Глава 2. Паника.

.  Топкапы. Весна 1530 год.    Хюррем султан была поистине величественна. Софи помнила её примерную биографию из истории и сериала. Она никогда не сомневалась в важности этой женщины в истории, но после жизни здесь начала восхищаться ею. Она была наслышана о её ссылках и бедах, что та пережила и, что разочаровывало Софи, Амира знала о предстоящих бедах женщины. Если, конечно, события сериала были не так далеки от реальности.    Амира испытывала сильную потребность помочь госпоже и не знала, что ей делать с этим чувством.    – Если ты свободна оставшийся день – мы могли бы прогуляться в саду. Я хотела бы пособирать цветы в свои покои. Только середина весны, а сад уже цветёт, – мечтательно пропела Михримах.    – У меня после обеденного времени урок истории, но после – с радостью. Урок сегодня короткий, – мягко улыбнулась засиявшей подруге. Султанша следила за девочками с мягкой улыбкой.    – Как ваши успехи в обучении? Ты учишся наравне с Шехзаде, чего не происходило ранее. – Поинтересовалась женщина всё с той же мягкой улыбкой.    – До Шехзаде мне далеко, но учителя хвалят. Мне нравится учиться. Бывает скучно, но мне нравится, – девочка потянулась к фруктам, не поднимая взгляда на госпожу.    – Когда же учиться было интересно? – Без нареканий или намёка на гнев улыбнулась Хасеки. – Мехмед? Почему ты молчишь?    – Амира хорошо учится. Иногда мне даже ставят её в пример, – мягко улыбнулся Шехзаде и девочка чувствовала его взгляд. Невинный, полный восхищения. Амире было его жаль. По истории он едва ли прожил до двадцати двух, по сериалу Амира не помнила, знала что причина одна – оспа. В сериале его заразили, по истории у Шехзаде было слабое здоровье.     – Но у Шехзаде лучше с арифметикой. Я бываю слишком невнимательной, – мягко улыбнулась девочка, всё ещё не поднимая глаз.    – Тебе кто-то так сказал? – Посерьёзнела госпожа.    – Моё наблюдение, – она наконец подняла на Хюррем взгляд. В зелёно-голубых глазах сверкало одобрение и нескрываемый интерес. – Ты не османка? Твой отец Паша, если не ошибаюсь.    – Мама французская аристократка. По её рассказам, она бежала из Франции от нежеланного брака, – Амира больше не отводила взгляда.     – Выходит, ты аристократка, – рыжеволосая с интересом рассматривала её ярко-голубые глаза и светлые волосы.    – Родной бабушкой мне приходиться Елизавета Новаррская, – подтвердила девочка.     – Ты знаешь французский? Говорят, что это очень красивый язык, – её лицо вновь озарила улыбка.    – Ещё итальянский и английский. Несмотря на обиду, матушка хотела, чтобы я знала свои корни и была хорошо образована.    – Ты можешь теперь бывать в библиотеке гарема. Думаю, что наша Валиде не будет сильно против. Там много книг на иностранных языках.    – Благодарю, госпожа, – она благодарно кивнула головой и отпила щербет. Заинтересованные взгляды старшего из присутствующих Шехзаде и Михримах прожигали в ней дыру. .    Главный сад дворца был прекрасен. Софи любила цветы. Её квартира была заставлена ими, будто теплица. Эта любовь передалась Амире. В шестнадцатом веке медицина не была так хорошо развита и на душе девушки из-за этого скребли кошки. Единственное, чем здесь лечили – травы, молитвы и кровопускание. Дочь Паши изучала все пособия, до которых только могла дотянутся. Лекари во дворце и их доме с немалым энтузиазмом и снисхождением рассказывали девочке о своей науке, думая, что той станет скучно. Но сильно ошиблись.    Софи жила медициной. Ей нравилось консультировать пациентов, помогать людям, давать надежду детям, что рисковали остаться без жизненно важных органов и оперировать. Хирургия никогда не пугала её. Кровь, вены, артерии, кости и органы – не были для неё противными. Было противно видеть что-то подобное у себя.    