Глава 6: фраваши

Сард весь сжимается, отвратительное чувство страха, к которому он не привык, сковывает не только его дыхание, но и кости, сердце и даже разум. От этого он чувствует себя убогим, практически таким же, как и люди. Напоминание о человечности заставляет его бросить взгляд на Зари - она сидит на полу, сжавшись в комок, и не показывает лица: всё её тело трясётся от холода. Страх перед Дахаком пробуждает в Сарде ярость. «Жалкая женщина», – он представляет, как собственными руками сломает её хрупкое тельце, как будет разрывать плоть на ещё живом гуште и слушать крики. Дэва надеется, что чужие страдания утолят его жажду, его ярость, – «по её вине я показал Дахаку ложный фарн, из-за неё и умру». Сард делает к ней шаг, чтобы убить. Чтобы девушка не смела дышать, если по её прихоти у мужчины отберут это право. Но дэва не успевает, его господин появляется в зале, уже пустом, и приближается к ним. Сард чувствует, как тяжелеют его конечности и он, больше не в состояние держать себя, падает на колени низко опустив голову. До его слуха доносятся хрипы: женщина не может дышать. - Ты посчитал это достаточно смешным, чтобы разыграть такую сцену? – голос его господина спокоен, но его ярость не даёт усомниться - Сарда ждёт наказание. – Позволил человечишке одурачить себя? И после этого имеешь право называться их господином? – слова Дахака ранят его гордость, и он склоняется ещё ниже в надежде прекратить эти ужасные разговоры. Лучше бы господин убил его, чем говорил такие ужасные слова. – Смерть для тебя слишком лёгкое наказание. Поднимись, – Сард прикладывает все силы, что у него есть, но ему требуется две попытки, чтобы встать. Он больше не слышит хрипов человека и надеется, что тот умер. Напряжение в воздухе уходит и дэва расправляет плечи. – Принеси женщину сюда, – Дахак кивает на неподвижное тельце, и Сард выполняет приказ господина. Дахак смотрит на лицо Зари и хмурит брови, прислушиваясь - ещё жива. – Разбуди её, она будет наказана в той же степени, что и ты, – мужчина повинуется, не задавая вопросов. Он хочет уже всё закончить, чтобы больше не касаться этой мерзости. Блондинка в его руках открывает глаза со стоном и дрожит больше прежнего, её зубы стучат так громко, что Сард от раздражения прикрывает глаза. Держит себя от желания переломать ей кости. – Вы совершили ужасный проступок, и должны в полной мере прочувствовать весь ужас этого, – Дахак делает два шага назад и улыбается. – Это вас кое-чему научит. В глазах Сарда темнеет, он валится на пол вместе с Зари, и боль пронзает всё его тело. Ему кажется, что его сшивают с чем-то, кожа натягивается и тянется, готовая вот-вот разовраться. В груди становится мало место, будто там теперь бьётся не только его сердце, а глаза жжёт так, словно перед ним горит костёр. Он слышит крики, и не может понять, кричит он сам, или женщина рядом с ним. - Господин… – он шепчет в мольбе, желая чтобы это закончилось. - Дэва холода, надеюсь, ты теперь согреешься, – Сард поднимает свои глаза к господину, лёгкие еле справляются со своей задачей, но мужчина всё ещё жив. – Потому что твоя пустота теперь имеет свой фраваши, – Сард замирает. Он пытается подняться, но снова падает и стонет. - Прошу, господин, – он тянет руки к Дахаку, но тот безразличен к своему слуге. – Просто заберите мою жизнь, не надо такого унижения. Прошу! – Сард сжимается, пытаясь успокоить громкое сердце. Он чувствует, что его сейчас стошнит, но держится. Тело пробивает пот и каждая клеточка болит. Его связали. Связали навечно с этим отребьям. – Умоляю, господин… – Сард скребётся пальцами об пол. – Всё что угодно, хоть изничтожите мой дух, чтобы я больше не смог забрать себе тело, но только не это, – Дахак смеётся и ему нравится картина, что он наблюдает. Его вассал в таком отчаяние, что даже согласен на вечную пустоту. Он выбрал правильное