Глава 15. Победы и поражения.

Жданов до конца дня так и не появился в кабинете. Сначала пропадал на производстве – передал об этом через Тропинкину, потом и вовсе уехал в неизвестном направлении. Ровно в 18:00 Катя выскользнула из президентского кабинета и помчалась на тренировку. Эта неделя перед игрой должна была быть особенно напряженной. - Катерина Валерьевна, - вкрадчивый мужской голос раздался с места Виктории (та, пользуясь отсутствием начальства, с обеда так и не вернулась). – Не уделите ли вы мне пару минут? Катя поморщилась, чертыхнулась про себя и развернулась на каблуках к Воропаеву. - Уделю, конечно! В следующий четверг с 14:06 до 14:08, устроит? - Какая вы стали дерзкая! – Александр радостно хлопнул в ладоши. – Что же это на вас так повлияло? Деньги? Власть? Статус? - Никотиновая интоксикация, - поджала губы Пушкарёва. - Как интересно! Кейт, один вопрос, - Воропаев хищно подбирался к Кате. – Где вы храните настоящие, а не липовые отчёты? - А может вам и ключи от квартиры, где деньги лежат? – устала от допроса Катя. - Не отрицаете, значит, ну, хорошо! – Воропаев близко пригнулся к Катиному лицу. – А какую музыку вы любите? Катя опешила от того, как внезапно акционер сменил тему. - По вашему образу могу предположить, что-то начала прошлого века. - Судите по внешности? – усмехнулась Пушкарёва. - Всегда! Только поверхностные люди не судят по внешности! – Воропаев поправил очки Пушкарёвой. Та отодвинулась и добавила: - Оскар Вайлд. - Верно! Играем с вами! - Играйте сами с собой, Александр Юрьич. Рабочий день окончен. Катя надела уродливую вязаную шапочку и вышла за порог. - Не Катерина, а кот в ждановском мешке!

***

- Малиновский! – гаркнул Жданов с порога. – Мне почему сейчас звонят иностранные дистрибьютеры и жалуются на тебя?! Роман почесал затылок. - Даже не знаю, а что говорят? - Ты что серьезно зашел к ним с фразой «Наш товар, ваш купец»?! – Жданов рвал и метал. Лицо Малиновского выразило радостное узнавание. - А, так я это! Шутил! Налаживал международные связи через фольклор! – Роман изобразил присядку и хлопнул в ладоши. - Ты не мог бы на будущее свой юмор на переговорах куда-нибудь прятать? - Ну знаешь, мой юмор не геморрой, чтобы его… - Рома! - Ладно-ладно, - примирительно начал Роман. – Ты чего такой заведенный с утра? С Катериной объяснился? - Не совсем, - Жданов сел на стол Малиновского и потупился. — Это как? - Поругались. - Час от часу не легче. Жданов, ты нашу Катерину лучше бы в Диснейлэнд отправил вместо того, чтобы катать её на твоих бюджетных американских горках! Жданов продолжал крутить в руках ручку. - Давай, Андрей Палыч. Не знаю, что вы там не поделили опять, но мы не в драмтеатре работаем, руки в ноги и в кабинет президента: просить прощения. Когда жизнерадостный Малиновский и упирающийся Жданов ввалились в кабинет президента, Катя разговаривала по телефону с Зорькиным. — Ну хватит дуться, Коленька. Я же не специально, — раздавался мягкий, почти нежный голос Кати. — Ага, конечно. Ты просто случайно забыла, что обещала мне помочь! Я уже неделю не могу эту ошибку найти, — ворчал Зорькин. Малиновский замер, приподнял бровь и шепнул: — О-о-о, да у нас тут снова сердечные дела? Жданов нахмурился и прислушался. — Ладно, ладно, виновата. Завтра точно освобожусь вовремя и поищем вместе, — Катя говорила так ласково, что Андрей невольно сжал кулаки. - В прошлый раз Пушкарёва в трусах что-то прятала, теперь вот искать собираются, - прыснул Малиновский. — Ну, Катюха! Обещаешь? - не унимался Зорькин. — Обещаю. Малиновский фыркнул и толкнул Жданова локтем: — Ну всё, Палыч, поздравляю. Катерина там совсем размякла, иди мирись скорее, пока у неё любовная лихорадка не прошла! Андрей бросил на него убийственный взгляд, но Роман лишь беззаботно махнул рукой: — Ладно, герой-любовник, дальше сам разбирайся. Я свое дело сделал. И прежде, чем Жданов успел что-то ответить, Малиновский ловко юркнул за угол, оставив его одного перед дверью. Андрей заколебался, но, стиснув зубы, все же постучал. — Войдите. Жданов сделал шаг внутрь, дверь захлопнулась, и воцарилось тягостное молчание. — Вы что-то хотели? – Катя сидела за столом при свете одной лишь настольной лампы. «Как на допросе,» - мелькнуло у Жданова. — Я... — начал Жданов, глядя куда-то мимо Кати. — Хотел контакты поставщиков попросить. — Так, я же вам все продублировала. Папка на рабочем столе есть… — Да как называется? — «Контакты поставщиков». — Удобно. Жданов продолжал стоять на месте. — Я… - начали оба. — Извините, - вступил Жданов. — Нет, это вы простите, - неловко улыбнулась Катя. — Я хотел извиниться. Я перегнул. Катя смущённо опустила глаза. — Я тоже перегнула. — И насчёт пятницы я… — Не волнуйтесь, с кем не бывает… - перебила Пушкарёва. «С кем не бывает? А с кем бывает?» - раздался внутри голос подозрительно похожий на Зорькина. — Я просто…ну, вы понимаете. — Я понимаю, - заверила Катя, мечтая, чтобы Жданов вышел, наконец, из кабинета. На её щеках уже можно было яичницу жарить. — Ну, я пойду? – раскланивался Жданов смущенно. — Идите-идите, - согласно закивала Пушкарёва, когда тот начал отступать спиной к двери. Улыбаясь и кланяясь, Жданов вывалился за дверь. Катя опустилась на стул и сразу же вскочила: — Андрей Палыч! — Да! — Жданов влетел в кабинет, задев плечом косяк. — А вы… — Катя замешкалась. — Посмотрите, пожалуйста, отчеты по «Никамоде». Пушкарёва протянула папку. Жданов быстро схватил её, стараясь не коснуться Катиных пальцев, и выскочил за дверь. Через десять минут голова президента компании снова протиснулась в Катину каморку. — Катя… — Да! – Пушкарёва вскочила. Хорошо хоть воинское приветствие не отдала. — Хотел уточнить тут… — Конечно-конечно. — Это... — он указал пальцем. — Что-то не так? — Катя нахмурилась. — Нет, нет... просто... Зорькину зарплату подняли? — Да, вчера оформила. Разве это проблема? — Нет-нет, всё в порядке, — Жданов заставил себя улыбнуться, но в голове уже крутились шутки Малиновского про "сладкую парочку". Зарплата Зорькина была увеличена. Без его согласования. «И за какие такие заслуги, интересно?» - подумал Жданов, выходя в приемную…и оштрафовал Клочкову за внешний вид.

