Часть 2. Наизнанку. Глава 26. Идеальная пара.

Две недели спустя

Катя захлопнула дверь с такой силой, что с полки слетели папки. — Ты вообще понимаешь, что твои выходки сделали из меня посмешище?! — она шипела, сжимая кулаки. Новое платье — элегантное, тёмно-синее, с открытыми плечами — вдруг стало ей тесно. Андрей едко рассмеялся: — Серьёзно? Это говоришь ты, которая весь вечер виляла бедрами перед этим... что у него, ресторан? — его голос стал опасным. — Как он там? "Мармеладофф"? Катя ощутила, как жар поднимается к щекам. — Мы обсуждали меню для презентации! — А он думал, как бы снять с тебя это платье, — Андрей сделал шаг вперёд. Его пальцы впились в галстук, будто ему не хватало воздуха. Катя резко обернулась. — Это профессиональное общение! — Как и у меня! — Я твой «деловой этикет» прекрасно знаю, один раз даже ночевала здесь, поддерживая «рабочую этику»! Они стояли так близко, что Катя видела, как расширяются его зрачки. В каморке пахло её духами, его одеколоном и чем-то неуловимо электрическим. — Ты ревнуешь, — довольно хохотнул он. — Вот ещё! Я просто не хочу, чтобы завтрашние газеты написали невесть что, про твои «рабочие» отношения с моделями! Господи, и зачем я только согласилась на этот спектакль! - Обманщица! Они стояли так близко, что Катя чувствовала, как поднимается его грудь. Гнев смешивался с чем-то другим — острым, животным, от чего перехватывало дыхание. — Ненавижу тебя, — прошептала она, но её голос дрогнул. Он впился в неё с яростью, в которой не было ничего нежного. Не поцелуй, а наказание. Катя вскрикнула, но тут же вцепилась в его волосы, притягивая ближе. Андрей приподнял её, посадил на край стола — бумаги полетели на пол. — Ты... ты сволочь... — она задыхалась между поцелуями. — А ты — лгунья. Его пальцы нашли тонкое кружево трусиков, и Катя ахнула, вжимаясь в него. Она чувствовала, как он хочет её — несмотря на злость... Его зубы впились в шею, оставляя метку. Дверь распахнулась. — Босс, у нас... о. — Малиновский замер на пороге. Андрей резко отпрянул. Катя сползла со стола, дрожащими руками поправляя платье. — Выйди, — прошипел Жданов. Когда дверь закрылась, они снова стали чужими. — Это было ошибкой, — сказала Катя, вытирая размазаную помаду. Андрей закрыл глаза, будто собираясь с силами. Потом резко отстранился. — Это не конец, — прошептал он. Катя, всё ещё дрожа, поправила платье. — Очень даже конец. Когда дверь за ним захлопнулась, она медленно сползла в кресло. Губы горели, а в груди — ныло. "Чёрт. Чёрт. ЧЁРТ!"

***

После совета.

