Часть 4

      Шум от стычки мог привлечь внимание других зараженных. Возможности укрыться в этом доме я уже не видела. Прижимая к себе дрожащего ребенка, я забралась обратно на этаж.       — Эй, посмотри на меня, — я опустила Остина на пол.       Мальчик поднял полные слёз глаза.       — Пойдём искать твою маму?       — Мы умрем там, на улице, — шептал он.       — Не умрём, обещаю, — в этот раз я точно не исчезну, — есть что-то, что ты хочешь взять с собой?       Мы вернулись в квартиру и мальчик направился в свою комнату. Я проверяла кухонные шкафы на наличие еды для Остина, нашлась пачка печенья и несколько батончиков в шелестящей упаковке.       Мальчик вернулся через несколько минут, держа в руках небольшой рюкзак с изображением каких-то персонажей из детских мультиков. Упаковав еду, я закинула его рюкзак на плечо и присела перед ребенком.       —Ты самый храбрый мальчик, которого я встречала.       — Ты врёшь, мама говорила, что врать некрасиво, — Остин надул губы.       — У тебя нет доказательств, — я улыбнулась.       — Говоришь как мама на работе, она у меня адвокат.       — Ну вот, видишь, я уже выиграла дело, — я поднялась и взяла мальчика за руку, направившись к выходу.       За пределами дома стояла мертвая тишина. Несколько раз оценив обстановку, мы вышли на открытое пространство. В небе не летали отродья, а зараженных не было слышно и видно. Я понятия не имела, в какой стороне искать выживших. Не востановившись до конца, я вряд-ли выдержала бы полноценную стычку с отродьями или толпой зараженных. Особенно когда крылья так и не дали о себе знать. Видимо, слишком много неизвестных препаратов блокировали мои силы.       Мы блуждали до тех пор, пока небо не затянуло черной пеленой. Отродья вот-вот должны выйти на охоту. Надо было искать место для ночлега. Я вовсе не чувствовала усталости, но Остина уже клонило в сон. Движение затруднял вышедший из берегов океан и нам приходилось искать обходные пути. За все время мальчик не проронил ни слова, только время от времени крепче сжимал мою руку.       Остановившись у полуразрушенного здания, я сконцентрировалась, пытаясь уловить странные звуки. Не уловив постороннего шума, я потянула ребенка в здание. Надежно заперев дверь найденной комнаты, Остин прилег прямо на пол у стола, подкладывая рюкзак под голову вместо подушки. Я села рядом у его ног и прислонилась к мебели.       Мальчик почти сразу уснул, а я погрузилась в свои мысли. За пределами этой комнаты царил хаос, такой же как в моей голове.       Наше путешествие длилось уже два дня. В очередной раз Остин остановился под развалинами и сел на землю.       — Будешь? — он протянул мне один из батончиков в яркой упаковке, которые я положила в его рюкзак.       Отрицательно покачав головой, я оглядывалась, следя за обстановкой.       Даже среди развалин мы оставались как на ладони. Старались двигаться ближе к стенам зданий, чтобы не привлекать внимание. Мы вот-вот собирались обходить перекрывшие нам путь бетонные камни, как перед нами приземлилось отродье. Его черные перепончатые крылья подняли пыль с земли. Глаза светились красным, а на голове, словно корона, росли рога. Кости проступали через кожу, но это только придавало более ужасающий вид чудовищу.       Я толкнула мальчика за свою спину, а взгляд зацепился за торчащую арматуру из-под груды камней. Стараясь двигаться как можно быстрее, я вытащила железо. Отродье наступало. Крепче ухватившись за свое оружие, я сделала шаг вперед, уклоняясь от когтистой лапы, но тут же встретилась с крылом чудовища. Острые костяные отростки на крыльях порезали одежду задевая кожу. Но я уже пронзала плоть отродья металлом насквозь. Для большего эффекта схватилась за крыло, разрывая. Проблема была устранена.       Остин стоял, не отрывая от меня взгляд.       — Класс, — на его лице читалось восхищение.       — Надо идти дальше, — я взяла его за руку, — скоро их наверняка станет больше.       Нам удивительно везло, в этой части города было подозрительно мало отродий. Иногда встречались тела погибших, которые были изглоданы до костей. Обычно я замечала их первее и закрывала Остину глаза рукой.       Когда мы хотели сделать остановку, слух уловил приглушенные голоса людей. Мало ли, кто это мог быть, но я решила пойти дальше. Вскоре мы вышли к чудом уцелевшему зданию. Всего этажей десять. В нос ударил запах гари. Перед входом стояли двое мужчин с оружием в руках. До нашего появления в их поле зрения они негромко переговаривались, но как только наши шаги были едва различимы, они затихли. В тишине я улышала несколько щелчков. Недалеко от них горел небольшой огонь.       Едва наши силуэты стали различимы,в дверях показалась женская фигура. Мужчина сказал женщине что-то, что я не расслышала, и она вышла из здания.       На нас было направлено внушительных размеров оружие. Женщина сделала шаг вперед, всматриваясь.       — Не может быть...       — Не отходи, — серьезным тоном бросил ей мужчина.       — Позовите Саманту, — она не обратила никакого внимания на предостережение и уверенно пошла вперед.       Один из мужчин скрылся за дверью.       — Остин? Это ты? — женщина остановилась на половине пути.       — Эшли! — вскрикнул мальчик и, отпустив мою руку, побежал к женщине, которая уже ловила его в свои объятия.       Я остановилась в нескольких метрах от женщины и переминалась с ноги на ногу. Она окинула меня взглядом, не отрываясь от ребенка, и махнула головой к зданию.       Я шла следом за ней и мальчиком. В дверях показались несколько человек.       — Остин! — вскрикнула женщина и, распихав стоящих людей локтями, бросилась к ребенку.       — Мама! — мальчик обнимал свою мать так, будто она могла через мгновение исчезнуть.       Это была трогательная сцена, но мой взгляд был прикован к мужчинам с оружием. На поясе у одного и у второго висели стеклянные колбы с ярким зеленым содержимым.       Остин принялся сбивчиво рассказывать, где меня нашел и как мы с ним добирались.       — Ами убила отродье, представляешь! — с восторгом продолжал мальчик.       Вот только его восторг никто не разделил. Его мать напряглась, а стоящие рядом люди насторожились. Они меня боялись. Женщина переглянулась с мужчиной, державшим оружие. Я уже знала, что они скажут.       — Мы не принимаем чужаков, — женщина сделала шаг вперёд.       Я кивнула. Мне и не нужно было их гостеприимство.       — Она мой друг! — Остин подбежал ко мне, хватая за ноги.       Я присела перед ребенком.       — Все в порядке, у меня есть задание, которое я не могу оставить, — я на мгновение сжала его руку и отпустила.       — Не уходи, — тихо сказал мальчик, смотря мне в глаза.       — Может, мы встретимся вновь, — я потрепала ребенка по волосам и вручила ему в руки рюкзак.       В ночной тишине был слышен едва различимый плач ребенка, но я знала, что с ним теперь все будет в порядке.       У меня была цель, хоть я и понятия не имела, как ее достигну. Ноги несли меня вперед. Ветер тревожил поваленные столбы электропередач, а сваи домов издавали громкий скрип, который отражался от стен пустых домов.       Я старалась гнать прочь мысли о том, что снова осталась одна. Несколько раз мне приходилось прятаться от зараженных, но на мое счастье отродья больше не появились на пути.       Спустя долгое время я вышла к небольшому зданию. Оно выглядело довольно неприметным, но крепким, было видно, что постройка старая, а стены толстые. Судя по всему, я вышла к зданию не с главной его стороны. Фасад не венчали скульптуры и не было больших парадных дверей, да в целом с этой строны не было дверей.       Несколько окон были выбиты, но на них до сих пор оставались висеть решетки. Я прошла вдоль здания, стараясь не поднимать шум. На одном решетка отсутсовала, я заметила ее в паре метров на треснувшем асфальте. Осколки стекла лежали на подоконнике с внутренней стороны. Я ухватилась за раму пальцами, стараясь не задеть торчащие осколки. Подтянувшись, забралась на подоконник и спрыгнула на пол в кабинете. Под ногами захрустело стекло.       Шкафы пустовали, компьютер был разбит, стулья сломаны. Все, что могло бы быть полезно в этой комнате, уже давно вынесли.       Дверь была выбита и лежала на полу. Я прислушивалась и шла вперед. Заглянула в каждую комнату — никого не было. Но даже это знание не давало мне расслабиться. Я чувствовала усталось и с этим надо было что-то делать. В поисках комнаты для ночлега нашлась потрепанная черная куртка, котрую я забрала с собой. В другом кабинете на полке лежала пустая пачка от сигарет и зажигалка. Жечь что-либо, чтобы разглядеть комнату, не было необходимости. Из-за облаков выглянула луна и освещала пространство лучше, чем любая свеча.       Я вышла в коридор к лестнице, ведущей на второй — последний – этаж. Мои легкие шаги эхом разносились по заброшенному зданию. Ни на секунду не расслабляясь, я продолжала исследовать помещения. Я толкнула дверь, та не поддалась. Не долго думая, приложила больше усилий и оказалась в просторном зале с кучей рабочих столов. По-видимому, это был какой-то офис. Я подняла с ближайшего стола небольшой листок и подошла к лучу света.       "Забрать Лесли из садика." – гласила надпись. Отложив бумагу обратно на стол, прошла дальше. На полу были разбросаны яркие фантики, которые отражали попадающий в комнату лунный свет. Всюду на столах стояли бумажные стаканчики.       Забаррикодировав выход, я смогла расслабиться. Пройдя немного вперед, стянула с себя гольф, подхватила из стаканчика с офисными принадлежностями карандаш и закрутила им волосы. Я хотела осмотреть рану, что нанесло мне отродье. Удар пришелся на плечо. На коже виднелась едва заметная белая полоска шрама.       Передо мной была стеклянная перегородка, которая хорошо отражала, и я замерла, разглядывая свое отражение. Черты лица заострились, тело было тощее и практически не было заметно мышц. Темные волосы придавали еще более уставший вид лицу. Бледная кожа и давно залегшие тени под глазами. Со шрамами на теле я уже была знакома, поэтому смотрела на них лишь с легкой грустью. Я повернулась боком, затем спиной, заглядывая через плечо, и замерла.       В одно мгновение мой мир рухнул. Меня пробило на смех. Истеричный. Не живой. Так смеются безумцы. Я не могла остановиться. Я осела на пол спиной к отражению и запрокинула голову. Смех отражался от стен эхом, которое смеялось вместе со мной.       Я смеялась, пока не стало больно. Пока горло не начало саднить, а грудь не стала сжималась от нехватки воздуха. Пока смех не превратился в рыдания, хриплые и отчаянные. Крыльев не было. Не раненые. Не обожжённые. Не сломанные. Их просто не стало. Два рваных широких шрама говорили о том, что они когда-то были.       Руки дрожали, пальцы сжимались и разжимались, цепляясь за кожу, как будто пытаясь удержаться за реальность, которая трещала по швам.       Воздух в помещении сжимался. Злость внутри закипала. Я снова повернулась к отражению, ожидая, что крылья вернутся, распахнутся за спиной белоснежными перьями, окутывая защитным коконом. Но стекло показывало только меня – сломанную, иссохшую, потерянную.