наказание. - Когда закончишь вести себя как человек, забирай свою душу и поезжай в мои земли, подготовь всё к прибытию. Как только фарн очнётся, мы поедем следом, – Сард снова громко стонет и царапает горло в надежде убрать этот огонь, что пульсирует по всему его телу. - Сделаю, как Вы прикажете, – Дахак хмыкает и разворачивается. Сард смотрит на девушку, жалея, что не может испепелить её взглядом. «Пока её душа переродиться может пройти много времени», – он ползёт к Зари. – «Я не стану терпеть эту женщину, она не проживёт свою жизнь». - Совсем забыл, – голос Дахака останавливает Сарда и он впивается пальцами в ладони, чтобы сдержать себя. – Сард Шомаль, тебе запрещено убивать свой фраваши, – от голоса господина вибрируют окна и дэва чувствует, как на его шее застёгиваются ещё одни оковы. Дахак проклял его. Сард падает на пол без сил и сильно жмурит глаза, чтобы не расплакаться так же, как людишки. Тело не выдерживает и его тошнит на себя, но сил пошевелиться так и не находит. Сард чувствует себя ничтожным и жалким. Он теперь дэва с фраваши. Жалкий. Уродливый. Человечный.

***

Сегодня ночь особенно жаркая, и не дарит отдыха от палящего солнца. Она лежит у его ног и смотрит на слуг, что снуют туда-сюда, оттирая кровь на полу. Вид крови её больше не пугает, её теперь много что не пугает. Она закрывает глаза и прислушивается к себе: может ли она всё ещё считать себя человеком? После смерти она станет дэвой? И если это так, позволит ли он остаться с ним даже если её фарн будет утерян? - Их жизни тебя ещё волнуют? – касание к коже холодное: служит напоминанием, что он не такой как она. Она отрицательно мотает головой и смотрит в эти чёрные глаза. Он снова выглядит как человек, но взгляд его, в который она падает, как в самую глубокую яму, не обманывает сердце: пустой, он такой пустой внутри. Это её тоже больше не волнует. - Разве могут, господин? – она улыбается ему и осторожно касается в ответ. Ведёт своими тёплыми руками вверх по шее и путается кончиками пальцев в его длинных волосах: чернее ночи и гуще зелени весенних садов, напоенных утренней росой. – В моём сердце кроме Вас места ни для кого нет, – он улыбается ей в ответ. Глаза его щурятся и он выглядит довольным. Весь его вид такой счастливый, что она не может не радоваться вместе с ним. Она им очарована. - А как же Шахрназ? – имя сестры режет слух и радость, что её переполняла, тут же умирает. - Вы можете говорить с ней об этом, – она отнимает от него руки и сердце внутри дрожит от обиды. Он никогда не будет принадлежать только ей. Господин её сердца, Рат её жизни, шаханшах её снов, царь её мечтаний - она зовёт его своим мужем, но делит с сотнями наложниц, делит с Шахрназ. - Ну что ты, – он громко смеётся и солнечный свет путается в его волосах, она околдована этим. Почему же она когда-то думала, что не сможет его полюбить? – Прости, мах моего небосвода. Я так люблю наблюдать как твоя душа дрожит от гнева. Тогда ты становишься для меня понятной. - Просто спросите меня, – шепчет она в ответ и снова к нему тянется. Пусть он холодный, его холод для неё теплее летнего солнца, желание глотка воды в пустынях, – и я обо всём Вам поведаю, господин. Всё расскажу, – он целует её руки, каждый тонкий палец, целует ладони и смотрит в её зелёные глаза: они яркие, похожие на изумруды, что можно найти в его сокровищах. Он не знает, что она видит в его глазах, но он видит в её - тёплое солнце, свежую траву, вкусный ужин и счастье. Его фарн выглядит как лучшее творение Ахура-Мазды, и нет ощущения приятнее, чем владеть ею. Она его победа. Главная из. – Жаль, Вы мне не поведаете о чём думаете, – она шутит в ответ, хочет с ним поиграть и он ей уступает. Поддерживает фарс между ними: они оба делают вид, будто не могу читать друг друга. Она смотрит мимо его жажды, он - её любви. - Спроси меня, мах. И я тебе отвечу.