***

Через пару дней Пушкарёва, Стариков и Зорькин сидели в кофейне за пару кварталов от Катиного дома. Катя постоянно оглядывалась, Зорькин барабанил пальцами по столешнице, один лишь Стариков сидел с невозмутимым лицом. - Ну и долго еще ждать? – Коля заметно нервничал. - Коль, мы сидим пару минут, - заметила Пушкарёва. Она и сама отчего-то переживала. - И чего это они решили знакомиться? Надо было костюм надеть, - Зорькин осмотрел свой неприглядный коричневый свитер. - Перестань, мы не твой внешний вид обсуждать будем! – отмахнулась Катя. - Ну да, ты-то их уже приучила, каждый день на твои кофты с рюшами смотрят. А увидят нас вместе и подумают: «Господи, мы же открыли благотворительный фонд для ботаников». - Меня к вам не записывайте, - заметил Стариков. Он как всегда был одет в белую рубашку под черный пиджак. Илья не гнался за модой, но всегда одевался в классическом стиле. - Коля! Я тебе зарплату повысила, иди да купи себе одежду. - Я не могу, я на машину коплю! - У тебя же есть, - Катя вспомнила раритетную и видавшую виды «Волгу», на которой он возил их на игры. - Смейся, смейся, Пушкарёва. Вот возьму, - Зорькин показал в окно на подъехавший «Порш Кайен», - такую вот малышку, будешь завидовать и умолять меня подвезти. - На такой меня уже подвозили, - задумчиво пробормотала Пушкарева, наблюдая, как из машины выходят Жданов и Малиновский. Андрей с интересом рассматривал троицу, устроившуюся за угловым столом, и чувствовал себя учителем в школе. Во-первых, все трое были очень молодыми и какими-то неотесанными. Вид серьезного адвоката в строгом костюме портили чересчур розовые щеки с сохранившейся детской припухлостью. Сложно было поверить, что Зорькин, какой-то весь угловато-нервный, в своём куцем свитере, увеличил начальный капитал фирмы (Катину взятку от «Ай-ти Коллекшн) в пять раз. Пушкарёва, сидевшая между ними, тоже выглядела как школьница, которую вызвали к директору «на ковёр». - Кхм, мда... – кашлянул Малиновский. – Походу в настолки играть будем. - А это наши главные кредиторы, Роман, поуважительнее, - Жданов махнул рукой и направился к столу. Через тридцать минут, обсудив все тонкости процесса в узком кругу, Жданов сделал еще один вывод: эти трое настоящие профессионалы своего дела. Странноватые, но профессионалы. Впечатление, конечно, немного испортили узко-экономические и категорически несмешные шутки Зорькина, но в остальном все прошло гладко. Уже на обратном пути Малиновский, который, кажется, почти всю встречу просидел в легком шоке, заметил: - Эх, Жданов, и кто нас теперь может обвинить в том, что мы далеко от народа? Мы, кажется, на самое дно опустились. Представь, если мы всех троих в «Зималетто» устроим? - У Милко будет нервный срыв, - захохотал Андрей. - Да уж, он одну Пушкарёву с трудом на дух переносит, а тут еще к ней такой довесок. - Шутки шутками, а нам обязательно нужен юрист в штат, и толковый финдир на постоянку. Малиновский удивленно посмотрел на него. - А что? Да, опыта у них мало, но на вырост неплохие специалисты, - продолжал Жданов. Лоска они еще наберутся, одежду и машины купят, а такие мозги на дороге не валяются. Плюс представь себе, какая высокая у них мотивация относительно их богатеньких ровесников. - Пушкарева странно на тебя влияет, - хмыкнул Роман.

