Глава 16. Точка кипения.

Катин понедельник начался кувырком. Она не выспалась – вернулась домой после игры в два часа ночи. Еле нашла очки «рабочей Кати», а потом узнала, что Жданов заболел. Пришлось срочно перекраивать его график, переносить встречи или отправлять на них Малиновского. После обеда Пушкарёва наконец-то добралась до договоров, и вдруг поняла, что сегодня до вечера их нужно было отправить в банк с подписью Жданова. — Чёрт! — Катя схватила телефон. Андрей ответил хриплым голосом, явно простуженным. — Документы? — кашлянул. — Да, подпишу. Пришлёте с Фёдором...? — Мне придётся самой приехать. Фёдор сегодня до конца дня развозит буклеты... Через сорок минут она стояла на пороге его квартиры. Жданов открыл дверь в мятом свитере, с покрасневшим носом и чашкой чая в руке. — Заходите, — буркнул. — Только не подходите близко, гриппую. Катя переступила порог, но неловко зацепилась каблуком за коврик. Он поймал её за локоть. — Осторожнее, — отпуская её руку. Катя отпрянула, торопливо доставая документы. — Подписи нужны на каждой странице, где галочки. Он кивнул, прошёл в комнату и устроился за столом. Катя наблюдала, как он методично расставляет подписи. — Сзади еще, — она показала на дополнение к договору. — Спасибо, — Жданов откашлялся, отводя глаза. — Как выходные провели? — Хорошо, — её губы дрогнули в лёгкой улыбке, но взгляд остался неуловимым. — Читала, отдыхала. — Всё? — он прищурился, ловя её реакцию. Ему показалось, что что-то не так. — А что, должно быть что-то ещё? — Да нет, просто сам не помню, когда проводил выходные дома, — он задумчиво продолжил. — Никаких выходов, встреч… — Я люблю тишину, — она чуть прикусила губу. Жданов наконец поднял взгляд. Глаза блестели лихорадочно, но в них читалось что-то ещё — то, от чего у Кати ёкнуло под рёбрами. Катя первая отвела глаза. — Надо срочно отправить документы. — Подождите, — Жданов откинулся на спинку стула. — Надо еще обсудить отчёт по «Серебряному». — Какой отчёт? — Тот, что ты в пятницу прислала. Там цифры по логистике не сходятся. Катя нахмурилась. Она перепроверила всё трижды. — Не может быть. — Может, — он кашлянул. — Я на выходных цену сбил. Разберём. — Вот, смотри, — он повернул экран. — Ты учла только центральный склад, но у нас ещё перевалочные пункты в Подольске. Катя наклонилась, стараясь не дышать на него. Их плечи почти соприкасались. — Да, но там же временное хранение, они не должны влиять на общий оборот... — Должны, если... – Андрей резко повернулся к Кате и замер. Катя почувствовала, как его дыхание обжигает её щеку. — Прости, — пробормотал он, но не отодвинулся. Он сколько угодно мог говорит себе, что их первый поцелуй был случайностью, но второй – точно нет. Его губы обожгли её. Катя почувствовала, как земля уходит из-под ног, и вцепилась в его свитер. Горячие ладони обхватили талию. Андрей прижал Катю к себе, вздрогнул, когда услышал, как она застонала в ответ. Руки сами собой скользнули ниже, прижимая ее бедра к себе. — Так нельзя... — прошептала она, отрываясь, но ее руки все еще цепко держались за его плечи. — Почему? — он прижал лоб к ее лбу, тяжело дыша. — У вас температура, помутнение сознания... — Это точно... — Я на вас работаю, это неправильно. Андрей, казалось, не слышал её. Поцеловал в шею, Катя порывисто вздохнула. — У вас невеста... Он вздохнул и на секунду оторвался от неё, будто собираясь что-то сказать. Воспользовавшись моментом, Катя схватила подписанные документы и побежала к выходу. — Катя! Хлопнула дверь. Жданов остался стоять посреди комнаты. Что за чертовщина? Он болел, у него температура под сорок, а он только что целовал свою помощницу так, будто от этого зависела его жизнь. Катя выбежала из подъезда. Пальто нараспашку, шапка набекрень. - Пушкарёва! – голос Киры из-за спины заставил Катю резко обернуться. – Вы здесь что сделаете? Стыд опалил щеки. - Документы на подпись привозила, - ответила Катя хриплым голосом. Какой кошмар! - Бедный Андрей, - покачала головой Воропаева. – Даже поболеть ему не даёте. Катя поспешно отвернулась и помчалась на остановку. Вслед за ней с парковки у дома плавно выехала неприметная серая машина. Андрей молча наблюдал, как Кира хлопочет вокруг него. Сидел, насупившись, отвечал машинально. Страшно представить что было бы, если бы Катя не ушла. — Температура есть? — Кира потянулась ладонью к его лбу, но он машинально отклонился. — В порядке. — Не похоже, — она вздохнула и направилась на кухню. — Чай сделаю с лимоном. И раздевайся, ты весь взмок. Андрей покорно снял свитер, наблюдая, как она двигается по квартире — уверенно, привычно. Ставит чайник, достаёт ложку, поправляет штору. Всё правильно. Всё