***

Нахам задыхается. Сон, что казался её жизнью, потерянным воспоминанием, лишает сердце спокойствия. Дышать так трудно, а тоска, неизвестно откуда взятая, заставляет плакать. Девушка пытается успокоиться и выгнать из головы эти картинки. Улыбку неизвестного мужчины, любовь чужой женщины, хотя сердце твердит, что это была сама Нахам. Она не может понять и закрывает глаза, приказывая себе дышать. Считает свои выдохи заставляя сердце биться медленнее. Сны должны оставаться снами и развеиваться с пробуждением. Нахам не позволит этим видениям контролировать себя. Чтобы это ни было, это не реально, в отличие от самой Нахам, а значит, не имеет значения. Девушка вытирает слёзы и распахивает глаза. Она в тёплой комнате, в своей одежде, вокруг много подушек и одеял. Она всматривается в тёмные углы и никого не находит. Выбирается из мягкой постели, пусть ей этого очень и не хочется, и подходит к большому зеркалу. Её отражение выглядит больше заспанным, чем измученным, и Нахам это удивляет. - Неужели сон творит такие чудеса? – она подходит к зеркалу ближе и осматривает своё лицо: синяк на скуле, разбитый подбородок, красные глаза, следы ногтей на груди; не говоря уже о гнезде на голове, кровавой одежде и перепачканном лице. Нахам хмыкает и проводит по телу руками - паника охватывает тут же. Вещи, что должны были быть привязаны за пояс, не нащупываются. Нахам вертит головой и метается по всей спальне. Её сокровища находятся на столе, что придвинут к окну. Нахам только сейчас замечает, что на улице светло: вид открывается на уже знакомый сад и она понимает, что всё ещё в поместье Рата. Нахам садится за стол и наблюдает, как слуги и дэвы ходят по аккуратным тропинкам. Девушка помнит всё, что случилось до того, как она отключилась, но никакого понимания ей это не приносит. - Хотела не дать себя продать подороже, а в итоге сама к ним в руки прибежала, – тяжёлый вздох срывается с её губ и она проводит руками по своим вещам. Аккуратно достаёт содержимое. Это оказываются две небольшие книги. Надписи на них для Нахам незнакомы и она открывает первые страницы. Сверху над напечатанными буквами острым почерком сделаны записи. Нахам вглядывается в них и понимает - это писала бабушка. Первая книга - сказания о Фаридуне. Нахам пробегается глазами по второй - Правила Зервана. Смешок срывается с её губ и девушка улыбается. Чехарам отдала внучке что-то очень ценное. Возможно, над ними бабушка и сидела ночами, старательно переводя написанные строки, чтобы потом передать Нахам. Мысли об этом греют её сердце, но обжигают её душу. Зари. Пояс что был на ней, пояс, что Чехарам сделала для неё. Нахам хотела бы этого не понимать, хотела бы этого никогда не знать, но слишком очевидно: слова Вайю-Вата о фокусах Чехарам, её виноватый взгляд, их побег - это бабушка подставила Зари. Нахам сжимает ладонь в кулак и со всей силы бьёт по столу. - Моя жизнь того не стоила, бабушка. Ничего из твоих страданий того не стоило, – Нахам кусает щёки изнутри пытаясь сдержать слёзы. Чувство вины сжирает девушку. Она хочет быть рядом с Зари, хочет помочь ей, но какое право имеет теперь даже стоять с ней рядом? Дышать с ней одним воздухом? Все несчастья Зари случились лишь потому, что она была рядом с Нахам. Девушка собирает свои вещи обратно в мешок и закидывает на спину. - Пора что-то делать, – Нахам кивает своим словам и направляется к двери. Ручка поддаётся удивительно легко, и она выскальзывает в коридор. - Проснулась! – громкий голос пугает девушку и она оборачивается на звук. – Я уж думала - померла. Двое суток пролежала, как-никак, – Нахам вся сжимается, смотря на женщину, что с ней