Глава 10. Маниса.

. Маниса. Июнь 1540 год.    – Здесь мало, что изменилось с последнего визита, – рассматривая большой сад, слегка улыбнулась Амира.     – Да, – согласился Мехмед. – Я хочу познакомить тебя со служителями гарема и главным кухарем.    Девушка кивнула, они вышли к главному входу дворца, где собрались люди.    – Гюльгюн калфа, Дениз калфа и Рабия хатун. Усте и калфы моего гарема. Рабия калфа хазнедар, твоя правая рука, – две девушки чуть старше Амиры и женщина в возрасте поклонились. Мехмед обратил внимание на нескольких мужчин, склонившихся в поклоне.. – Кадыр-ага, Ихсан-ага и Огюз-ага, приближённые евнухи. Тоже в твоём подчинении, Огюз-ага главный евнух гарема.    Мужчина улыбнулся подруге.    – Думаю, представлять Амиру хатун не нужно. Рабия хатун и Огюз-ага покажут тебе гарем, твои покои и станут твоими наставниками на первое время, – Шехзаде качнул головой с мягкой улыбкой на лице, – пока не привыкнешь. Зная, как ты всё на лету схватываешь, не сомневаюсь, что через неделю уже осовоишься. Мне придётся оставить тебя, – встреча с местными Пашами, но мы поужинаем вместе, – он мягко сжал её плечи. – Я очень хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь свободной. После меня – ты здесь главная. Единственное, о чём попрошу, пусть покои Валиде останутся свободными. Если не понравятся те, что я попросил приготовить, выбери другие, но покои Валиде…    – Следить, чтобы были всегда в чистоте и готовыми к возвращению Хюррем Султан, – ярко улыбнулась девушка. Мехмед посмотрел на неё с благодарностью. – Я поняла. Всё будет в лучшем виде, не сомневайтесь.    – На этом я оставлю тебя, – руки Шехзаде скользнули к её ладоням и крепко сжав их, повернулся к Хазнедар и главному Аге. – Рабия хатун, Огюз-ага. Сделайте всё в лучшем виде.    Слуги поклонились, Амира слегка склонила голову и Шехзаде удалился. Хатун повернулась к хитровато улыбающимся главным гарема.    – Показывайте, что, где и как, – слегка азартно улыбнулась девушка. Улыбки главных служащих стали шире. Амира определённо начинала им нравится. .    – Ваши покои, госпожа, – Огюз-ага отворил двери и перед Амирой открылась большая и очень светлая комната, где уже копошилась Аслы с другими служанками.    По размерам она могла сравнить её со старыми покоями Хатидже Султан. Большим источником света была терраса.    – Эти покои вторые после покоев Валиде Султан. Изначально они предназначались либо членам султанской семьи либо матери сына Шехзаде, то есть главной Хасеки, – Хазнедар следила за реакцией новой управляющей.    Та промолчала и прошла на террасу, ловко обогнув едва не врезавшуюся в неё Аслы. Главные слуги направились за ней, не встретив запрещающего жеста.    – Елизавета?.. – Спустя несколько минут молчания спросила девушка, наслаждаясь видом гор.    – В нескольких покоях от вас. Шехзаде приказал подготовить гостевые покои, – отозвался ага. Своей манерой речи он чем-то напоминал Сюмбюля. Но только манерой речи, всё остальное – выражение лица, жесты, походка, были более сдержанными.     – Наложницы осваиваются? – Продолжила хатун, не поворачивая головы.     – Уже, госпожа. Их сопровождение приехало раньше, – доложила Рабия.    – Традиции позволяют подготовить для Шехзаде наложницу на завтра? – Прикусив щеку, чтобы отрезвить себя, спросила Амира.    – Да, госпожа, – кивнул Огюз. – Вы знаете, кого хотите отправить? Или выберете из представленных мной?    – Устроим для Шехзаде небольшой праздник, – подумав несколько минут в тишине, произнесла девушка. – Чтобы он отдохнул от поездки. Отбери девять наложниц, трое из них будут танцевать для Шехзаде. Если никто из них не получит платок, я выберу сама.    Она развернулась и оперлась поясницей об ограду.    – Рабия хатун, отберите наложниц с Огюзом-агой лично. Огюз-ага, – она сфокусировала взгляд на слугах. Рабия склонилась в слишком глубоком для её положения поклоне. Ага ожидал слов Амиры. – Будь в этот вечер рядом с Шехзаде. После танца, если господин не кинет никому платок – спроси о предпочтениях. Не исключаю того, что Шехзаде захочет провести вечер в одиночестве.    – Слушаюсь, моя госпожа, – ага повторил поклон хазнедар.    Они были почти равны, но кланялись будто признавали её частью султанской семьи. Попытка показать верность? Или просто не хотят конфликтовать с ней, видя привязанность Шехзаде?    – Рабия хатун, вы можете идти. Огюз-ага? – Женщина поспешила откланяться.    – Моя госпожа? – Голос Аги обрёл нотки елейности.    – Попроси накрыть обед здесь, на террасе. И пошли кого-то за Елизаветой. Если бабуля не устала от дороги, я приглашаю её пообедать вместе, – девушка прижала костяшку указательного пальца к губам.    – Как прикажете, – ага откланялся. К Амире вышла Аслы.    – Выпустить Леа, госпожа? – До жути довольная служанка посмотрела на неё ожидающе.    – Да. Если забежит на балкон, не спускай с неё глаз. Кошке в саду делать нечего, – хатун повернулась обратно к горам. Первое, что почувствовала девушка, когда увидела сегодня Манису – долгожданное спокойствие. Терять его она не собиралась. .    Амира стояла посреди своей комнаты, где как по струнке в ряд выстроились девушки. Красивые, болезненно-худые и невинные. В какой-то мере дочь покойного Паши даже завидовала им. Они могли остаться в его покоях и сердце без запретов закона.    Хатун подметила, что Джихан хатун среди них нет. Это порадовало. Амира не хотела злорадствовать ей или специально провоцировать на конфликт, но и собственноручно прокладывать путь девушке, что настроена на конфликт с ней изначально, нет уж увольте. Свои нервы дороже.    Она медленно проходила перед наложницами, что не решались поднимать на неё взгляд, хотя и были особо смелые, что поглядывали ей в спину. Зрение зацепило темноволосую макушку. Амира остановилась напротив девушки, чуть выше неё.    Холодные пальцы обхватили бледный подбородок и стали рассматривать лицо со строгими чертами. Лазурные глаза смотрела на неё с настороженностью, но враждебности или страха там не было. Тёмные брови слегка нахмурены, создавая небольшую складку, тонкие губы были слегка бледны, а нос с едва заметной горбинкой придавал девушке аристократичности.    – Как тебя зовут? – Окидывая её лицо внимательным взглядом, спросила Амира.     – Вероника, госпожа, – так, чтобы хатун её хорошо услышала, пробормотала девушка.    – Сколько тебе, – отпустив её подборок, блондинка стала осматривать её фигуру.    – Семнадцать, госпожа.    – Откуда ты? – Кивнув Огюзу, спросила Амира. Тот оказался за спиной наложницы.    – Греция, госпожа, – ага отвёл её в сторону. Следующий взгляд Амиры зацепил девушку с каштановыми волосами. Она приподняла её подбородок.    – А ты?..    – Виктория, госпожа. Я венецианка, – она не поднимала на неё глаз, но хатун чётко увидела яркий янтарь.    – Сколько тебе?    – Восемнадцать.    – Хорошо, – одна из калф, увидев мах рукой аги, отвела её к Веронике.    Амира снова прошлась вдоль ряда из девушек. Выцепила темноглазую, с медной макушкой. Вопросительно посмотрела на неё.    – Сара, госпожа. Еврейка, мне семнадцать, – поняла её взгляд девушка. Хатун кивнула Рабие и та, отведя Сару к двум наложницам, выпроводила девушек.    Амира подошла к троице и стала осматривать, оценивая собственный выбор. Подумала, будь они в 21 веке, она как минимум попросила бы у одной из них номер.    – Я не прошу вас принимать Ислам, но новые имена вам дать нужно, ради вашего же удобства, – она подошла к Веронике. Стала рассматривать её лицо. – Айше.    Девушка в благодарность поклонилась и коснулась тонкими губами её пальцев. Жест, которым обычно благодарят Валиде или другого члена султанской семьи, но поправлять её никто не стал. Все считали Амиру её частью. Хатун подошла к Виктории. Вгляделась в её лицо.    – Кара, – кивнула себе блондинка и наложница повторила жест своей предшественницы. Подошла к Саре и кинула взгляд на волосы, отливающие медью.    – Йылдыз, – если Рабия и Огюз удивились, то умело скрыли это.    Имя редко встречающееся в жизни Амиры, собственно как и её. По крайней мере девушка никогда не слышала их среди своих знакомых. Тёплые, пухловатые губы коснулись её пальцев.    Хатун отошла к тахте, отворачиваясь от наложниц, попутно кивнув ожидающей у дверей Дениз калфе. Она увела девушек, а главные служащие гарема поднялись к Амире.    – Если Шехзаде никого не выберет, но изъявит желание принять наложницу – приготовьте Кару.     – Как прикажете, – хазнедар поклонилась. После обратилась к ней. – Нужно, чтобы вы одобрили бюджет гарема на этот месяц. Если чего-то будет не хватать, нужно обратиться к Шехзаде.    – Хорошо, – кивнула Амира и посмотрела на хатун, что стала уходить, глубоко поклонившись ей.    – Госпожа моя, – обратил на себя внимание Огюз. Амира вопросительно кивнула ему. – Хочу похвалить ваш выбор. Девушки прекрасны, как солнце. А обучены как!    – Приготовь их. Шехзаде должен быть доволен, – благодарно кивнула ему девушка и вернула задумчивый взгляд на окно. .    День проходил хорошо, несмотря на паршивое настроение Амиры. Аслы казалась слишком назойливой, Рабия хатун и Огюз-ага слишком назойливыми, а драгоценная бабуля слишком тихой.    На удивление девушки, плохое настроение не мешало её активности. Наоборот. Хотелось выплеснуть все эмоции и новые обязанности управляющей давали ей эту возможность.    Таким темпом, до восьми вечера она разобралась с бюджетным журналом, освоилась с реестрами гаремных служащих и наложниц и медицинскими журналами. Аслы едва уговорила госпожу отобедать, – от завтрака упрямо отказалась, сразу же зарывшись в записи, – а после Рабия хатун принесла известие о желании мадам отужинать с ней.     Амира повздыхала, но отложила документы и, протерев глаза, попросила накрыть в её покоях. Вздохнувшая с облегчением Аслы, радостно понеслась в главную кухню.    Огюз-ага, присоединившийся к хазнедар, смотрел на уставшую новую управляющую с интересом. Дочь Паши взяла в руки прочитанные журналы и вручила их калфе.    – Ты подготовил девушек, Огюз-ага? – Амира сложила руки на колени и посмотрела на слуг. Хазнедар отдала одной из служанок документацию, тихо приказав отнести её в комнату женщины.    – Да, моя госпожа, – мужчина слегка улыбнулся, – перед тем, как прийти к вам, я лично провёл девушек на террасу к Шехзаде. Дай Аллах, одна из них останется у него на ночь.    – Девушки очень готовились к этой встрече. Они сделают всё возможное, не сомневайтесь, – главная калфа вернулась на своё место и, – Амире показалось, – немного замялась.    – Что нового в гареме? – Прямо спросила блондинка.    – Джихан хатун… – Рабия хатун подбирала слова, что давалось ей очень сложно, девушке не составило труда распознать это. – Упала сегодня в обморок в бане. Лекарша сказала, что девушка уже месяц, как понесла.    Амира прикрыла на несколько секунд глаза. Едва заметно сжала губы. Посчитала про себя восемь счётов и подняла спокойный взгляд на служащих.    – Девушка здорова?     – Слегка ударилась головой, а так, да, госпожа, – блондинка решительно проигнорировала намёк на жалость во взгляде хазнедар.    – Не беспокойте сегодня Шехзаде. Сообщите хранителю покоев об этом завтра с утра. Сразу же после этого раздайте в гареме положенные угощения. Джихан хатун сама в комнате?    – Перевели в отдельную, как только узнали, – кивнула женщина.    – Хорошо, – кивнула девушка и отвела взгляд в сторону.    – Посмотрите ткани, пока накрывают на стол? – Подсуетился Огюз-ага. Амира молча кивнула. Нужно было срочно отвлечься. .    Елизавета появилась через полчаса. Отметила дурное настроение внучки сразу же и погнала уже накрывших стол служанок прочь. Присела рядом с перебирающей ткани Амирой. Рядом взвыла от недостатка внимания Леа и даже попыталась укусить хозяйку за руку, но девушка успевала вовремя убрать руки.    – Плохие вести? – Осторожно прощупывала почву женщина.    – Наоборот. Одна из наложниц беременна, – равнодушно пожала плечом хатун.    – Быстро, – задумчиво пробормотала француженка.    – Скорее всего забеременела ещё в столице, чтобы не избавились от ребёнка решила умолчать. Я не уточняла, – снова пожала плечом Амира. Её не должно это трогать. Таковы правила. Почему же тогда так неприятно?    – Главное чтобы на месте усидела. Не хватало ещё тебе бегать за сошедшей с ума от гормонов фаворитки, – закатила глаза Елизавета, выказывая своё непринятие к гарему и его правилам.    – Частично это входит в мои заботы, – поправила её девушка. – Следить за благополучием наложниц входит в обязанности управляющей. Впрочем, судя по записям, Джихан хатун не любимица. Один раз попала к Мехмеду на ночь и сразу же забеременела.    – Везёт же, – качнула головой женщина и словила вопросительный взгляд, – Поверь, моя дорогая, ты не захочешь знать количество королев, казнённых за невозможность зачать. Уверена в гареме таких историй тоже прудом пруди.    – Да… Не хочу, – опустила взгляд девушка.    В каком-то смысле ей стоило молиться, чтобы в будущем она смогла зачать и родить ребёнка. Какой бы карьеристкой Софи не была, но она хотела семью. Большую, счастливую, желательно родную по крови. В её веке можно было обойтись без кровных детей, если зачать было невозможно. Здесь же либо родные, либо никаких.     Если ты фаворитка и у тебя есть конкурентка, был шанс её сослания или смерти и тогда воспитание могло перейти тебе, как мачехе. Появлялся шанс воспитать не единокровных детей, как своих.    Но Амира не была наложницей, фавориткой или рабыней. Пути у неё было два – выйти замуж, родить или не родить или служить в гареме до старости. Возможно ей нашли бы кого-то из служащих при дворце.    – Давайте приступим к ужину? – Она не хотела развивать тему. Елизавета поддержала. .    Амира смотрела на свечи возле своей кровати. Леа, оставленная сегодня без внимания хозяйки, тихо дремала на кровати в ожидании её. Елизавета ушла час назад и хатун поспешила выпроводить служанок, чтобы остаться одной.    Это был один из четырёх оставшихся зажёнными  подсвечников в её комнате. В ушах мешался звон и биение сердца. Руки подрагивали, а мысли в голове не затихали.    Новость о беременности Джихан повлияли на неё сильнее чем беременность Нурбахар. Джихан могла стать помехой. Проблемой. То, что наложница встанет у неё на пути она поняла ещё в их первую встречу у покоев Мехмеда.     Джихан была слишком характерна, в сравнении с другими наложницами Шехзаде. Та же Нурбахар была тише воды и ниже травы. Она не пререкалась, никуда не встревала, никогда не показала Амире свою неприязнь, несмотря на слухи гарема. Она просто хотела получить немного внимания от Шехзаде и готова была оставаться “девочкой для утех”, если это означало быть рядом с Мехмедом.    Летающая в своих мыслях, девушка не заметила, как поднесла руку к огню. Пламя стала обуглять кожу предплечья, подёргиваясь.     В чувства её привела пелена слёз, перед глазами и всполох боли, когда пламя стало пробираться через верхние слои кожи, ближе к венам, сухожилиям и мясу. Запахло жареным.    Амира отдёрнула руку и, стараясь не смотреть на неё, намочила водой для питья небольшое полотенце. Сжав губы и ориентируясь только на ощущения, она накрыла холодной тряпицей ожог. Проскочила мысль, что может остаться шрам, но её заглушило осознание. Неприятного чувства, граничащего с болью не осталось.    Она отдёрнула ткань и уставилась на рану, давя тошнотный ком. Обдумывала.     От созерцания собственноручно нанесённого увечья её отвлекла Аслы. Девушка с настороженностью глянула на её руку, но сказала то, за чем пришла.    – Шехзаде желает вас видеть. Он не возжелал никого из наложниц и попросил вас зайти. Вы в порядке?    – Обожглась, когда хотела задуть свечу. – Задумчиво пробормотала Амира. На смену пульсирующей боли в руке пришло умиротворение, усилившееся после слов служанки. – Я приду через полчаса.