Глава 7. …сапожник, портной, а ты кто такой?

— Значит, так, времени зря не теряем — сразу к делу, Лерман по-другому не любит! — Малиновский беспрестанно дёргал бабочку на шее. Они со Ждановым спускались в лифте казино-отеля. Оба во фраках, волосы уложены идеально, но бабочка Малиновского упорно съезжала влево. — Лететь впереди паровоза тоже не стоит, — Жданов схватил Малиновского за бабочку, поправил и установил её строго по центру. — Понял, понял! Просто мы и так много времени потеряли. В клуб троица прибыла только к часу дня и сразу ринулась на встречи. Малиновский и Жданов налаживали связи — и старые, и новые: играли в гольф, наблюдали за скачками, пожимали руки и ослепляли всех безупречными улыбками. А когда разговор заходил о цифрах, из-за спины Жданова словно из ниоткуда появлялась Катерина с готовыми расчётами. Бизнесмены бросали на неё удивлённые взгляды (если вообще замечали), но она мгновенно возвращала их в мир цифр. Вечером в казино Пушкарёву решили не брать. Во-первых, собиралась уже знакомая компания. Во-вторых (и это было главным) — ожидались девушки. Катя сидела в номере, пытаясь работать над диссертацией, но мысли отказывались складываться в стройные предложения. Перед этим она долго стояла у зеркала, позволив себе опасную роскошь — сменила строгий костюм на любимые джинсы и тонкую белую водолазку. В этом привычном образе она наконец почувствовала себя собой. И всё же непонятная подавленность не отпускала. "Может быть, дело в атмосфере этого клуба?" — мелькнуло у неё. В "Зималетто" все давно привыкли к её нестандартной внешности, а среди этой показной роскоши Катя ощущала себя чужой. Казалось, даже Жданов её стеснялся. Она привыкла к тому, что он относится к ней почти как к функции - и её это вполне устраивало. Даже в диссертации она почти ничего не написала о нём, потому что писать было нечего. Для него она - инструмент. Но здесь, в клубе, он вдруг начал прятать её за спиной, вёл себя отстранённо и закрыто. Катя с удивлением осознала, что чувствует разочарование. "Какая мне разница? - подумала она. - Нужно просто дописать диссертацию и уйти. Главное, чтобы никто не узнал, что компания в залоге". Но тягостное чувство в груди не проходило. Внезапно зазвонил телефон: Катерина, - раздался в трубке голос Малиновского. - Спускайтесь, дорогая. Здесь Лерман хочет обсудить цифры. Катя вздохнула и посмотрела на свой невзрачный серый костюм. Через десять минут Пушкарёва уже сидела за барной стойкой рядом с Владимиром Лерманом, который, казалось, совсем не замечал её скромную юбку и оживлённо с ней беседовал. По крайней мере, так выглядело со стороны. — Так-то лучше — подчинённые работают, начальники отдыхают, — подколол Малиновский Жданова. Действительно, со стороны картина была именно такой. Оба сидели за покерным столом: к плечу Романа прильнула длинноногая модель, такая же расположилась слева от Андрея. — Ты пока тоже работаешь, мы здесь не просто так, — напомнил ему Жданов. Андрей проследил за взглядом Малиновского. За стойкой Катя разговаривала с Лерманом, но в её облике что-то изменилось. Жданов нахмурился. Та же серая юбка, те же очки... но волосы распущены, пиджак снят. Она сидела вполоборота, лицом к Лерману. Андрею показалось, что тот стоит слишком близко для делового разговора. Когда Катя заправила прядь за ухо, Лерман задержал на этом жесте взгляд. Они о чём-то рассмеялись. Жданов невольно приподнялся. — Так, ты играешь? — Малиновский вернул его на место. Андрей сглотнул, рассеянно кивнул, не отрывая глаз от Пушкарёвой. — Андрюша, куда ты всё время смотришь? — докучала модель, чьё имя он уже забыл. — А ты не видишь? — хихикнула её подруга. — Андрюша следит за своими деньгами. Вон они, у барной стойки — в этом уродливом сером кошельке. Андрюш, ты же президент модного дома, мог бы найти что-то стильное. — Например, красный лакированный, — модель демонстративно задрала ногу в таких же сапогах, отвлекая Жданова от наблюдения за Пушкарёвой. — Или чёрный кожаный, — вторая наклонилась к Малиновскому, открывая глубокое декольте. — Да мы... — растерянно