разговаривает. Та одета как слуги, которые приезжали в их дома на Мехреган. «Она служит Рату», – понимает Нахам и пытается заглянуть женщине за спину. У стены стоят три стула и на двух из них сидят мужчины. – «Тоже слуги», – решает Нахам, и делает маленький шажок назад. - Это хорошо, что ты много не говоришь - не люблю болтливых, – женщина хватает её под руку и Нахам вырывается. Лучшей идеи, чем бежать, ей в голову не приходит. Девушка отталкивает от себя служанку, но мужчины успевают её нагнать и приволочь обратно. – Тц, как невежливо, – служанка качает головой и смотрит на мужчин, что держат Нахам с двух сторон. – Тащите её в купальни и отдайте сёстрам. Я сообщу Рату о ней. И не уходите оттуда, пока с ней не закончат, вдруг попытается снова удрать, – Нахам сжимается от каждого слова этой женщины, ощущая тяжесть не только в ногах, но и в руках, на плечах и даже в своей голове. – Веди себя хорошо, девочка. Не порть жизнь другим, ладно? – её голос звучит добродушно, но слова попадают в самое сердце Нахам. Груз вины, что она взвалила на себя после пробуждения, теперь ощущается чуточку больше.

***

Нахам заталкивают в светлые комнаты с большими окнами и громко закрывают перед её носом дверь. Девушка оборачивается, прижимая к груди свои пожитки, чувствует, как становится жарко. На другом конце светлого пространства полуоткрыта дверь, оттуда идёт пар и слышен женский смех. Нахам тяжело вздыхает и подходит к окнам. Вид из них открывается потрясающий и она позволяет себе улыбнуться. Не смотря на всё, что случилось, солнце заставляет её радоваться, и девушка ничего не может с собой поделать. - Так-так-так, а вот и она! – Нахам оборачивается на звонкий женский голос и видит двух высоких девушек. Они выглядят не старше самой Нахам, их одежды лёгкие и такие прозрачные, что ей неловко. Она смотрит на их кисти рук, шею, но взгляд поневоле возвращается к их лицам и груди. – Она вся покраснела, Дрогх, – хихикает одна из них и плавным движением подходит ближе к девушке. Нахам видит, как незнакомка втягивает воздух и лицо её тут же искажается в гримасе отвращения. – Ангра всемогущий, как от неё несёт! – Нахам прячет голову в плечи и прижимается спиной к окну. Очарование, что летало вокруг этих неземных женщин, тут же развеивается, когда она понимает - перед ней дэвы. - Теперь понятно, почему был выдан такой приказ. Как господин вообще мог быть рядом с ней? Загадка, – у второй дэвы голос намного ниже, и взгляд более уставший. Она кажется Нахам старшей из двух сестёр. По крайней мере, тела, что они себе забрали, принадлежали сёстрам. – Идём, дитя. У нас много работы, – Нахам не двигается. Ближайшая из девушек делает ещё один шаг ей на встречу и пытается заглянуть в глаза. Нахам вертит головой, чтобы избежать участи быть околдованной. Она всё ещё помнит ту звенящую пустоту после взгляда того мужчины. Воспоминания о нём вызывают табун мурашек по всему туловищу и Нахам вздрагивает: тело реагирует быстрее разума, и уже готово к побегу. «Одни воспоминания о нём заставляют бежать прочь», – удручённо замечает девушка и делает долгий тяжёлый выдох. Нахам пытается понять на что же она сейчас может правда повлиять. – «Они сильнее меня, сильнее любого человека априори, а за дверью мужики, которые быстро бегают», – Нахам оборачивается к окну, к которому прилипла спиной, и тут же отметает эту мысль. Какой толк от разбитых окон? Кто-нибудь отловит её в саду. – «Нет солнца ярче, чем в день смерти». - Моё имя Нахам, я ничейная из южного дома, – девушка делает шаг вперёд и склоняет голову в приветствии. - Моё имя Дрогх, – Нахам отвечает старшая из сестёр, и показывает на