'Повесица'

Тусклый свет луны пробивался сквозь неплотно задернутые шторы. В комнате было холодно, несмотря на жар камина, потрескивающего в углу. Кейл стоял у окна, невидяще глядя на заснеженные поля. В его душе царила пустота, похожая на эту бесконечную белую равнину. Война с Северным Королевством забрала слишком много. Раны, которые залечивало Священное Древо, оставили глубокие шрамы в его сердце. Его жертвы – жизни, которые он не смог спасти, выбор, который преследовал его – тянули его на дно, тяжелее, чем любое проклятие. Он чувствовал себя бесконечно усталым. Усталым от необходимости быть сильным, от необходимости улыбаться, когда внутри все кричало от боли. Усталым от лжи, которую он говорил себе и другим. Тихий напев сорвался с его губ, сначала почти неслышный, но постепенно становящийся все громче и отчетливее. Слова сами собой всплывали из глубин памяти, горьким эхом прошедшего. *Раненое сердце весит тяжелее,* *Пробую согреться - пью и не пьянею.* *Я прошу, верни меня.* Кейл отвернулся от окна, судорожно вздохнув. Он налил себе еще один бокал вина – уже не помня какой по счету – и залпом выпил его. Жидкость обожгла горло, но не принесла облегчения. Вино лишь усугубляло чувство отчуждения, делая мир вокруг еще более размытым и нереальным. *Кто теперь позволит или не позволит,* *Чего же ты боишься - Бога или боли.* *Я прошу, верни меня.* *Я хочу повеситься.* *Фонарь, верёвка, лестница…* *Забыла.* *Два кровавых месяца,* *Столько мин и пострадавших,* *Буду висеть, молчать и любить.* Он замолчал, прикрыв глаза. В голове всплывали обрывки воспоминаний: окровавленные тела, искаженные лица, крики… Мины. Он снова и снова видел их, слышал взрывы, чувствовал запах гари и смерти. Он помнил каждого, кого потерял, каждого, кто погиб из-за него – или, скорее, благодаря его самопожертвованию. Кейл не знал, как долго он стоял так, погруженный в свои мысли. Время потеряло для него всякое значение. Он чувствовал себя сломанным, потерянным, одиноким. *С кем-то говорю и ничего не слышу,* *Влипла и горю, люблю и ненавижу.* *Я прошу, верни меня.* *Мимо проплывают люди и недели.* *И я не плохо к вам, но вы мне надоели.* *Я прошу, верни меня.* *Я хочу повеситься.* *Луна, улыбка, лестница…* *Забыла.* *Два кровавых месяца,* *Столько мин и пострадавших,* *Буду висеть, молчать и любить.* По щекам текли слезы. Кейл даже не пытался их остановить. Ему было все равно. Он устал от всего – от необходимости быть сильным, от необходимости лгать, от необходимости жить. *Я хочу повеситься...* *Я хочу повеситься.* *Луна, улыбка, лестница…* *Забыла.* *Два кровавых месяца,* *Столько мин и пострадавших,* *Буду висеть, молчать...* *Я хочу повеситься.* *Луна, улыбка, лестница…* *Забыла.* *Два кровавых месяца,* *Столько мин и пострадавших,* *Буду висеть, молчать и любить.* Он упал на колени, обхватив голову руками. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь его тихим, прерывистым всхлипыванием. Он понимал, что это неправильно, что он не должен так думать, что у него есть обязательства. Но боль была слишком сильной. Она поглотила его целиком. Кейл не заметил, как дверь тихо открылась. Рон, всегда бесшумный, как тень, остановился на пороге. За ним стояли Чхве Хан, Бикрос и Лок, на их лицах читалось беспокойство. Они давно заметили, что с Кейлом что-то не так, но не знали, как подойти к нему. Тревогу вызвала его последняя патрульная экспедиция, с которой он прибыл мрачнее обычного. Рон установил магический артефакт, усиливающий слабые звуки, подозревая возможное прослушивание извне. К своему ужасу, он услышал это…