Эпилог

      Дома все как прежде. Ничего не поменялось, разве что кто-то делал уборку, а так никто не искал его. Нет сообщений на автоответчике. Как хорошо вернуться домой… Может, позвонить паре друзей и позвать их отметить выписку из больницы? А может, не надо? Суда ведь еще не было. На ноге браслет как гарантия его хорошего поведения.  — Милая, я дома, — зачем-то сказал Петер, запирая дверь. — Ах да, как я мог забыть? Я же ее убил.       С сумкой можно разобраться потом, а сейчас лучше бы накачаться до чертей и заснуть пустым черным сном. От нажатия кнопки загудел компьютер — пусть хоть он будет ему рад. Пустым взглядом окинув разбросанные по столу листки бумаги с набросками текстов, Петер пошел в ванную.  — Эти порезы — попытка разрешить тяжелый внутренний конфликт, — процитировал Петер слова своего лечащего врача, глядя на отражение в зеркале. — Пациенту необходимо найти способ выразить этот конфликт, чтобы не дать ему развиваться внутри.       И нервно захихикал. Она смеялась вместе с ним.       За спиной выросла темная тень. Петер обернулся, но сзади никого не было. Она появилась в зеркале. Трупно-белое, синюшное лицо с белесыми глазами, обрамленное спутанными черными волосами. Губы покрыты бурой коростой, на лице брызги крови. Это после того, как я ударил ее ломом, вспомнил он. На миг Петер замер, почти что от испуга, увидев столь страшное существо за спиной, но…  — А, это ты, — облегченно выдохнул он.  — Теперь мы всегда будем вместе, — хрипло прошипела гостья.  — Разумеется, — зачарованно ответил тот. — Я знаю, зачем ты здесь. И я дам это тебе.       Она немигающим взглядом смотрела на него из темноты зеркала. Ей всегда нужно лишь одно. И чтобы дать ей это, нужна лишь одна вещь.       Пальцы крепко сжали деревянную ручку опасной бритвы, — той самой раритетной бритвы, что была подарена одной старой знакомой. Лезвие сияло своей идеально гладкой поверхностью, без единого пятнышка. Такая красота. Она тоже ее любит.  — Давай же. Покажи, как ты скучал по мне. Теперь ты не сможешь жить без меня, — шелестел голос у самого уха. Запах разложения коснулся его обоняния: ее запах.       Безукоризненное лезвие легко рассекло кожу на левой руке. Ведя его медленно, он наполнял свой мозг этой изысканной, горящей болью, каждое мгновение, каждая секунда… Посиневшие ногти впились ему в руку рядом со свежими порезами и оставили маленькие кровавые полумесяцы.  — Ты свети, моя звезда, пусть ты очень далека… — к хрустящему шепоту Аноксии примешивался дрожащий голос Петера. — Ты алмаз, дарящий свет, для тебя преграды нет…       Она осталась с ним навсегда, утренний ангел, Гнилая Невеста, подчинившая его себе.  — Ты простишь меня?  — Я всегда буду с тобой.  — Аноксия?  — Теперь мы навсегда вместе.       Аноксия села на диван, а он лег рядом, положив ей голову на колени. Кровь впитывалась в бежевую обивку. Петер блаженно закрыл глаза, наслаждаясь напряженной болью в разрезанных руках.       Она простит его.       Непременно.