младшую. – Чаплоши. Мы из восточных земель Вадаг, – Нахам поджимает губы и кивает. Значит, всё-таки восточные дэвы. Она надеялась, что это местные с юга и ситуация не такая страшная, как могла бы быть. – Мы должны помыть тебя и подготовить. - И осмотреть, – Чаплоши разводит руками и улыбается ей. – Прости, милая, приказ господина. - Да, – кивает Дрогх, – и осмотреть. Будет лучше, если ты нам поможешь, или хотя бы не будешь мешать, – Нахам снова кивает и пытается сдержать слёзы. Она осторожно кладёт мешок на стол и даёт дэвам себя раздеть. Длинные руки снимают одни тряпки за другими, на лице их гримасы и они время от времени принюхиваются. - Что же ты такого делала, что твоя одежда вся в крови дэвы? И даже не одного… – тихо шепчет Чаплоши и Нахам улыбается. Лицо и вздёрнутый нос этой дэвы так напоминают ей Зари, что девушка сама того не понимая, расслабляется. - Выживала, – её голос тихий, но женщины слышат ответ и переглядываются между собой. Когда они сняли с неё практически всё кроме нижнего платья и пояса, дэвы резко зашипели и отпрянули от неё. Нахам непонимающе смотрит на них, а те не сводят глаз с белого расшитого лоскута, что дала ей бабушка. - Какая мерзость, – шипит Чаплоши. – Кто дал тебе это? - Давно не видела таких рисунков, – вторит Дрогх. – От этой вещицы вообще ничем не пахнет - плохой знак. Надо от неё избавиться, – дэва снова подходит к Нахам ближе и срывает с неё пояс, Чаплоши отбрасывает белый лоскут подальше. Нахам наблюдает за этим молча, но эта ситуация её смешит. Великие и ужасные творения Ангра-Майнью содрогаются от какой-то вышивки. «Тебе бы понравилось это зрелище, да, бабуля?», – мысленно обращается к Чехарам Нахам и не отказывает себе в улыбке. Тепло в комнате её разморило окончательно и она позволяет делать с собой всё, что дэвам вздумается. Их руки блуждают по голой коже что-то выискивая и пуская мурашки вверх по спине. Они аккуратно поднимают её волосы и принюхиваются, ощупывают её живот и руки, грудь и ноги - обе дэвы выглядят удивлёнными. - Сколько тебе лет, девочка? – Дрогх отходит от Нахам и тянет сестру за руку. Чаплоши садится на пол, смотрит на Нахам не моргая. - Двадцать, – Нахам хмурится. – А что? - Не меньше? – девушка отрицательно мотает головой на вопрос Дрогх. – Ты не разродилась ни одним дитя? – Нахам краснеет, не понимая как такая неловкая ситуация становится ещё хуже. Как хорошо, что эти дэвы - женщины. Иначе она бы и правда закатила истерику. - Мой покровитель не давал позволения на замужество. - Были ещё ничейные старше тебя? – брови на лице Дрогх поднимаются всё выше с каждым ответом Нахам, а Чаплоши громко хлопает в ладони. - А ты говорила, что южные земли скучны! – восклицает девушка и одним плавным движением встаёт. – Идём, ничейная, уберём с тебя этот мерзкий запах. - Не называй её так больше, – Дрогх осекает сестру и бросает взгляд на Нахам. – Если господин услышит, не сносить тебе головы, – шепчет она Чаплоши на ухо. Нахам не слышит о чём дэвы переговариваются, лишь следует за ними. Она опускается в большую белую ванну, наполненную горячей водой, и от наслаждения закатывает глаза. Каждая мышца в теле расслабляется, снова клонит в сон. - Не засыпай, Нахам, – Чаплоши смеётся и аккуратно втирает мыло в её волосы, – у нас много работы, – Дрогх садится рядом с Нахам и её прозрачные одежды намокают, теперь уже и вовсе ничего не скрывая. Девушка прячет свой взгляд и позволяет дэвам мыть себя. Они трут её по сотни раз, пока кожа не начинает гореть. Чтобы хоть как-то отвлечься Нахам решает с ними поговорить. - Разве вам не холодно? Ваши платья же совершенно не греют, – Чаплоши улыбается ей и бросает взгляд