как всегда. И всё не то. — Ты сегодня какой-то странный, — Кира бросила ему пакетик с порошком. — Раствори и выпей. Он поймал на лету, даже не взглянув. — Спасибо. — Что-то случилось? — Ничего. Устал. Он встал, подошёл к окну. За стеклом — снег, уже зажигаются фонари, чьи-то следы на тротуаре. Катины следы. — Андрей. Он не обернулся. — Ты же понимаешь, что между нами ничего не изменилось? — её голос дрогнул. — Даже если какая-то твоя... — Не заканчивай эту фразу, — предупредил он тихо. Тишина. — Я пойду, — наконец сказала Кира. — Ты явно не в настроении. — Я болею, Кира! — У тебя всегда найдутся причины! Дверь закрылась. Жданов остался один. На другом конце Москвы Катя лежала на диване, уткнувшись лицом в подушку. В комнате было темно — она не включала свет, будто боялась, что яркий свет выставит напоказ её стыд. "Как же так получилось?" Всё тело горело от воспоминаний. Его губы, руки, дыхание. Она ответила ему. Не просто позволила, а ответила — страстно, безрассудно, забыв обо всём. Катя закусила губу. Вот в чём ужас. Катя избегала отношений. Даже сейчас, спустя два года, она помнила, как после ужасного расставания с Денисом плакала от обиды. После него она закрылась, замкнулась, спряталась от всех. Слишком было больно. Катя сосредоточилась на карьере. Стала учиться в два раза усерднее. Но сейчас... Катю как будто лихорадило. Казалось, все чувства вдруг вырвались из-под замка. Её трясло. От ярости? От желания? От страха, что она больше не сможет всё контролировать? Катя резко поднялась, подошла к зеркалу. — Всё, хватит, — сказала себе вслух. — Ты не та, кто теряет голову. Ты не та, кто разрушает чужие отношения. Отражение молчало. Она повторила твёрже: — Ты сильнее этого. Весь следующий день пролетел мимо неё. Андрей не звонил, а она работала как будто на автомате. Вечером дома Катя снова сидела на подоконнике у окна и вглядывалась в хлопья снега, медленно накрывающие Москву. Телефон завибрировал. Катя похолодела, увидев входящий номер. - Да, Андрей Палыч. - Кать, спустись...спуститесь, пожалуйста, ненадолго. Я у вас во дворе. - Андрей Палыч, уже поздно... - Кать, пожалуйста. Пушкарёва вздохнула и слезла с подоконника. Он стоял у подъезда, кутался в пальто. - Зачем вы приехали, вам надо быть дома, вы же болеете! – расстроилась Катя. Андрей болезненно усмехнулся. - Мне уже лучше. Пойдём сядем в машину, - он оглянулся вокруг. Мимо прошла женщина с ребенком. – Нужно поговорить. Катя сглотнула и молча направилась вслед за ним. - Кать, - начал Андрей, когда они сели. - Не надо, пожалуйста, не извиняйтесь опять, - Катя скривилась. – Я всё...понимаю. Я только об одном прошу – это нужно прекратить. Андрей тяжело вздохнул и снял очки. - Кать... – он откинул голову назад и нежно посмотрел на неё. – А если я не хочу? По спине Пушкарёвой пробежали мурашки. - Это неважно...это неправильно, у вас есть невеста. - Ты и сама лучше меня знаешь, какие у нас с Кирой отношения, - перебил он. – Все разваливается, а я, признаться, этому даже рад. Он покачал головой. - Я так не могу, я так не хочу... – Катя закрыла лицо руками. - Кать, я... – он потянул её за руку, поправил прядь у лица. Катя вспыхнула. – Хотя бы не ври, что ты этого не хочешь. - Какая разница, если... - Разница в том, что я без тебя не могу! Зорькин шёл на традиционный ужин к Пушкарёвым. Метель разбушевалась не на шутку, очки залеплял снег, Коля, сощурившись, пробирался через двор. В арке стояла шикарная машина с выключенными фарами. Коля залюбовался шедевром западного автопрома, как вдруг заметил, что на переднем сидении страстно целуется парочка. - Была бы у меня такая тачка... – мечтательно хмыкнул Зорькин и пошел дальше. - Кать... – Андрей тяжело дышал ей в шею. - Мне пора, - Пушкарёва, растрепанная, сидела у него на коленях. Заколка завалилась куда-то под сиденье, очки валялись на полу, рука Андрея под её блузкой. - Ещё пять минут, - он укусил её за нижнюю губу, она обняла его за шею, как вдруг сиденье под ними резко опустилось назад. Катя охнула, Андрей рассмеялся и прижал её к себе. - Кажется, ты рычаг задела... Эти «пять минут» у них продолжались уже второй час. Поцеловав её еще раз, Андрей сам отстранился. - Ладно, беги, - с сожалением сказал он. Говорил одно, а делал другое: одна рука гуляла по Катиной груди, другая гладила её по бедру. - Андрей... – Катя прижалась к нему. - Ну ладно-ладно, - он нехотя отпустил её. – Беги, а то я тебя не отпущу. Катя наскоро застегнула пуговицы на блузке, нашла очки и, засмущавшись, чмокнула его в губы. Выскользнула за дверь – вслед за ней в салон влетел холодный ветер. Андрей выдохнул, закинул руки за голову и мечтательно улыбнулся.