- Катя... – резкий запах ударил в нос. Поморщилась. В поисках свежего воздуха вздохнула ртом. Катя медленно открыла глаза. Перед ней плыли размытые силуэты: встревоженное лицо Андрея, холодные стены кабинета, Юлиана Виноградова, сжимающая ее руку. В висках стучало, в горле пересохло, а где-то на задворках сознания звенел голос совета директоров, выкрикивающий обрывки фраз: «Диссертация… манипуляция… предательство…» — Ты в порядке? — Юлиана мягко провела салфеткой по ее лбу. Катя кивнула, нашла взглядом Андрея. Он стоял вполоборота, сжав кулаки. Его лицо было каменным, но в глазах — буря. Резко выдохнул и вышел из кабинета. - А где...все? Юлиана вскочила, подлетела к кувшину с водой и наполнила два стакана. Катя плавно села на диване. - Кто где...обсуждают...сама понимаешь! - А...Андрей? - А Андрей твой – герой, конечно, тоже мне, – Юлиана покачала головой. – Вынес тебя сюда, потом вернулся, полез бить морду Воропаеву, орал что-то про фальсификации, про то, что это не его собачье дело, что это ваше личное, засудить обещал...и всё в таком духе. Катя нервно сглотнула. Он её ещё и защищал! - Ну и устроили вы, Катерина! Спасибо! Добавили мне работы! – Виноградова была жутко возмущена. - Вы сейчас о чём? – Катя залпом выпила воду и попыталась встать, но была остановлена рукой Юлианы. - Как это о чём? Статья эта внезапная...Чёрт бы её побрал! А я такой красивый разворот для показа у L’Officiel одобрила... Ладно! – внезапный прилив бодрости и позитива ударной волной прошёлся по поникшей Кате. – Я уже придумала, как всё исправить. И Юлиана действительно придумала. Так, что продажи взлетели выше небес. Жданов крушил кабинет Малиновского. Женсовет в страхе сбежал в курилку, а сам несчастный обладатель «комнаты для битья» сидел в углу, обняв картину, и с грустью наблюдал за тем, как Жданов кидает в стену стаканы, пинает стул, выкидывает из принтера бумаги, вслед за ними кидает принтер, и рефлексировал о конечности бытия. Вот вам, Катенька, и совет директоров! Гнёта только прибавилось. - Я ей...а она! Она! Там такое! – вопли Жданова должно быть слышали на производственном этаже. Наконец, он выдохся и опустился на стол. – Так вот она, значит, как меня видит. Как там было? «Авторитарное руководство с низкой компетентностью»? Роман осмелился подать голос: - Ну, может это и не про тебя... - А про кого же еще?! – Жданов снова вскочил. - Жданчик, милый, успокойся, подыши...выдохни. Раз-два-три...нет, виски тебе больше не надо, - Малиновский аккуратно вынул из рук президента заветный стакан. – Успокойся и подумай вот о чём. О благополучии компании, про это-то Воропаев ничего не выяснил, слава богу, - Роман просто сиял. Андрей мрачно смотрел на его радостную физиономию, и совершенно не понимал, как Малиновский находил поводы для радости. Настоящий талант. Или настоящее безумие. - Господи, - Жданов хлопнул себя по лбу. – Я же компанию на неё переписал. Я же верил ей, как себе! Больше чем себе! Малиновский посерьёзнел. - Здесь мы может и прогадали, Жданов. Но тебе...надо с ней поговорить, вот что. Ты себя не накручивай... - Она мне врала! Всё это время! Кто ей мешал рассказать, а? Я бы всё понял, я бы... Жданов опять разошёлся не на шутку. Рвал и метал, а через полчаса вернулся в свой кабинет с мрачным лицом. Не обращая внимания на Юлиану, схватил Катю за руку и вышел с ней. Прошли через приёмную, мимо столпившегося женсовета. Девочки, поначала обрадовавшиеся, испуганно смотрели им вслед. Когда сели в машину Катя начала было говорить, а он не глядя на неё, остановил её одной рукой. - Я пока не хочу ничего обсуждать. И отвёз ей домой. Растерянная и несчастная Пушкарёва поднялась к себе, закрылась в комнате и совершенно по-детски расплакалась.