пробормотал Роман, — предпочитаем хранить деньги в банке. Модели захихикали. Их смех слился со звонким смехом Пушкарёвой, раздавшимся от барной стойки. Малиновский и Жданов синхронно повернули головы. — Пойду проверю... как идут дела, — мрачно произнёс Андрей, поднимаясь. — Что-то я не припомню, чтобы она так смеялась... — нахмурился обычно невозмутимый Роман. — Катя, ну это было исчерпывающе! — Лерман выразительно кивнул. — Вы настоящий профессионал. Так и быть, я вложусь в ваше предприятие. — Предприятие совсем не моё, — улыбнулась Пушкарёва. Владимир жестом подозвал бармена: — Давайте выпьем по бокалу шампанского. — Даже не знаю... — Катя смутилась. — Я всё-таки на работе... — Смею предположить, что ваша основная задача на сегодня — убедить меня, — проницательно заметил Лерман, заглядывая ей в глаза. Его губы растянулись в улыбке. У него был лёгкий немецкий акцент, светлые волосы и холодные голубые глаза, в которых вспыхивали неожиданные искорки, когда он смеялся. — Тем более ваши начальники сейчас тоже отдыхают, — он кивнул в сторону Жданова и Малиновского. Катя мельком увидела, как модель небрежно закинула ногу на колени Андрея. — Ну что ж... давайте! Бокалы звонко встретились. Катя сделала маленький глоток, заметив, как пристально за ней наблюдает Владимир. — Катя, я понял, почему вы мне так знакомы... — Пушкарёву будто обдало ледяной водой. — Не понимаю... — Вы же мой главный соперник! — ? — Вы из "Бремена"! Это вы первое место заняли! — Лерман с размаху хлопнул ладонью по стойке. — Правда? А вы...? — А я играю за "Ксеп"! Уже десять лет. В прошлом году мы выиграли, — с гордостью добавил он. — А мы тогда даже отборочные не прошли! — Значит, этот год — ваш, Катя, — он снова чокнулся с ней, и бокалы зазвенели. В этот момент на барную стойку упала тень. Лерман замер, уставившись куда-то за Катино плечо. — У вас всё в порядке? — раздался за спиной мрачный голос Жданова. — Андрей! — Лерман широко ухмыльнулся. — Можешь поздравить — я вкладываюсь в ваше предприятие. Жданов молча пожал ему руку: — Мы вас не подведём. — Если у вас работают такие специалисты... — Владимир многозначительно посмотрел на Катю, — я вам доверяю. Катя напряглась: — Мне, пожалуй, пора... нужно доделать таблицы. — Я вас провожу, — Лерман поставил бокал. — Я сам, если не возражаешь, — резко вставил Жданов. — Нам с Екатериной Валерьевной нужно кое-что обсудить. Он взял Катю под локоть и буквально уволок от опешившего Лермана. — Что вы хотели обсудить? — спросила Катя, когда они остановились у лифта. — О чём вы говорили? — О работе. Показала план развития, цифры, расчёты потенциальной прибыли... — И что там было такого смешного? — Не понимаю... — Я слышал ваш смех. — Да он просто пошутил... В чём проблема? — Катя раздражённо посмотрела на Жданова. Тот нервно переминался с ноги на ногу, уставившись в пол. — Вы мне не доверяете! — Катя всплеснула руками. — Дело не в этом... — Ну конечно! — Пушкарёва скрестила руки на груди. — Катя, вы с ним... — Что? — Флиртовали, вот что! — Это абсурд! — Совсем не абсурд! Это наш инвестор, это непрофессионально! — Это ложь! — Я всё видел! Катя стремительно шагнула в подъехавший лифт и бросила Жданову: — А что профессионально? Молча стоять за вашей спиной с папкой? Двери закрылись, оставив её вопрос без ответа. К остолбеневшему Жданову подошёл Малиновский: — Об этом я и говорил... — Замолчи. — Ты переписал компанию на человека, которого толком не знаешь.

***

Александр Воропаев разговаривал по телефону с младшей сестрой. — Кира, родная, ну как ты там в Праге? Рассказывай! По ответному тону Киры было понятно — звонок брата явно разбудил её. — Ну как же, хочу узнать, как поживает моя любимая сестрёнка. — И как у "Зималетто" дела, полагаю, тоже? — ехидно предположила Кира. — Имею право поинтересоваться. Всё-таки я акционер, — парировал Александр. — Саш, я правда смертельно устала. Давай в Москве встретимся и всё обсудим, — Кира резко положила трубку. Воропаев хмыкнул, откинулся в кресле и щёлкнул пультом. Начиналась его любимая игра. Сегодня он поставил деньги на телезрителей.