Часть 3

      Я неизменно сидела на диване и обдумывала все, что сказал Остин. Бессмертные на земле. Уже не такие бессмертные, как когда-то. В голове била тревогой мысль о том, что такая же участь могла настигнуть и доверенных мне детей.       Руки скользнули по лицу, каждое движение отзывалось в теле ноющей болью. Я скинула промокшую обувь и сделала усилие, чтобы подняться на ноги. Подхватила свечу со столика и прошла в комнату, где по указанию Остина должна была быть вода. Стопы прилипали к полу, а одежда неприятно тревожила раны на руках.       Маленький огонек освещал небольшое помещение, где в ведрах была вода. Я присмотрелась, не обнаруживая в ней ничего подозрительного. Рядом нашлась легкая кружка, которой зачерпнула воду и отпила. Сначала один раз, затем второй. Становилось легче.       Рядом расположилась ванная, и я, сбросив одежду, шагнула на холодную поверхность. С краю лежал белый кусок мыла. Под дергающийся огонек свечи я принялась смывать с себя все ужасы прошедших лет. Холодная вода отрезвляла разум. Волосы уже не ощущались грязными, а тело липким.       Я облокотилась на холодную белую поверхность и подняла руку на уровне груди. Сосредоточилась на внутренних ощущениях и потянулась к магии. Это действие отозвалось колющей болью в голове, а по подборотку потекло что-то теплое. Стерев рукой каплю, взглянула на ладонь, на ней расплывалась белая жидкость. Попробовала еще раз достучаться до своих сил, получила тот же результат. Смыв непонятное вещество, я поднялась и потянулась за мягкой тканью, чтобы вытереть тело.       Как и сказал Остин, комната дальше по коридору принадлежала его матери, об этом говорили аккуратно стоящие на столе стеклянные баночки с духами и шкаф с богатым гардеробом. Я вытащила черный гольф с топом и такого же цвета штаны. Мне было неловко пользоваться всеми вещами матери Остина, но почему-то подумала, что она не была бы против. Они все еще пахли свежестью.       Свеча на треть истлела. Посчитав, что не могу остаться в этой комнате, надела вещи и вернулась туда, где меня оставил мальчик. Затушила свечу и легла на мягкую поверхность дивана. Регенерация проходила плохо, но я надеялась, что вскоре смогу что-то почувствовать. Я провалилась в сон, где не было ничего, только пустота и скрежет.       Пробуждение далось намного легче, чем вчера. Под головой лежала подушка и груда полотенец, сверху на которых растекалось белое пятно с примесью крови. А сама была укрыта тяжелым одеялом.       На столе стояла свеча. Она была сгоревшей больше, чем на половину, но ведь я ее тушила. Рядом стояла кружка с той же едой, что мальчик делал для меня в первый раз. Возле еще одна — с водой. Я снова выпила всё до дна.       Самочувствие улучшалось и я присела на своей постели. Прикрыв глаза, я потянулась к силам. На руке заискрился голубой огонёк. Хлопнула дверь и я сжала руку, заставляя искру исчезнуть.       — Живая, — в комнате появился мальчик со свечой в руке, — ты спала три дня.       — Прости, — неужели я так могла его напугать.       Остин отмахнулся и присел на диван в моих ногах, вглядываясь в лицо.       — Я не зараженная.       — Да я знаю, но с тобой определённо что-то не так, — мальчик поднес свечу ближе, — у нас заканчивается вода.       – Где ты ее берешь? — я отодвинула одеяло, с легкостью опуская ноги на пол.       — На нижних этажах в двух квартирах работает водопровод, я приношу ее днем в ведрах сюда. Но ты спала и я не хотел тебя будить, — Остин отошел к кухонному шкафу и поставил на него свечу.       — Хорошо, опиши мне, где это, я принесу, — я поднялась на ноги.       — Нет, уже ночь. Сегодня весь день слышу отродий и зараженные шастают по улице, — он покачал головой, его тон был непреклонен, — последние дни даже нет солнца, будто наступила вечная ночь.       — Я чем-то могу сейчас помочь?       — Я хотел придвинуть к двери что-нибудь тяжелое, — мальчик рассматривал комнату, ища что-то подходящее под описание.       Я проследила за его взглядом, он остановился на диване, на котором я спала.       — Ты можешь спать в маминой комнате, там не так страшно, — Остин пожал плечами.       Я кивнула и принялась скидывать лежащие полотенца и одеяло на пол. На пробу пихнула диван рукой. Это было легко. Я улыбнулась, опуская голову вниз, пряча лицо.       — Я помогу, – мальчик подошел ко мне и ухватился за мебель, толкая ее, но та и не подумала сдвинуться с места.       — Отнеси одеяло и подушку в комнату, я справлюсь, — я кивнула на разбросанные вещи.       Признавая поражение Остин сгреб одеяло с пола и ушел. Меньше чем через минуту мебель стояла у двери, как он и хотел.       — С тобой точно что-то не так, — мальчик вернулся за подушкой, которая уже была в моих руках.       Я пожала плечами и подняла с пола полотенца, отмечая, что одно уж точно нуждается в хорошей стирке.       — С головой что-то, — я пошла следом за мальчиком в комнату его матери.       По пути он заглянул в свою и теперь нес что-то в руках. Оставив свечи на тумбе, я присела на постель. Остин долго стоял рядом со свечой и листал какую-то книгу.       — Почитаешь мне сказку? — было видно, что он смущен своим же вопросом, наверное, ожидал, что я посмеюсь над ним.       — Конечно, — я взяла из его рук книгу с яркой обложкой, — тогда идем в твою комнату, чтобы ты сразу уснул.       Остин не возражал и мы оказались в детской. Стены были увешаны плакатами с изображениями футболистов и машин. У стены стояла детская кровать, а на столе возле окна лежали давно заброшенные школьные учебники. В воздухе ощущалась тоска ребенка, который лишился детства и должен был рано повзрослеть.       — Залазь под одеяло, — я придвинула стул на колесиках ближе к кровати и подхватила свечу.       Мальчик забрался на постель, притягивая одеяло до самого подбородка.       — Алисе надоело сидеть на пригорке рядом с сестрой и ничего не делать. Раза два она заглянула украдкой в книгу, которую читала её сестра¹, — я читала страницу за страницей, пока не заметила, что Остин тихо посапывал, видя уже, наверное, второй сон. И я надеялась, что это не был кошмар.       Я не отрывала взгляд от ребенка, мыслями возвращаясь в ту ночь, когда Ребекка призвала меня обратно в Цитадель. Возможно, все было бы иначе. Я бы не потеряла маленьких бессмертных и не попала бы на стол безумного ученого в виде подопытной крысы. И сейчас не думала бы о том, как найти Орден и найду ли когда-нибудь детей.       Скрежет вырвал меня из раздумий и я выскользнула из комнаты, запирая дверь. Звуки раздавались за пределами квартиры. Подпирающая двери мебель создавала иллюзию защиты. Я понимала, что для отродий все эти баррикады не являются препятствием. Зараженных мне еще не довелось встретить, поэтому я понятия не имела, на что они способны и насколько могут быть сильны.       Решив, что уже достаточно отдохнула, придвинула кресло в центр комнаты и устроилась поудобнее. Я не отрывала взгляд от входной двери, за которой раздавались шаркающие звуки. Будто кто-то волочил за собой что-то тяжелое.       Я затушила свечу. Глаза довольно быстро адаптировались к темноте и мне не мешало отсутствие света. Что-то громко ударилось в дверь и тонко провыло.       — Мама? — сонный мальчик выскользнул из своей комнаты.       Существо за дверью взвыло громче прежнего. Я подскочила к ребенку, закрывая ладонью его рот.       —Тшш, это я, Ами, — Остин пытался вырваться из моей хватки, но я не отпустила.       Он брыкался и пытался кричать, что за дверью ждет мама, что мы должны ее впустить.       Я не слышала ничего, кроме тоскливого воя чудища по ту сторону двери. Я подняла ребенка, усаживаясь в кресло, и крепко обняла, не убирая руку с его рта.       — Остин, это не мама, слышишь, — я чувствовала влажные дорожки на его щеках, — никто тебя не зовет, я слышу только вой чудовища. Ты же мне сам рассказывал про зараженных.       Я шептала ему на ухо, стараясь успокоить начавшуюся истерику. Мальчик дрожал, сидя на моих коленях. Осторожно убрав руку, повернула его лицо к себе.       — Мы поищем её, обещаю, — я стерла большими пальцами слезы с его щек, — не бойся, никто нас не обидит.       Снова раздался протяжный вопль, заставляя сердце мальчика забиться быстрее и задышать чаще.       – Это не мама, — прошептал Остин, в его глазах плескался ужас.       Я бы могла попробовать его отвлечь фокусами с магией, как это делал Геральд, но боялась испугать еще больше. Поэтому просто прижимала к себе и гладила по волосам, до тех пор пока он не перестал дрожать, а вой за стеной не прекратился. Мальчик уснул у меня на груди так крепко, что не проснулся от того, что я перенесла его в постель.       Я вернулась в кресло, скребя внутри себя энергию. Чувствовала, как она ищет выход после стольких лет заточения. Приподняв руку, прикрыла глаза, взывая к силе. Сквозь закрытые веки я видела свечение и не могла не радоваться. Я посмотрела на свою ладонь, где аккуратной искрящейся сферой леветировал сгусток энергии. Проделала то же самое еще несколько раз, удостовериваясь, что мне не показалось. А после попробовала скрыть энергию внутри, запирая от внешнего мира. Получилось, как и раньше. Долгие практики в Цитадели научили меня скрываться не только от людей, но и от самих бессмертных.       Часы тянулись, вскоре я выудила из вещей матери Остина ботинки, что были мне впору. Прислушавшись к звукам за пределами квартиры, я отодвинула мебель и осторожно повернула ключ. Коридор встретил меня пустотой. Заперев дверь, я на носках прошла вперед. Воспоминания подсказывали, что там должна быть лестница, ведущая на нижние этажи.       По механическим часам в квартире уже должен был быть день. Темнота не была такой явной — видимо, это и имел в виду Остин, когда говорил, что наступила вечная ночь.       Без препятствий я спустилась на этаж, где должны быть квартиры с работающими благами человечества. Я проверяла одну квартиру за другой — без результата.       В очередной раз я потянулась к крану и скорее почувствовала, чем услышала, шелест за спиной.       Я обернулась, инстинктивно складывая руки для атаки. В нескольких сантиметрах от меня стояло чудовище. По обезображенному серому лицу ползали личинки, а отростки из шеи уже тянулись к моим рукам.       Импульс отбросил тварь на несколько метров, пробивая бетонную стену. Слух уловил копошение где-то вдалеке. Я бежала вверх по лестнице, не оглядываясь и не вспоминая про ключ. Ударила в дверь ногой, словно та была из бумаги. Вбежала в комнату, подхватывая на руки проснувшегося от шума ребенка.       Скрежет и шорохи были уже близко.       — Держись, — бросила Остину и выскользнула в коридор.       На этаж уже начали выползать зараженные. Наперевес с мальчиком я бежала к окну в конце коридора. Звук разбивающегося стекла заглушил зараженных. Сбоку был выступ, на который я закинула ногу и подтянула все тело. Зараженные один за другим пытались дотягуться до нас, но срывались и падали вниз.       Вцепившись мертвой хваткой в мою шею и обвив ногами бедра, мальчик захлюпал носом.