***

План был просто безумный. У Кати в голове мелькало, как Роман с Юлианой, внезапно спевшись, начали убеждать их в том, как им следует поступить. - Итак, завтра у вас будет нормальная фотосессия! Катя! Смотри на меня, - Юлиана пощелкала пальцами перед лицом Пушкарёвой. Та нахмурилась и уставилась на неё. – Катя, у нас мало времени. И вот с этим...спортивным кэжуалом нам надо что-то делать! А то подумают, что девушке Жданова пятнадцать лет! Этим утром за Катей заехал Малиновский. Позвонил ей на мобильный, и увёз в агентство к Виноградовой. Пушкарёва всю ночь не спала, хотела позвонить Андрею, но жутко боялась его реакции...все-таки он попросил оставить его в покое. Промаялась до утра, а потом вспомнила, что Жданов без её спроса отправил их личные (можно сказать интимные!) фото в журнал и разозлилась. Потом решила, что всё равно виновата больше и опять расплакалась. А затем наступило утро. В агентстве её встретила Юлиана, попричитала над её внешним видом (Катя приехала к Виноградовой в толстовке и джинсах), наказала не убиваться из-за всяких глупостей и отпоила чаем. Вскоре приехал все такой же мрачный и хмурый Жданов (и кажется, с сильным похмельем), и вот тут план Виноградовой и Малиновского свалился им на голову. - Первая заповедь, дети мои, запоминайте, - начал Малиновский. – Никаких скандалов. В «Зималетто» живёт любовь! Катя опустила глаза, а Жданов хмыкнул себе под нос. - Да-да! Эта статья – наше проклятье и дар с небес одновременно. Это же лучший пиар! Нужно привлечь внимание к коллекции, и это мы сделаем через вас. Катя, нужно срочно снять мерки, Милко подгонит на тебя некоторые новые модели...Андрей! Завтра фотосессия, нужно выглядеть прилично! В пятницу мы должны выпустить Vogue с вашей историей...Меня тут Роман Дмитрич просветил, так что над легендой нам придётся потрудиться. Ах, еще! В субботу вы идёте на мероприятие к Волочковой. Билеты уже у меня, я её предупредила. Что же я ещё хотела... Юлиана продолжала щебетать и совершенно не замечала, что Пушкарёва смотрит на неё круглыми глазами. Перевела взгляд на Малиновского. Тот лишь кивал, мол, «надо, Катя, надо». Андрей вообще на неё не смотрел. Виноградова щелкнула пальцами, и в кабинет тут же влетели два ассистента с рулетками и блокнотами. — Мерки, срочно! — скомандовала она, и Катю тут же окружили. Пока один из стилистов обмерял её талию, а второй записывал цифры, Юлиана ходила вокруг, критически разглядывая Пушкарёву. — Нужно что-то современное, но классическое... — бормотала она. — Нежное, но с изюминкой. Типа Одри Хепберн в «Забавной мордашке», да? Катя стояла, как манекен, едва успевая поворачиваться по командам. — Завтра в это же время — работа над имиджем, — объявила Юлиана. — Волосы, макияж, несколько вариантов образов. Ты должна выглядеть так, чтобы никто не усомнился, что ты — женщина Жданова. Катя хотела возразить, но стилист в этот момент наклонился, измеряя длину её ног, и она лишь покраснела. — И никаких этих... студенческих толстовок, — добавила Юлиана, брезгливо ткнув пальцем в её нынешний наряд. Когда все формальности были закончены, Катя вышла из агентства, готовая вызвать такси, но у подъезда её ждал знакомый чёрный автомобиль с затемнёнными стёклами. Окно опустилось. — Садись, — сухо сказал Андрей. Она хотела отказаться, но понимала — спорить сейчас бесполезно. Молча открыла дверь и устроилась на пассажирском сиденье. Машина тронулась. Тишина в салоне была глухой, давящей. Катя сжала пальцы на коленях, украдкой глядя на Андрея. Его профиль был резким, челюсть напряжена, взгляд прикован к дороге. — Андрей... — наконец прорвалось у неё. — Я должна объясниться. Он резко нажал на тормоз, и машина остановилась у обочины. — Ты сделаешь всё, как нужно для компании. Больше я ничего слышать не хочу. Катя почувствовала, как гнев подкатывает к горлу. — Ты серьёзно?! — её голос дрогнул. — Ты сам слил наши фото в прессу, даже не спросив меня! А теперь приказываешь, как солдату?! Андрей резко повернулся к ней, его глаза вспыхнули. — Я защищал тебя! Ты вообще понимаешь, что было бы...да тебя бы разорвали! - А меня спросить ты не подумал?! — Нет! — он ударил ладонью по рулю. — Но знаешь что? Мне уже надоело оправдываться! Катя резко распахнула дверь. — Отлично! Одна я во всем виновата! — Думай, как хочешь! Я же тупой "нувориш", мое мнение тебя вряд ли заинтересует. — Ну и прекрасно! — Ну и замечательно! Она вышла на тротуар, хлопнув дверью так, что стёкла задрожали.