на свою сестру. - А ты не часто встречалась с дэвами, да? - В этот Мехреган заговорила с ними впервые. И вот я здесь, – голос переполнен сожалением, а дэвы слушают её внимательно, будто им и вправду интересно. - Значит незамужняя, носишь на себе имена мёртвых богов, так и с дэвами за всю жизнь не разговаривала. В каком же подвале тебя держали, душка? – Нахам не отвечает, наблюдая как пузыри переливаются на свету. - Скажите, когда меня подадут в качестве гушта? – этот вопрос сжирает Нахам с момента, как она преступила порог дома и теперь, когда озвучила его, сердце сжалось ещё сильнее. Девушка надеялась ощутить облегчение, откупиться от страха, но у неё не вышло. Дрогх и Чаплоши прекращают её мыть, их взгляды полны удивления. Они вновь переглядываются, будто что-то понимая и громко смеются. Девушка же не понимает радости в их голосах, и должна ли? Они дэвы, их забавы Нахам не постичь. - Глупая девочка, – Дрогх проводит своими мокрыми пальцами по её лицу и эта неуместная нежность пугает Нахам. Она хочет спрятаться от их касаний, но попадает в руки Чаплоши. Чувство безнадёжности, впервые проснувшееся в том злосчастном переулке, знакомо растекается по телу и Нахам вся сжимается, ожидая удара. – Господин учуял фарн. Тебе дали имя рода. Нахам думает, что ей послышалось. Она не может носить фарн. «Моя кровь нечистая - мама с южных земель. Будь во мне фарн, меня бы давно учуяли», – брюнетка смотрит большими глазами на двух женщин. - Не веришь? – Чаплоши распутывает мокрые волосы Нахам, проводя гребнем по ним. – С этим придётся смириться, золотко. Тебя учуял не просто дэва, а сам господин, значит, ошибки быть не может, – дэва останавливается и смотрит на сестру. – Бедный Сард, ему это дорого обошлось, – качает она головой. - Победа вскружила ему голову, и он поспешил к господину. Это только его вина, – Нахам слушает, вспоминая о ком идёт речь. Во рту становится сухо и она практически хрипит, когда спрашивает вопрос, терзающий её сердце. - Что случилось с девушкой, которую признали фарном изначально? - С этой ведьмой? – фыркает Чаплоши. – Они теперь с Сардом в одной лодке. Несчастный Сард - быть таким древним и до конца мира связанным с человеком. - О чём вы? – Нахам кидает взгляды между дэвами и те переглядываются. Девушка начинает подозревать, а не общаются ли они мысленно? Её бы это не удивило. - Душа женщины теперь повязана с Сардом, поэтому Аша будет сводить их до скончания времени, пока всё не уйдёт в пустоту, – Нахам сглатывает ком не совсем понимая всей ситуации. - Зари будет жить? Та девушка, – Чаплоши кивает и добавляет: - Если конечно Сард её не удавит от злости. Поражаюсь, как до сих пор этого не сделал. Так хоть мог пожить нормально, пока бы она не переродилась, – причитает дэва, будто отчитывает нашкодившего ребёнка. Нахам не обращает на это внимания и разворачивается обратно спиной, собирая всю информацию и складывая её. «Как фарн я могу прожить ещё год или два. Если меня будут пить медленно, то могу протянуть и лет пять. Я смогу с ней встретиться. Смогу что-то сделать», – Нахам это радует так сильно, что дэвы не могут не заметить. Они не комментируют её настрой и продолжают заниматься своим делом. - Скажите, – последний вопрос, что определит дальнейшую судьбу Нахам, срывается с её губ. Она решает не медлить. – Что за господин учуял мой фарн? - Ты хоть что-то знаешь об этой жизни, дитя? – Дрогх пытается снова заглянуть в глаза Нахам, но та хорошо усвоила урок, и дэва понимает: что-то эта девчушка всё-таки знает. – Ты должна благодарить каждую каплю своей крови. Твой фарн учуял Дахак Вадаг - господин восточных земель, великий шаханшах.