Когда Софи было пять – она впервые увидела открытый перелом. Упала с качели. Первое, что почувствовала девочка сразу после увиденного – тошнота. Её вывернуло прямо в песочницу, где сидели подружки, после она потеряла сознание.     Встревоженные родители допрашивали врачей как могли, когда узнали о несвойственной реакции младшей дочери. Девочка, что раньше спокойно останавливала кровь из многочисленных ранений сестры, – той ещё рукодельницы, – теряет сознание и блюёт от вида небольшой частицы кости. Тогда и показал свои страшные лапы неприятный диагноз – гемофобия.    Тогда Софи сильно напугалась. Она мечтала быть врачом, лечить людей. Какой врач будет бояться собственной крови?     Но Софи боялась. В подростковом возрасте её выворачивало после каждого похода в туалет во время начала цикла, а когда ей могли случайно разбить нос на физкультуре – теряла сознание.     К моменту вступления в ВУЗ её фобия остановилась на стадии панических атак. Это было к лучшему. Купировать приступ паники ей было легче, чем обморок или позыв к рвоте.    Фобия так же передалась Амире. Девочка ненавидела её. Потому что здесь всё началось заново. Чёртовы обмороки и приступы рвоты, приправленной паникой. Тренироваться из-за этого было сложно. Если ссадины и гематомы от падений она могла пережить, то одна только капля крови из рассеченной губы вводила её в панику.   Михримах, в приступе радости разогнавшая служанок, что-то воодушевлённо ворковала и, крепко схватив подругу за руку, вела её к любимому ряду цветов. Амира послушно семенила следом, давая девушке выплеснуть эмоции – перебивать её сейчас или пытаться вслушаться в её лепет – дурная затея.    – Ну? – Голос дочери Падишаха вырвал её из раздумий. Михримах по-доброму усмехнулась.  – Ты где витаешь, Мальва?     – Мальва? – Слегка насмешливо переспросила девочка. Михримах качнула головой и повернулась. Амира повторила её движения.     Красиво расцветший куст Невесты. Дочь Паши нахмурилась. Насколько она знала, здесь была посажена только "волотистая гортензия", но цвести она могла только с июля. Амира не исключала, что просто плохо знала сад и здесь были посажены ещё и "Спиреи", но верилось девочке слабо.    – Уверена, что хочешь именно их? Недавно, как мне казалось, расцвела роза. Можем собрать их и…    – Я привела тебя сюда не для этого, – перебила Михримах и уставилась на подругу хитрым взглядом. Иногда Амире казалось, что перед ней не восьмилетняя девочка, а девушка лет тринадцати минимум – взгляд дочери Падишаха был не детским.    Амира вопросительно посмотрела на подругу. Михримах кивнула вдаль. Девочка прищурилась. Вдали виднелись две фигуры – одна взрослая, вторая – больше походящая на подростка.    – Это..?     – Отец и Мустафа. Обговаривают будущий отъезд Мустафы в санджак. Матушка говорит, что Махидевран султан оттягивает как может, – голос Михримах похолодел на имени султанши.    – И каковы успехи? – Амира внимательно следила за фигурой Шехзаде.    – Через три года он, наконец, поедет в Манису.    – Не слышу тоски в твоём голосе, – без страха заметила девочка.    – Потому что думаю про Махидевран. Она достаточно напакостила моей матери – не хочу, чтобы это перешло к Мехмеду. Да и Мустафе уже пришло время повзрослеть.    – Может всё таки в другую часть сада? – Амира не знала сколько они так простояли, но услышала быстрые шаги в их сторону. Девочка посмотрела в сторону, откуда исходил звук и Михримах последовала её примеру.    – Пойдём, – кивнула госпожа. Через несколько метров к ним навстречу шли Селим и Мехмед. Шестилетний мальчик тянул за собой брата, что-то активно приговаривая.     – Мальчики, – прервала их сестра. Старший Шехзаде засиял, как увидел спутницу сестры.     – Шехзаде, – Амира поклонилась.    – Амира ханым, – рыжеволосый мальчик приветливо улыбнулся. – А мы к вам шли. Чем вы так долго занимались?    – Прогуливались, Селим. Амиру в последнее время стали посещать головные боли. Лекари рекомендуют больше бывать на свежем воздухе. Сейчас Амира будет помогать мне собирать розы для моей комнаты, – Михримах взяла любопытного Шехзаде за руку и повела вперёд. Мехмед и Амира со служанками шли чуть дальше за ними.    – У тебя правда появились мигрени? – Взгляд Шехзаде был обеспокоенным.     – Я под присмотром лекарей, Шехзаде. Не стоит переживать, – Амира постаралась сделать свой голос спокойным.     – Я сам решу, что мне стоит делать, – так, чтобы услышала только она, пробормотал Мехмед. Амира аж замерла. Всегда спокойный и добрый Шехзаде Мехмед едва не рычал на неё. Мальчик заметил, что та остановилась и вопросительно посмотрел на неё.    – Прошу прощение, Шехзаде. Не хотела вас обидеть, – девочка поклонилась, а после поравнялась с Михримах и Селимом, чувствуя виноватый взгляд на спине.    – Шехзаде, не нужно! Порежетесь, – Амира остановила младшего мальчика, когда тот хотел схватиться за один из стеблей роз.    – Селим! Не мешайся Амире! – Михримах строго посмотрела на брата. Мехмед смотрел за срезающей цветки девочкой со смесью вины и задумчивости.    – Я всего лишь хотел помочь! – Обижено посмотрел на сестру.    – Ты очень поможешь, если выйдешь из сада с целыми пальцами! – Мехмед тихо хмыкнул, а Амира спрятала улыбку за волосами, опустив голову.    – Ай! – Девочка зашипела, когда один из стеблей полоснул по её ладони, оставляя болезненную царапину.    – Амира? – Обеспокоенный голос Михримах раздался рядом.    Амира подняла слегка мутный взгляд на подругу, что, оставив букет служанке, подлетела к ней. Тёплая мальчишеская ладонь накрыла её ледяную, испачканную собственной кровью. Её затошнило. Амира пошатнулась на коленях, чем напугала друзей, поднесла чистую руку к носу и прикрыла глаза, стараясь дышать глубоко.    – Эй? Посмотри на меня, – Шехзаде сжал её плечи и повернул растерянную девочку к себе.    Михримах уже прижимала платок к её окровавленной руке и подзывала служанок. Селим наблюдал со стороны с беспокойством. Амира знала, если не ответит – начнется переполох.    Сглотнув тошнотный ком, она накрыла холодными пальцами руку Михримах и, аккуратно отстранив, наложила платок в качестве повязки. Госпожа замерла, пропустив мимо ушей вопрос служанки и цепким взглядом следила за подругой.    – Я… – Амира пыталась выровнять тяжёлое дыхание. Голос охрип от подавленного приступа тошноты, что угрожающе застрял где-то в груди. Ей срочно нужно было в покои.    – Думаю, что на сегодня хватит. Я провожу Амиру в её комнату. Ты слишком неважно выглядишь. Попрошу лекаршу навестить тебя, давай, – Мехмед, заметивший её состояние, помог ей подняться. Шехзаде волком глянул на сестру. – Навестишь её потом, Михримах. Дай ей отдохнуть.    Амира шла, поддерживаемая сильными не по возрасту руками Шехзаде, и её сердце рисковало выскочить из груди от паники. .    Лекарша, вызванная Мехмедом, выпроводила обеспокоенного мальчика и осмотрела Амиру. Девочку стошнило в миску, едва Шехзаде скрылся в коридоре. Диагноз, как в этом веке так и в своём, был ей известен. И что скажет лекарша она тоже знала.    – Вы взволновали Шехзаде и их сестру, – не удержалась от комментария женщина в возрасте.     – Знаю, – сухо ответила девочка и проследила, как лекарша нанесла мазь и туго завязала стерильный – если это понятие вообще существовало в этом веке, подумалось Амире – бинт, заставляя рану ныть.    