'404 False Image (Russian Cover)'

Кейл Хенитьюз сидел в своем кабинете. Сумерки уже окутывали графство, отбрасывая длинные тени на стены. В камине потрескивали дрова, освещая комнату теплым, пляшущим светом. Кейл – отброс семьи, как шептались за его спиной – всегда предпочитал одиночество. Ему нравилось наблюдать за угасающим днем, впитывать тишину, которая казалась единственным его настоящим другом. Но сегодня что-то изменилось. Что-то зудело под кожей, требуя выхода. Он чувствовал себя странно… подавленным, но в то же время полным какого-то непонятного, смутного желания. Словно внутри него просыпалась музыка. Он знал эту мелодию. Она преследовала его во снах, возникала из ниоткуда, шептала ему слова, полные горечи и… осознания? Он не понимал их смысла до конца, но чувствовал, что они как-то связаны с ним. Он никогда не пел. Никогда не показывал своих чувств. Это считалось слабостью, а слабость – это привилегия, которую он не мог себе позволить. Но сегодня… сегодня он не мог сдержаться. Тихо, почти неслышно, он начал напевать. Сначала неуверенно, запинаясь, но постепенно его голос становился сильнее, увереннее. *Каждый — мастер праведно жить, Наблюдать за счастьем чужим, Но заметил хоть бы кто, как на два давно Раскололся весь мир. Так уж было заведено — Легче делать то, что дано. Но желая жизни такой, Я — не я, отныне кто-то другой…* В глубине коридора послышалось тихое шуршание. Басен, младший брат Кейла, остановился, прислушиваясь. Удивление отразилось на его ещё детском лице. Он никогда не слышал, чтобы Кейл пел. Более того, он никогда не видел его таким… уязвимым. К песне присоединились еще шаги. Лили, младшая сестра, тихонько проскользнула в коридор и встала рядом с братом. Она крепко сжала в руках свою плюшевую овцу, ее большие глаза расширились от изумления. Кейл, не подозревая о присутствии слушателей, продолжал петь, вкладывая в каждый звук частичку своей души. *Я не ведала зла И вполне довольна была, Но тошнило всё сильней, Ныло всё больней От бессмысленных дней... Впрочем, это всё ерунда, И пускай ведётся игра: Мир, что быть обманутым жаждет, обмануть легко!* Печаль, прозвучавшая в этих строках, эхом отозвалась в сердцах слушателей. Они видели в Кейле лишь ленивого пьяницу, человека, тратящего деньги семьи на развлечения. Они не видели его настоящим… до этого момента. Виолан, мачеха Кейла, стояла в тени, рядом с дверью в столовую. Она тоже была удивлена. Она привыкла ожидать от своего старшего сына только неприятностей и разочарований. Она привыкла к его циничной улыбке и равнодушному взгляду. Но сейчас… Сейчас она видела перед собой другого человека. *О боже, какое же ты ищешь оправданье? Свежо то предание, да верится с трудом, Но жизнь коротка у лжи, однажды кто-то всё поймёт... Давай посмотрим, что тогда произойдёт! Ты представь, слетает покров, Лишь один неверный твой шаг Точно растерзали бы, разорвали бы, стая бешеных псов...* Рон, дворецкий, стоял чуть позади них, сохраняя невозмутимое выражение лица. Но даже он не мог скрыть того потрясения, которое испытал, услышав голос своего юного господина. Он служил семье Хенитьюз много лет и считал, что знает их всех, как облупленных. Но Кейл… Кейл всегда оставался для него загадкой. *Этот мир всегда был таков — В нём полным-полно дураков. Незнакомый в зеркале взгляд, Кто ты, о ком везде говорят? Правильный ли ответ, Где есть правило, где совет? Каждый прячет истину между смыслами, справедливости нет.* Голос Кейла дрогнул. Казалось, он борется с какими-то демонами внутри себя. Слова песни становились все более горькими, отчаянными. *Первый смерти снова желал, Для второго я — идеал. Навсегда на ложь обречен тот, кто хоть раз солгал О боже, вся жизнь твоя — сплошное подражание. Отыщешь ли истину? Достанешь ли до дна? Готовься тогда отныне к разочарованиям! На свете правды много, истина — одна.* У Виолан невольно сжалось сердце. Она внезапно осознала, как мало знает о своем сыне. Она поняла, что за маской безразличия скрывается раненый, одинокий человек. Пение Кейла становилось все громче и громче, заполняя весь кабинет. *Зеркало, расскажи, Кто же это? Это никто. Каждый знает, как жить, Но со мною что-то не то… О боже, какое же нелепое создание! Взаправду ли всё существование твоё? Пока время есть ещё, учись и навсегда усвой: Играя роль, ты причинишь себе лишь боль, Как кто-то выкрикнет, что голый их король.* Кейл закончил петь, тяжело дыша. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Он стоял, опустив голову, не зная, что теперь будет. В тишине раздались медленные, нерешительные аплодисменты. Рон, с уважением в глазах, начал хлопать, а за ним последовала Виолан, Басен и Лили. Кейл поднял голову, удивленный этим проявлением поддержки. Он впервые увидел в глазах своих близких не осуждение, а… сочувствие? Понимание? Возможно, все не так уж безнадежно. Возможно, даже для отброса семьи есть шанс на искупление.