Глава 1. Выживи.

Стамбул. Зима 1522 год. Дом Азам Паши.    На рассвете в особняке стояла суматоха. Служанки метались из угла в угол под строгим взглядом управительницы дома. Супруга господина находилась в родах с самого утра и не могла никак розродиться. Паша, вернувшись со службы, как только узнал про роды жены, отправился на ночную охоту, не желая видеть и слышать мучения жены.    – Паша, – его подопечный, Акиль, обратился к наставнику, когда они возвратились в особняк, – почему вы не остались с супругой?     – Акиль, – паша разглядывал небо, что окрашивалось в ярко-розовый цвет. – Присутствовать на родах – женское дело. Я люблю свою супругу и мы очень ждали это дитя, но слушать, как она едва не умирает – мнимое удовольствие. Гюльфем больше обрадуется, когда увидит пойманного для неё зверя, из которого ей сделают шубу, чем узнает, что я слышал её крики.    – Господин, – за спинами мужчин раздался тихий голос служанки. – Луноликая девочка, паша.    Мужчина счастливо улыбнулся и прошел в дом, на ходу бросая протеже приказ:     – Сдери со зверя шкуру и отнеси портному. Чтоб к утру у моей супруги была шерстяная накидка. . Стамбул. Весна 1526 год. Султанский сад.    – Я рад видеть тебя в здравии, Азад, – Сулейман с доброй улыбкой посмотрел на бывшего наставника, а после перевёл взгляд на девчушку в ногах отца.    – Падишах, – мужчина склонил голову, а после указал на дочь, – Амира. Моя прекрасная дочь.     – Принцесса. – С улыбкой повторил султан. Отец улыбнулся.    – Жена хотела назвать Амани, но как только я взял её на руки и посмотрел на неё – сразу Амира. И не могу объяснить, почему.    – Значит, на это была воля Всевышнего.     – Хотел познакомить её с юными Шехзаде и просить вас об услуге, господин, – мужчина наблюдал, как Ибрагим-паша вёл двух мальчиков вдали сада.    – Слушаю тебя, – уже серьёзно сказал Султан, но нотки добродушности в голосе не потерял.    – Амари, для своего возраста и тем более девочки, прекрасно владеет луком. Могу ли я просить вас о совместных уроках дочери вместе с Шехзаде?    Султан слегка нахмурился. . Пригород Парижа. 2018 год.    – Это не шутки, Софи! Как ты могла?    – Месье Лаиф, – девушка сделала попытку перебить наставника, но голос предательски срывался. Ком в горле мешал заговорить и вызывал кашель, но девушка держалась.    – Тебя лишат лицензии! Не сможешь оперировать и лечить, куда пойдешь тогда? В судмедэксперты? Патологоанатомы? И на кого я тогда тратил годы, когда учил тебя и рекомендовал!?    София стояла, склонившись над раковиной в предоперационной. Кровавые перчатки валялись где-то в урне в углу комнаты, одноразовая шапочка слишком ощутимо давила на кожу головы, а ворот стерильной одежды душил. Девушка подняла мутный взгляд на отражение в зеркале, пропуская слова наставника мимо ушей. В отражении на неё смотрела другая девушка. Вместо привычных ярко-голубых глаз – тусклые серые, светло-русые, с рыжеватым оттенком волосы будто превратились в солому. Единственное, что осталось от прежней Софи – болезненно-бледная кожа с крупной родинкой на левой щеке.    Она перевела взгляд с зеркала на автоматическую дверь рядом, сейчас там лежал холодный труп. Труп старшей сестры.    – Я тебя так не учил, Софи, – наставник резко развернул её к себе, крепко сжав пальцы на плечах. Он внимательно посмотрел в её глаза и, покачав головой, отпустил, молча вышел. Софи осталась со жгучим ощущением брошенности.    Она снова посмотрела в зеркало. Незнакомка смерила её безжизненным взглядом. . Версаль. 2020 год.    – На теле жертвы двадцать два ножевых ранения. Два ранения в печень были нанесены при жизни, летальным стало пятый удар. Пришёлся в трахею. Зацепил ярёмную вену. Жертва истекла кровью примерно за минуту и двадцать секунд. – Софи говорила в диктофон четко, без заминок. Уже зашитое тело двенадцатилетней девочки лежало на столе судмедэксперта, напротив рабочего столе, где сидела Софи. Девушка бросила безразличный взгляд на тело и выключила устройство, клацнув кнопкой. На телефон пришло сообщение.    “Немного задержусь. Куплю пиццу на ужин в качестве извинений и сядем смотреть тот сериал. Про Кёсем султан, если помнишь. Дождись. Целую!”    Софи слегка раздраженно вздохнула, но быстро ответила. На часах пробил восьмой час вечера. Её рабочий день закончился.    Девушка добралась домой за час. Подруги ещё не было, поэтому решила сходить в душ. Поцарапанный замок входной двери и оглушающее чувство чьего-то присутствия девушка эгоистично проигнорировала.     Когда Кейт вернулась домой с ужином – нашла подругу истекающей кровью в полной ванне. Софи впала в кому через сутки борьбы врачей за её жизнь. .    Софи осознала глубину задницы в которой оказалась, когда не смогла сфокусировать взгляд и различать цвета. Когда над ухом раздался незнакомый язык, всё внутри Софи упало. Свое тело она не чувствовала, а говорящих не понимала. Более того, когда попыталась сказать хоть что-то – смогла только закряхеть детским голосом. Единственное, что мелькнуло в её голове выживи.    Месяцы стали проноситься со скоростью света. Первое, что поняла девушка – средние века в восточной стране. Второе – Турция. Персидские ковры, Коран, платки и патриархат.     На шестом месяце она начала активно разрабатывать тело и пытатся говорить. Родители, которые нарекли её Амира, только диву давали от скорости развития дитя. На восьмом месяце няньки уже не могли угнаться за дочерью Паши. Первое слово юная госпожа сказала в год. Сознание Софи всё время "до" пыталось научиться понимать язык.     В три девочка уже хорошо читала и писала, а к пяти годам проявила интерес к стрельбе из лука. Отец старался проводить всё свободное время с дочерью, успехи которой заставляли мужчину гордо поднимать голову. Молодой Султан Сулейман, чьим наставником раньше был Азад Паша, наслушавшись гордых речей бывшего наставника захотел увидеть девочку, а заодно познакомить со своими мальчиками. У наследников обычно не бывает друзей, а эта девочка может стать другом не только наследникам, но и юной госпоже – Михримах, жемчужине Сулеймана. Так думал падишах, в предвкушении встречи.    Далеко не детский взгляд пятилетней девочки и достаточно взрослое построение речи ввело Султана в восхищение. Ибрагим хмурился и смотрел на девчонку с нескрываемым напряжением. Сыновья Султана смотрели на девочку с интересом. Когда Амира сделала первый выстрел из маленького лука – уменьшенной версии взрослого, который сделали на заказ отца – Шехзаде восхищенно вздохнули. Малышка почти попала в яблочко.    Друг Падишаха удивлённо приподнял брови, а Сулейман негромко, но восхищённо зааплодировал малышке.     С того дня Амира стала частым посетителем во дворце, в особенности – на общих уроках Шехзаде. Неважно, была ли это история или арифметика, или бои на мечах. Шехзаде первое время ходили за Амирой, позже, подогретая рассказами брата, Михримах присоединилась к "нечестивой" троице. И хотя мальчики проводили с подругой больше времени чем их сестра, дочь Падишаха всё равно находила чем хвастаться перед братьями, чтоб поддразнивать. . Топкапы. Весна 1530 год.    Амира тренировалась в арифметике в дворцовой библиотеке, когда её внезапно прервал звук открывающихся дверей. Девочка подняла голову и застыла испуганной ланью, когда услышала шаги рядом.    – Ай, Аллах-Аллах! За что ж мне такое наказание! Ни минуты покоя в этом дворце! – Низкий мужчина что то громко причитал и так же испуганно замер, когда заметил девочку. Минута удивления прервалась его оглушительным криком и новой волной причитаний. – А ты откуда, дитя? Новая рабыня в гареме? Почему тогда сидишь в этой библиотеке? Не вернёшься в гарем – накажут, бесстыжая девчонка!    – Я не рабыня! – Первое, что смогла сказать девочка. – Я дочь Азама Паши – Амира.     Она медленно поднялась, будто боялась, что от резких движений мужчина что-то сделает. Евнух же – только после внимательного и взаимного разглядывания поняла девочка – стоит на месте, а после будто опомнился.    – Я Сюмбюль ага, юная госпожа, – он склоняется в легком поклоне и подходит к столу с тетрадями. – Во втором задании ошибка.    – Где? – Сразу же отвлеклась Амира.     – Во-от здесь, маленькая госпожа, – ласково улыбнулся ага.    – А! – Тихо воскликнула девочка, когда нашла ошибку.    – Из-за этого и не выходил нужный ответ. Здесь легко ошибиться, не волнуйся.    – Можете проверить?.. – она взяла в руки тетрадь, что лежала под тяжелой книгой. Ага улыбнулся и принялся проверять, где-то кивал, будто одобряя, где-то качал головой, порицая. Амира не знала, сколько же они так просидели, но прервала их служанка – по плану были обед и важное занятие на мечах с Шехзаде. Сегодня должны были присутствовать Повелитель и отец.    – Было приятно познакомиться, маленькая госпожа. Даст Аллах, ещё свидимся, – улыбнулся Сюмбюль и проводил взглядом девочку в компании служанки. .    Деревянная сабля проскочила мимо запястья Амиры, когда она увернулась. Её противник – Шехзаде Мустафа на семь лет старше – управлялся мечом просто прекрасно. Через несколько лет он уже отправится в санджак. Сейчас все были в приятном предвкушении праздника – всех Шехзаде начинали готовить к празднику обрезания. Мустафе было уже шестнадцать, Мехмеду десять, а Селиму шесть.    Амира чувствовала на себе взгляды, особенно ярко ощущался взгляд Падишаха. Внимательный, цепкий, будто знает про тебя всё.    Мустафа победил. Оно и не дурно. Деревянный меч для без полугода шестнадцатилетнего Шехзаде был игрушкой. Но Амира не расстроилась. Сейчас её похвалят, а после начнется спарринг с Мехмедом. Младший Шехзаде равный для неё противник, – насколько конечно может быть равным специально обучающийся этому искусству Шехзаде в сравнении с любительским обучением Амиры.    – Это было очень хорошо, моя дорогая. Не расстраивайся, – с гордой улыбкой её похвалил отец. Лёгкие хлопки от Султана всё равно польстили девочке больше.    – Передохните и попробуй побороться с Мехмедом. Кто придумал ставить хрупкую девушку в пару к взрослому юноше? – Шутливым тоном возмутился Падишах.    – Амира не такая хрупкая, какой кажется, отец, – встал на защиту подруги старший Шехзаде.     – Матушка устраивает совместный обед в саду и Михримах хочет, чтобы ты присоединилась. Что думаешь, Амира? – Когда взрослые оставили детей, чтоб те передохнули и перекусили, спросил младший Шехзаде. Мустафа просто тихо слушал, не сильно вникая в разговор.    – Хюррем султан будет не против? – Слегка напряглась девочка.    С госпожой она встречалась несколько раз за четыре года совместного с Шехзаде обучением: на праздниках – свадьба Хатидже султан и празднования после походов; и на совместных знатных вечерах. Женщина была властной хотя и ни разу не показала в сторону девочки неприязни. Она смотрела на девочку материнским взглядом. Могла ли она однажды почувствовать от неё материнскую любовь?    – Матушка в восторге от тебя. Возможно, благодаря рассказам Михримах, но она хорошо к тебе относится, – принялся оправдываться добрый Шехзаде. Мустафа тихо то ли фыркнул, то ли хмыкнул – Амира не распознала этот звук.    – М… Хорошо, если Михримах так желает, – с дочерью султана отношения только крепли за последние года, особенно девочки сплотились, когда узнали, что выкармливались одной молочной матерью, что делало их молочными сёстрами. Юная султанша считала Амиру старшей сестрой – разница между ними была около восьми месяцев.    – Тогда сразу после тренировки? – Глаза Шехзаде светились как яркие факела.    – Можно будет переодеться, Шехзаде? – Насмешливо спросила девочка. Мехмед смутился, а со стороны его старшего брата послышался одобрительный смешок.    – Дети? Продолжим тренировку? – Султан прервал их неловкость. Амира подхватила деревянный меч и встала посреди выделенного для тренировки участка в ожидании младшего Шехзаде. Мустафа устроился на подушке подле отца и Азада Паши.