'Смерть луны'

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и оранжевые оттенки. В просторной, но немного запущенной комнате одного из крыльев поместья Хенитьюз, юный Кейл сидел на полу, окруженный сломанными игрушками и исписанными листами бумаги. Его алые волосы растрепались, а взгляд был задумчив и не по возрасту серьезен. Он запел, его голос, еще совсем детский, но уже с каким-то странным, предвещающим оттенком: *Ой, смотри, а что это сломалось? Темнота, и пыль, и ничего не видно. Я случайно, папа! Весь этот мир сломался, Значит им за это должно быть очень стыдно! Отбери, попробуй, детонатор. Догони меня, ведь это мы играем. Это мультик, папа, ты главный аниматор, Под моим пером сейчас возникнет правда. Если что мы нарисуем снова. Я рисую на картине смерть луны на гильотине. Солнца крик под выстрел пушек, Я люблю свои игрушки!* Дверь тихонько приоткрылась, и в комнату заглянула Лили, его младшая сестра. За ней, обеспокоенно нахмурившись, стоял Басен. Они услышали пение и не могли понять, что происходит. Следом, привлеченные необычной мелодией и словами, подошли Виолан и Дерус. Даже обычно невозмутимый Рон выглянул из-за угла, его взгляд был пронзительным и внимательным. Кейл, не замечая их присутствия, продолжал петь, входя в какой-то странный, трансовый состояние: *Посмотри, как круто они друг друга давят, Посмотри, я создал им города и страны. Это праздник, папа, насыпь небесной манны, И посмотрим, сколько им ещё осталось.* Лили испуганно прижалась к Басену. Текст песни был пугающим, а тон Кейла – холодным и отстраненным. Басен попытался скрыть свое беспокойство, но в его глазах читалось непонимание. Виолан, всегда чуткая к настроению своих детей, почувствовала холодок, пробежавший по спине. Кейл, будто не замечая, как слова въедаются в атмосферу комнаты, продолжал: *А потом всё нарисуем снова! Я рисую на картине смерть луны на гильотине. Солнца крик под выстрел пушек. Я люблю свои игрушки!* Дерус нахмурился. Ему не нравился этот фарс. Он воспринимал это как очередную выходку непутевого сына, но странная энергетика песни заставляла его чувствовать дискомфорт. Рон, все еще стоявший в дверях, прищурился. Что-то в этом ребенке было…не так. Слишком невинное лицо, слишком злые слова. Слишком взрослое понимание смерти. Голос Кейла нарастал, становясь громче и надрывнее: *Я рисую на картине смерть луны на гильотине, Солнца крик под выстрел пушек. Я люблю свои игрушки! Я рисую на картине смерть луны на гильотине. Солнца крик под выстрел пушек. Всё, закончились игрушки. Я рисую на картине смерть луны на гильотине. Солнца крик под выстрел пушек. Я люблю свои игрушки!* В конце песни Кейл замолчал и уставился в пустоту. В комнате повисла гробовая тишина. Лили, не выдержав, подбежала к Кейлу и крепко обняла его. '/Кейл, что это было?/' - прошептала она, ее голос дрожал. Кейл, словно очнувшись, посмотрел на сестру непонимающим взглядом. '/Что? Я просто пел…/' , - ответил он, его лицо приняло привычное, слегка наглое выражение. Но в глубине его глаз мелькнуло что-то темное, что заметил только Рон. Что-то, что заставляло его задуматься о будущем этого юного графа. Будущем, которое, возможно, будет намного темнее, чем кто-либо мог предположить.