Глава 11. Думы.

. Маниса. Июнь. 1540 год.    Покои Мехмеда встретили её прохладой от открытого балкона и запахом благовоний. Шехзаде стоял возле своего стояла, уже готовый ко сну.    – Вы хотели меня видеть? – Амира, одетая в лёгкое, наспех найденное плате, склонилась. Полумрак помог глазам быстро привыкнуть после темноты коридоров.    – Да, – кивнул Мехмед и поднял на неё глаза.    Мягкая улыбка украсила его лицо. Хатун слегка сжала раненное место, сквозь ткань небесного платья.    – У меня к тебе просьба, – он медленно подошёл к ней. – Не приглашай ко мне наложниц некоторое время. Я хочу больше времени уделить государственным делам, привыкнуть. Девушкам тоже нужно освоиться.    – Как скажешь, – легко кивнула девушка. От сердца отлегло. – Я хотела тебе сообщить утром, но раз уж я здесь…    – Да? – Мехмед заинтересованно посмотрел на неё.    – Джихан хатун оказалась беременна, когда мы уезжали из столицы, но не сказала никому об этом, – она внимательно следила за его реакцией. В глазах мужчины заплескалось беспокойство. – Сегодня в бане она упала в обморок. Сейчас с ней и ребёнком всё хорошо. Я приказала перевести её в отдельную комнату и раздать завтра сладости.    – Это хорошо, – слегка грустно улыбнулся мужчина. – Я навещу её завтра. Только…    – Мм?    – После родов не отправляй её ко мне, – качнул головой Мехмед.    – Она где-то ошиблась? – Слегка удивилась девушка.    – Нет, её вины в моём решении нет, – Амира почувствовала на своих холодных руках тёплые пальцы.    Мехмед мягко подхватил её за предплечье и девушка слегка вздрогнула. Руки Шехзаде сжали раненную зону. Мужчина вопросительно приподнял бровь, увидев её реакцию.    – Я обожглась, перед тем, как прийти к тебе. Неудачно потушила свечи, – слегка повела плечом она.    Мехмед мягко задрал её рукав и так же аккуратно размотал небольшой бинт. Амира прикрыла глаза, чтобы не увидеть рану – знала, что рана раскраснелась, стала выделять сукровицу.    К утру будет волдырь, какими бы мазями девушка ни намазала её. Впрочем, потом от шрама избавиться ей будет легче, чем терзать сейчас рану разными примочками, только сильнее раздражая её.    Открыла глаза только, когда почувствовала мягкое прикосновение к ране. Слишком мягкое, как для руки. Перед глазами предстал Мехмед целующий её рану. Он едва касался её раны, но даже если бы рана сейчас кровоточила, Амира не почувствовала бы боли – только едва ощутимые прикосновения губ Шехзаде.    – Будь осторожней. Незачем калечить себя, – он мягко прошёлся по краю раны, а после осторожно забинтовал. – Поужинай со мной завтра.    – Обязательно, – мягко улыбнулась она. В груди расплылось тепло. Неприятное чувство, которое обычно зовут ревностью, ушло. . Маниса. Июль. 1540 год.    Амира рассматривала внимательным взглядом открывавшийся с балкона вид, поглаживая мурчащую в её руках Леа. Громкий балаган города, перемешанный пением птиц, с недавних пор стал успокаивать и помогать её размышлениям.    В гареме было на удивление тихо, Мехмед не просил направлять к нему наложниц, а в работу девушка втянулась быстро.    Елизавета тоже камни не подкидывала. Джихан, правда, стала вести себя нагловато, но её возможный статус матери Шехзаде или дочери султанского сына, а ещё беременность вполне оправдывали её закидоны.    Шехзаде наведывался к матери будущего ребёнка раз в дней десять, если не в две недели. Особых чувств он к ней не питал и выделять не спешил, даже беря во внимание её состояние. Саму Джихан это злило, что было заметно. Амира видела её едва не насквозь. Девушка хотела власти и знала, что для этого нужно: любовь Шехзаде и ребёнок. С первым не получилось и она явно рассчитывала на второе.    Как бы её ожидания лучшего не померкли, роди она девочку, смотря за её попытками напроситься на встречу с Шехзаде, подумалось блондинке, но зацикливаться она не стала – своих забот навалом.    Знала только, роди девушка мальчика или девочку – Мехмед возился бы с ребёнком одинаково, независимо, кто его мать. Характер и мягкость не позволили бы жестокости. С мальчиком, возможно, был бы построже, но таковы порядки.     