***

Шесть человек в чёрном стояли на улице в кругу. На плотную костюмную ткань падал снег, всё вокруг светилось огнями. - Минута до начала! - Ребята, послушайте меня. Прямо сейчас, - Илья Стариков уверенно улыбнулся. - Мы выходим туда, где решается, кто мы. Не по таблице лидеров, не по цифрам счета, не по прогнозам. А по тому, что у нас здесь, – он постучал себя в грудь, - и здесь, - коснулся виска. Перед тем как мы выйдем туда, я хочу чтобы вы знали. Вы лучшие люди, с которыми я играл. Вы исполнили мою мечту, и каким бы ни был результат, я всегда буду вам благодарен. - Тридцать секунд! - А сейчас мы садимся за этот стол не просто как шесть умных людей. Мы садимся как команда, которая умеет думать вместе. Знаете, в чём главный секрет? Это не просто вопросы и ответы. Это битва нервов, скорости и доверия. Там, где один застрянет, другой подхватит. Там, где кажется, что ответа нет, он появится, если мы не будем сдаваться. Сегодня мы играем не против вопросов. Мы играем против собственных сомнений. И наша главная задача не проиграть самим себе! На фоне включился белый шум. Таймер начал обратный отсчет. Они построились у входа в «Охотничий домик». На улице шёл снег, но Кате было не холодно. Мандраж смешался с адреналином. По спине бежали мурашки, дыхание сбилось. Коля, стоявший за её спиной, вдруг сжал её руку. Вдох. Что наша жизнь? Игра! Александр Воропаев, устроившийся в любимом кресле, с интересом смотрел на представление игроков. - Сегодня играют: студент третьего курса исторического факультета Московского государственного университета имени Ломоносова Константин Левин. На свое место поспешно садился молодой рыжеватый человек с белой бабочкой. - Журналист, кинокритик Дмитрий Агеенко, - подмигнул в камеру длинноволосый шатен. - Музыкант, аспирант Московской государственной консерватории имени Чайковского, Али Метревели, - смутно знакомый брюнет с большим носом появился в кадре. - Предприниматель, экономист Николай Зорькин, - щуплый темноволосый парень спешил на своё место. - Экономист, аспирант социологического факультета МГУ, Екатерина Пушкарёва! – за стол садилась улыбчивая девушка в черном платье на тонких бретелях и с белым шарфиком из органзы. - И капитан команды: адвокат Илья Стариков! – мелодия достигла своего крещендо, когда молодой капитан с серьезным взглядом сел на своё место. - Счёт ноль-ноль. Первый раунд! Воропаев вдруг понял, что ладони вспотели. - Ну что, Екатерина Валерьевна, - сказал он сам себе. – Не подведите меня. Воспоминания об игре крутились в голове, как будто в калейдоскопе. Вот ведущий обращается к ней. - Госпожа Пушкарёва, расскажите, каково вам быть единственной девушкой в команде? - Мне нравится играть с ребятами. - Ну, скажите, наверное, 23 февраля для вас тяжелый день, - допытывается ведущий. - Зато 8 марта очень хороший! – студия смеется. Следующий кадр. - Отвечать будет Али Метревели. - Мы думаем, что это гармония, - у Али сбивается голос. Ответ оказывается неверным. Картинка скачет. - Суперблиц! Кто остается за столом? - Остаётся Николай Зорькин, - все встают, а непривычно серьёзный Коля не сводит глаз с волчка. Последний кадр. Катя отвечает на вопрос. Уши как будто заложены, она не слышит свой голос. Вздрагивает от реакции зала, все ликуют. Она ответила правильно? Воропаев довольно откинулся в кресле. Ставка