Шехзаде, уже вместе со взволнованной Михримах и отцом Амиры, вошли сразу же, как лекарша разрешила.     – Госпожа в порядке. Просто сильно перепугалась, но руку лучше не тревожить хотя бы несколько дней, – женщина посмотрела на пациентку, а после на её отца.    – Спасибо, можешь идти, – кивнул Паша и сел на тахту к дочери. – Ты заставила поволноваться, моя дорогая, – мужчина положил руку на её тёплую щёку, погладил родинку.    – Я в порядке. Простите, что заставила волноваться, – она улыбнулась друзьям виноватой улыбкой.    – Ты всё ещё бледна как… – Михримах запнулась под взглядом брата, но рискнула сесть рядом с подругой и крепко обнять её. – Не пугай так больше. Ты представить не можешь, как я испугалась.    – Я буду в порядке. Уже завтра буду на тренировку проситься, – улыбнулась Амира, расслабляясь в тёплых объятиях.    – Тебе нельзя держать в руках меч хотя бы несколько дней, Амира! – Возмутился Мехмед.    – Так у нас завтра урок стрельбы, а не борьбы на саблях, – с лёгким смешком заметила девочка. Мехмед смутился.    – Мы останемся на ночь во дворце, уже слишком поздно для дороги. Я отправлю посланца твоей матери, – Паша поклонился господам и поцеловал дочь в лоб, перед тем, как выйти. – Я ещё зайду к тебе, дорогая.    – Я попрошу служанок разделить букет и занести тебе часть. Не зря же руку порезала, – с хитрым взглядом уведомила подругу девочка и кинув непонятный взгляд брату, покинула комнату.    – Я… Я хотел извиниться за те резкие слова в саду, – Шехзаде помялся, но подошёл к ней. – Я не имел права срываться на тебя. Ты хотела как лучше, а я повёл себя… глупо.    – Я не в обиде, Шехзаде, – мягко улыбнулась Амира. На место обжигающего кома паники, в груди растянулось тепло. . Топкапы. Февраль 1533 год.    Последний урок вместе с Шехзаде Мустафой. Амира ожидала ощутить страх, когда узнает дату отъезда Мустафы, но… Не почувствовала ничего. Ожидаемого стыда или уколов совести тоже не было. Амира предпочитала думать, что растеряла её ещё, когда была Софи.    К восемнадцати Мустафа возмужал. Сильно возмужал. Амира подумала, что будь она рабыней в возрасте четырнадцати лет, Валиде обязательно отправила бы её в его гарем. Но ей было одиннадцать и она была свободной.     Если отец не решит всё таки отправить её на обучение в гарем. Становиться рабыней и наложницей кого-то из Шехзаде – даже Мехмеда – по своей воле ей не хотелось. Дворец не выдержал бы настолько ревнивую и темпераментную наложницу.    Амира пыталась отдышаться на подушках в тренировочном зале. Мустафа и Инад эфенди – их учитель – решили ярко провести последнюю тренировку старшего Шехзаде и тот едва не порвал её как бык красную тряпку. Конечно, совестный Шехзаде будет ещё тысячи раз извиняться перед ней, как сегодня так и при других встречах, но избавить её от приступа тошноты и паники эти сладкие речи не могли.     На подушку рядом сел – она была уверена на двести процентов – Мустафа, цепкий взгляд которого внимательно бегал по ней. Амира старалась не думать о крови на своём теле и не облизывать свои губы, которые он ей разбил.    – Ты ужасен, – хмыкнула девочка после нескольких минут вязкого молчания.    – Для своих противников я и должен таким быть, – спокойно поддержал Шехзаде. – Прости.    – М? – Она едва повернула к нему голову, не открывая закрытых глаз.    – Раны. – Объяснил он. После добавил едва слышно: – И кровь.    Амира широко распахнула глаза и уставилась на него.    – Я оставлю это в секрете, не волнуйся, – он сжал её ледяную ладонь в своей. – Только… У меня одна просьба.    Амира внимательно смотрела на него, ожидая подвоха.    – Сохрани его. Если Всевышний позволил тебе быть наравне с нами, оставайся с ним. Ты для него словно ангел-хранитель.