А ещё Амира понимала, что привязалась бы к малышу, плевав на желания его сдвинутой на власти матери. Потому что это ребёнок Мехмеда – её близкого друга в первую очередь.     От дум её отвлекли торопливые шаги Огюза-аги. Различать слуг по походке научилась уже.    – Госпожа моя, – низко поклонился евнух.     – Что-то стряслось, Огюз-ага? – Только пришедшее спокойствие испарилось. Кошка широко зевнула и помяла лапами её предплечья.     – Адиль-ага стал проявлять непонятную мне привязанность к Джихан хатун, – задумчивый мужчина посмотрел на спокойную Амиру.    – Стал ручным что-ль? Госпожу в ней видит? – Хмыкнула девушка.    – Кажется, что так, – довольно кивнул ага.     – Джихан ещё не родила, а уже играет в госпожу. Интересно складывается, – усмехнулась хатун.    – Даже если она родит девочку, она всё равно станет госпожой? – Эсма, новенька служанка и вообще в гареме, стояла рядом с наблюдавшей за блондинкой Аслы, возле дверей в комнату.    – У неё появится своя комната и несколько служанок. Возможно, кто-то станет называть её султан, – пожала плечом Амира. – Роди она Шехзаде – статус госпожи и целая стайка служанок ей обеспечены. Хотя, не думаю, что Мехмед будет скупиться на своего ребёнка только из-за пола, нет. Я почти уверена, что родись девочка и она будет ещё разбалованее, чем мальчик.    – Выходит, она в любом случае станет госпожой? – насторожилась девушка, мило насупившись. Везёт же ей на тихих, но проворных и умных служанок.    – Будь мы в Топкапы, она бы точно осталась хатун. А так только Всевышний знает, чего ожидать. Я рассказываю и отвечаю за традиции, а не мысли и действия глупых наложниц, – настроение Амиры окончательно испортил этот разговор. Вот же ж заноза, Джихан.    – К Адилю-аге пока только присматриваемся. Заметишь явную заинтересованность и прислуживание – припугни. Не поймёт, попроси Рабию хатун принять меры. Пока она не родила – госпожой не считается. Тем более, если родится не мальчик. Хочет она или не хочет, а пока я здесь – устои гарема будут сохраняться. Исключения будут в крайних случаях и Джихан – точно не он. – Амира резала, не щадя. Будто вопрос касается ненавистного Ильяса-аги, а не беременной наложницы.    – Как прикажете, – услужливо поклонился мужчина и поспешил удалиться от её наполненных гневом глаз. .    Ужин прошёл в компании Мехмеда. Обсуждение книг, дел гарема и новостей из столицы делали атмосферу домашней. Любимые сладости девушки ещё и вернули утраченное утром настроение. Мехмед, следуя примеру отца, не был любителем сладкого.    – Эсма понравилась тебе? – Мехмед, настоявший, что близких служанок у Амиры должно быть больше и приставил к ней Эсму хатун.     – Она славная. И дружна с Аслы, – повела открытым плечом девушка.    – Это хорошо, – кивнул мужчина и отпил из своей чаши. Посмотрел на балкон. Вечер заканчивался и ночь вступала в свои права.    – Возможно к тебе отправить наложниц в ближайшие дни? – Не заминаясь, на одном дыхании спросила девушка.    – Не нужно. Я скажу, когда, – мягко отверг идею Шехзаде.    – Наложницы и Рабия хатун взволнованы твоей отстранённостью, – невозмутимо заметила девушка.    – Я решу, – не отступил мужчина. Амира качнула головой, но настаивать не стала. – Как себя чувствует Джихан хатун?     – Хорошо. Токсикоза нет, но она немного эмоциональна, из-за гормонов. Только… – Девушка слегка запнулась. Мехмед заинтересовано посмотрел на неё. – Ей не сидится в комнате. Лекарша, что регулярно осматривает её, запрещает ей много и резко двигаться в ближайшие недели. Но слушать никого не желает.    Амира понимала, что нагло жалуется на его фаворитку, но лжи в её словах не было. Джихан конкретно начинало заносить и отрезать это стоило на корню. Если это не могла сделать управляющая гаремом, тогда это сделает Мехмед.    – Я поговорю с ней, – нахмурился мужчина.     – Если бы это не было предписанием лекарши, я бы не говорила тебе об этом, – попыталась заглушить назойливую совесть девушка.    – Я понял, – хмыкнул мужчина. В тёмных омутах разгорелось озорная искорка. – Если с Джихан будут похожие проблемы, не стесняйся приходить ко мне.    