сыграла. Шесть-четыре. Отличный старт для новичков. А уж этот загадочный господин Зорькин, выигравший суперблиц с первого раза, его особенно заинтересовал. Пушкарёва тоже ответила на два вопроса и, кажется, была генератором идей в команде, но лучшим игроков всё равно выбрали Николая. Воропаев набрал номер Ветрова. - Доброй ночи, Ярослав. Смотрел-смотрел... И кое-что меня теперь особенно интересует, а значит и тебя, родной мой. Нужно собрать досье на Екатерину Пушкарёву. Найди специалиста до завтра, - Александр сбросил. – Интересно, зачем вам этот маскарад, Катенька? - Это кошмар! Мы не ответили на вопрос про «Бременских музыкантов»! – сокрушался Левин. - Кто же знал, что вопрос настолько «в лоб», - оправдывался Зорькин. - В лоб я тебе чуть не дал, когда ответ услышал, - хохотнул Стариков, Коля надулся. – Ладно-ладно, ты молодец, не было версии за столом. Зато Пушкарёва сегодня как! - Я чуть не умерла от страха, ты зачем так сделал?! – возмутилась Катя. - Ну ты зато на месте придумала, умница! Теперь будем знать, за внезапными озарениями к Пушкарёвой. - Конечно, давайте, всегда мечтала о сердечном приступе в двадцать пять! - Кира, я сегодня задержусь. Где? В машине, еду на переговоры...с Синицким...да, Роман тоже со мной, - он припарковался на набережной напротив клуба, и вышел из машины. Малиновский вышел следом, облокотился о перила и закурил. - Какой же ты скучный, Андрей! Смени выражение морды лица, нас девочки ждут. На другом берегу гоготала веселая компания. Смеясь и что-то выкрикивая, толкали машину. Громко командовал водитель, высунувшись из окна, хохотала девушка. - Вот! – показал на них Малиновский. – Учись у молодежи. Какой-то металолом на себе везут, а сколько жизни и энергии. - Пойдем уже, - Жданов отвернулся от радостной сценки и направился в клуб. На душе было как-то пусто. В клуб не хотелось, к Кире тем более. Хотелось засесть где-нибудь на производстве и карманы строчить. А еще верить в то, что пик кризиса в компании преодолен. Вроде и план у них есть, и дела в гору идут, а что-то Жданова не отпускало. Какая-то неудовлетворенность сидела внутри. Ромка всегда говорил «живи и радуйся!», а у него не получалось. Андрей постановил недопитый бокал с виски на стол. - Слушай, Ром, я пойду, наверное, - Жданов запахнул полы пальто. Девочки запротестовали, Роман поднял бровь и салютовал бокалом на прощание. В машине Андрей включил первое попавшееся радио и поехал по ночной Москве. Проехал мимо родительского дома на Котельнической набережной. Вспомнил, как без спроса взял машину отца и свёз ей весь бок, пытаясь выехать со двора. Хотел произвести впечатление на девчонок. Здорово же ему тогда влетело. Проехал мимо цирка на Цветном. В ресторанчике рядом они с Кирой впервые поцеловались. Он тогда был очень влюблён, думал, как будет её добиваться, а добиваться оказалось не нужно было. Вспомнил, как обрадовались родители. Казалось, они только этого и ждали. Андрей мчался по Москве, пока не понял, что почти сделал круг и вот он на Киевской, рядом с «Зималетто». Затормозил напротив монументального здания, нащупал в бардачке пачку сигарет. - Мы можем быть только на расстоянии и в невесомости... – раздавалось в динамиках. Андрей хмыкнул и вышел из машины. Закурив он долго смотрел на темное большое здание. Центр его жизни. Все всегда крутилось вокруг него.