантаро, зажмурившись. Д-давайте мы оплатим покупки и разберёмся с этим у меня, ладно?       Купив достаточно еды, все трое приезжают к Амами домой. Однако, метель задерживает их на несколько часов, но они стараются успеть до метро.       Они добираются до дома, все трое переодеваются и расходятся: Корекиё, завязав волосы в небольшой низкий хвост, приступает к приготовлению ужина; Кируми же, положив подушку под себя с разрешения Рантаро, садится рядом с ним возле котацу и смотрит во включенный свет ноутбука. Проконсультировавшись с Амами, Тоджо обзванивает всех своих знакомых. На бумагу остро заточенным карандашом она выписывает себе подходящие варианты с адресами, номерами телефонов, статусом абонента (арендодатель он или арендатор), само предложение (комната это или квартира) и, по возможности, плюсы и минусы. В это же время и сам Амами роется на различных сайтах и подыскивает себе подходящие варианты, добавляет выбранные предложения в закладки и обсуждает их с девушкой. Параллельно с разговором двух зелёноволосых на кухне слышно, как шипят мясо и разогреваемые на сковородке полуфабрикатные овощи, которые покупает себе и сам Корекиё. Периодически Шингуджи и Тоджо меняются местами, как солдаты сменяют караул: ищет предложения Корекиё и готовит Кируми. И так снова и снова.       Он не может поверить: эти двое и вправду ему помогают просто так?.. Они буквально ничего не просят взамен. Ни Киё-кун, ни Руми-чан. Чёрт, нормально ли то, что он так сильно доверяет им? Почему он вообще им доверяет? Он не может дать им что-то взамен. Он даже до конца не знает, кто он такой! Это так… неправильно?..       Наконец, ужин готов, и Кируми приносит все три тарелки с фунчозой и ставит их на котацу. Помимо этого, она приносит и темпуру с угрём, спаржей и болгарским перцем. Они втроём ужинают и обсуждают найденные предложения. Отбросив практически все варианты, они оставляют лишь 1-2 варианта, которые максимально подходят Рантаро. Проходит много времени прежде, чем они окончательно разбираются. Лучик надежды, лучик спасения всё же есть!       Рантаро набирает телефон нового потенциального арендодателя и подходит к окну.       Трясутся руки, всё тело трясётся от ожидания.       Гудок-гудок-гудок-гудок-гудок-гудок…       Гудок. Гудок. Гудок.       Здороваются.       Разговор. Разговор постепенно становится всё напряжённее. Корекиё и Кируми слушают всё, что говорит Рантаро.       Что-то пошло не так.       Гудок-гудок-гудок-гудок-гудок-гудок…       Амами ещё слушает гудки. Ноги непроизвольно подкашиваются. Падает на колени. Смотрит в пол. Нет. Не сработало. Не сторговались сбросить оплату хотя бы на пять тысяч йен.       Пальцы судорожно набирают второй найденный номер.       Отказ.       Третий номер.       Отказ.       Ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё…       Он пытается что-то сделать, но мир явно играет против него. Тот Рантаро из 52 сезона прав: никому нельзя доверять. Никому. Все против тебя. Но он не может выиграть в этой игре, как бы он ни пытался.       — «Ты должен победить, несмотря ни на что», твою мать! — Амами хватается за голову и, вжав голову в плечи, согнувшись так, что он лбом почти касается пола, вцепляется в волосы.       Всё идёт против него! Столько лет жить настоящим временем, не прошлым, не будущим, не иметь опоры, не иметь никого, кому он мог бы доверять.       Он устал. Он совсем устал жить в одиночестве. Один в поле — не воин: один не может сражаться против мира. Как бы он хотел, чтобы ощущение того, что он потерял всё, исчезло. Он не справляется. Он хочет забрать назад все сказанные слова, притворяться дальше, что всё хорошо, он бы отрёкся от всего, что он имеет. Да, это единственная возможность: он откажется от всего, чтобы ему было, куда пойти, он откажется от всего, чтобы ему было, к кому пойти.       — Амами-сан? Амами-сан?! Амами-сан! Как ты? Что случилось? Что происходит? Хотелось бы и самому знать, что происходит. Почему эти двое вообще беспокоятся за него?! Что им надо от него? Он ничего не может им дать. Совершенно ничего.       Он чувствует дрожащие тонкие кисти на его спине, которые гладят его вдоль хребта. Он чувствует крепкие грациозные руки на рёбрах, и эти руки пробуют выпрямить его. Рантаро поддаётся. Корекиё и Кируми видят болезненную картину: его лицо закрыто ладонями, но сквозь щели между пальцами всё равно едва заметны слёзы и пунцовое лицо. Амами содрогается от каждого всхлипа.       — Амами-сан? — Кируми бережно гладит его по плечу.       — Я в порядке, ребят. Забейте.       — Ты не в порядке, — салатовые волосы нежно ворошатся пальцами Корекиё, — и игнорировать это мы не можем. Прошу, скажи нам.       — Ты можешь нам доверять, Амами-сан, — приблизившись к уху, ласково шепчет Кируми.       Молчит. Он так легко раскололся? Неужели на его лице действительно написано, насколько ему плохо?       — Я… Простите. Я… могу вам высказаться?..       Увидев с их стороны кивки головой в знак согласия, Амами сжимает руку каждого из них в своей. Он всё ещё пытается привести своё дыхание в норму, но у него ничего не выходит:       — Я… — шмыг, — Я боюсь остаться один… Я всегда… был один, сам по себе… — всхлип, — справлялся со всем сам, но сейчас… У меня будто почва уходит из-под ног… Я всегда… Я всегда был уверен в себе, но я… но я уже не справляюсь, честно!.. Я не знаю, — шмыг, шмыг, — есть ли у меня… семья, есть ли у меня хотя бы кто-то из тех 12 сестёр… есть ли у меня хоть кто-то, кого я мог бы считать семьёй…       Кируми ненадолго удаляется из комнаты и возвращается к обоим со стаканом воды, который она протягивает Рантаро.       — Спасибо, Руми-чан… — он жадно пьёт воду.       — Нет, Амами-сан, спокойнее, — Шингуджи кладёт свою руку на кисть Амами, заставляя его пить медленнее, — спокойнее, так ты не успокоишься. Постарайся дышать глубже. Выпячивай живот на вдохе, задерживайся на пике до двух-трёх секунд, втягивай живот на выдохе. Мне обычно помогает.       Амами концентрируется на поглощении содержимого стакана. Тоджо слегка толкает Шингуджи в плечо и смотрит в его глаза, затем кивает в сторону зелёноволосого, потом снова смотрит на темноволосого. Корекиё моргает, ненадолго закрывая, будто делает кивок, и улыбается.       — Послушай, Амами-сан, — костлявые пальцы бережно поднимают лицо Рантаро, — а что если я скажу, что вы сами стали для меня семьёй?       Семьёй?..       — Подумайте сами, — обращается к ним обоим Корекиё, — мы доверяем друг другу, как никому больше, мы поддерживаем друг друга, всегда выходим на выручку. Мы стали друг другу так близки, что практически читаем наши мысли! Люди, по большей части, одиноки в этом мире. Одинокие люди собираются вместе, — и пальцы правой руки Шингуджи вкладываются в промежутки между пальцами левой руки, — и становятся семьёй, — пальцы сжимают руки в замке. — Так испокон веков существует человечество. Тысячи странников собираются вместе, в небольшие стайки, словно птицы, рыбы, звери, и начинают жить вместе! Я не знаю, согласен ли ты на это, но я считаю вас своей семьёй.       — По-почему же, К-Киё-кун?.. — Рантаро поднимает на него глаза.       — Разве я бы позволил каким-то посторонним людям отрезать мне волосы? — Корекиё мягко усмехается. — Кстати, у меня предложение: ты можешь пожить у меня, пока мы не подыщем тебе подходящее жилище и, возможно, работу.       — Ты, должно быть, шутишь, — Амами в непонимании пытается прочитать в глазах Шингуджи скрытые подтексты. Но там ничего нет. Его глаза чисты.       — Я не думаю, что он шутит, — Кируми гладит Рантаро по спине. — Во-первых, я согласна с ним: мы правда живём и общаемся так тесно, будто мы и правда семья. Во-вторых, пока у нас происходила смена караула, он правда предлагал такой вариант.       Семья!.. Они сговорились, или они правда так думают?..       — В-вы… В-вы двое!.. — и он падает им в объятья. — Вы правда… считаете, что мы семья?..       — Да! — Тоджо нежно треплет Амами по голове.       — Тоджо-сан могла бы стать нашей старшей сестрой–       — Киё-кун!       — Шингуджи-сан!       — Кхм, — Корекиё немного опешил, но, прокашлявшись, хихикает. — К-к-кх, прощу прощения.       — Спасибо, что хоть не «мама», — Кируми смеётся и замечает, Рантаро наконец-то смог улыбнуться, а затем заразиться от неё смехом. Его смех будто ласкает уши…       — Спасибо вам… Возможно, надо остановить ежедневное настоящее и остановить момент.       Помолчав немного, Амами дополняет:       — Я тут утром вспоминал одну песню… — парень берёт за руки их обоих и счастливо смотрит на них. — Вы бы хотели её спеть вместе со мной?       Когда они согласились, он начинает петь:

— This is our December…

      Тоджо прекрасно помнит текст этой песни и решает продолжить то, что изменил в песне Амами:

— This is our time of the year…

— This is our December…

 — подхватывает Шингуджи.       И, обняв друг друга, новая семья поёт громче, сливая голоса воедино:

— This is all so clear!..