Доверительное и мягкое прикосновение к руке заставило её покрыться гусиной кожей. Амира осмелилась повернуть ладонь внутренней стороной. Тёплые пальцы Мехмеде переплелись с её. Девушка шумно втянула воздух носом.    – Как скажете, – нашла в себе силы ответить девушка.    – Настанет ли тот день, когда ты перестанешь мне выкать? – Видимо, мужчину её реакция позабавила.    – Вы Шехзаде. Глупо было бы обращаться к вам на ты? Особенно при посторонних, – постаралась придать своему голосу уверенности она.    – Мы сейчас одни, – протянул мужчина. – Постарайся привыкнуть обращаться ко мне на ты хотя бы наедине.    В его голосе, однако, не было гнева. Мягкая просьба. Пальцы в её ладони сжались. Большой прошёлся по тыльной стороне её руки, под внимательным взглядом Мехмеда.    Девушка прикрыла глаза. Открыла, когда мягкое поглаживание сменилось тёплым и влажным прикосновением губ. Мехмед поцеловал её ладонь.    От осознания её глаза широко открылись и взгляд наткнулся на до жути довольное лицо Шехзаде. Словно наевшийся сметаны кот, честное слово.    – Шехзаде…    – Не думай об этом, – качнул головой он и прижал её ладонь к своей щеке. Амира молчала, чтобы не ляпнуть лишнего от переизбытка эмоций. .    Освещённый ранним солнцем сад только просыпался. Амира спокойным шагом шла к конюшням, ощущая приятную росу на ногах. Аслы и Эсма семенили позади, на почтительном расстоянии. Рядом с блондинкой шёл Огюз-ага.    Уже близ конюшен Амира увидела приближающуюся к ним фигуру. Фигуру Ильяса-аги. Девушка не замедлила ход, краем уха услышав обречённый вздох евнуха.    – Это?..    – Ильяс-ага, да, – не стала отрицать хатун.     – Амира хатун, – слишком наигранно улыбнулся ага, когда девушка уже обрадовалась, что пройдёт мимо без происшествий.    – Ильяс-ага, – остановилась напротив него девушка. – Как поживаешь?    – Хорошо, госпожа, – их неприязнь была взаимной с первой встречи.    За Ильяса она не ручалась, но сама Амира чувствовала к нему чувства, граничащие с ненавистью. Она бы не стала завязывать конфликт, не будь мужчина будущим убийцей Мехмеда.    – Слышал, Джихан хатун носит ребёнка Шехзаде? – Сделал попытку надавить на больное ага. Услышал слухи.    – Я думала, что вы знаете это уже давно. Неужели хранитель покоев не в курсе событий насущных? – Не удержалась от шпильки девушка.    – Вашими усилиями, – сквозь зубы. В этой игре она, похоже, победила.    – Я навестила Шехзаде раньше чем думала, – пожала плечами она. – Изначально приказывала утром оповестить вас об этом. Шехзаде пожелал увидеть меня раньше.    – Амира хатун, – мужчина сощурился. В его голосе таилась угроза. – Шехзаде дорог мне и я предупреждаю вас в первый и последний раз, – он подошёл к ней впритык. – Не крутите перед носом Шехзаде своим лисьим хвостом. Для вас это закончится легко – казнью. А для Шехзаде это означало бы навести на себя гнев Повелителя.    – Думайте о чём говорите, ага, – не отстала девушка. – Я свободная мусульманка и свои права, как и следующие за ними запреты знаю. И именно по этой причине я здесь как управляющая гаремом, а не наложница или фаворитка. За желания Шехзаде я не несу ответственности. С кого и нужно будет спрашивать так это с вас, – вы проводите с ним больше всего времени и являетесь его хранителем покоев, советником и другом. Но… – она поправила ворот его формы.    – Если вы, когда-нибудь, посмеете причинить ему вред… – Она крепко зажала ворот, соединив его края.    Руки Ильяса рефлекторно дёрнулись, когда воздуха стало не хватать. Остановил его действия внимательный взгляд евнуха, что даже бровью не повёл на действия своей госпожи.     – Я перегрызу вам глотку. Если, конечно, буду жива. Будь я мёртвой и вы пожалеете, что на свет появились, – она отпустила его. – Я сделаю всё, чтобы свести вас с ума.    – Статус управляющей гарема не даёт вам права говорить такие вещи, – защищаясь, напомнил мужчина.    – Как и статус хранителя покоев. Но вы сказали то, что сказали, – она склонила голову в лёгком поклоне и ярко улыбнулась. – Хорошего дня, Ильяс-ага.    – Взаимно, Амира хатун.