Глава 35.

28 июля. День, который официально считался опасным не для самого именинника, а для всех окружающих. День рождения Влада Череватого. Юля проснулась раньше обычного — что само по себе было событием, достойным отдельного праздника. Сон ещё держал за край одеяла, кофе ещё не добрался до вен, но она уже сидела на полу среди пакетов, лент, скотча и двух подарков: кружки с надписью «Я не злой. Я просто Череватый» и футболки, которая, по мнению Сони, должна была взорвать его эго до уровня малой планеты. — Так, — пробормотала Юля, отлепляя стикер от ленты. — Сейчас мы всё сделаем красиво. Или хотя бы так, чтобы он не подумал, что я это ногами упаковывала. Рядом валялась открытая коробка с подарочной бумагой, на которой был нарисован золотой дракон. Сначала она хотела взять нейтральную чёрную, но потом решила: подарок Череватому должен быть эпичным. Или хотя бы ироничным. Она заклеила футболку, обмотала бантом и прошептала: — Ну что, звёздочка… держись. Сегодня ты получишь официальное напоминание, что ты у нас одна. И, как обычно, невыносимая. Потом взялась за кружку. Пока мотала ленту, поймала себя на том, что улыбается. Без причины. Просто улыбается. Потому что, несмотря на всё: ревность, драмы, боль, разговоры, она всё равно думала о нём. И пусть всё ещё не знала, что с этим делать, сегодня просто хотелось, чтобы он улыбнулся. По-настоящему. Она встала, отнесла подарки к двери, взглянула на часы и пробормотала: — Так. Душ, кофе, боевой настрой. Потом — к ведьмам. А потом Череватый, держись. Юля, с редкой для себя скоростью, буквально пронеслась по утренним ритуалам: умывание, зубы, лёгкий уход — всё по плану «чтобы не выглядеть как ведьма после шабаша». Она стояла у шкафа, прищурившись, словно выбирала артефакт, а не платье. — Так, что у нас тут по погоде и эмоциональному воздействию?.. Чёрное — нет. Красное — перебор. Фиолетовое — а не слишком ли "я сейчас открою портал"? И тут — лимон. Не фрукт, конечно. Платье. Юля улыбнулась. Лёгкое, струящееся, идеально летнее, как мороженое в парке. Она надела его, взглянула в зеркало и одобряюще кивнула. — Вот. Свежо, мило, не слишком "я пришла отомстить". И главное — Влад точно не ожидает меня в цвете, — хмыкнула она. Плетёные босоножки на платформе добавили пару сантиметров роста и пару пунктов к грациозности. Волосы она собрала в небрежную, но очень намеренно небрежную причёску и заколола бант — почти в тон платья. Он выглядел невинно, но даже бант был с характером. Как Юля. Как всё, что она делала. — Ну что, Матвеева, — сказала она своему отражению, — ты выглядишь так, будто сегодня идёшь не на день рождения, а разрушать вселенную взглядом и шармом. В принципе — одно другому не мешает. Пере тем, как выходить, она взяла в руки маленький флакон с чёрной крышкой — Yves Saint Laurent Libre. Это был не просто аромат. Это было заявление. Настроение. Личное заклинание, нанесённое на пульс. Она слегка наклонила голову, брызнула за уши, на запястья, чуть — на шею. И воздух наполнился тем самым запахом… Амбра с тёплой тяжестью, как вечернее солнце. Апельсиновые цветы и бергамот — ярко, смело, как первая фраза, от которой всё начинается. Ваниль — не приторная, а уверенная. Лаванда — холодная, тонкая, но за ней прячется мандарин, как тихая улыбка в углу губ. И белый мускус, — как последний штрих. Как взгляд, от которого уже не отвести глаза. Юля закрыла глаза на мгновение. Она схватила сумочку, подарки, оставляя за собой шлейф летнего колдовства.  Девушка бодро вышагивала по солнечному тротуару, аккуратно придерживая коробку с подарком и ловя на себе взгляды прохожих — ну ещё бы, девушка в лимонном платье с бантом в волосах и ароматом, от которого хочется либо влюбиться, либо немедленно написать поэму.  Возле кофейни, где они договорились встретиться, уже стояла Вика — в чёрной рубашке и с неизменным выражением «я красива, но подходи на свой страх и риск». Рядом — Олег, в рубашке навыпуск и с видом «я выспался, но душой всё ещё в аду». Соня махала рукой, одновременно отпивая кофе и командуя в чат: «Где ты, звёздочка ада, мы тут уже на старте!» Юля подошла, и реакция была мгновенной. — Ух ты, — выдала Вика, оглядывая её с ног до головы. — Юль, ты пришла как милая катастрофа. Такая, что сначала покоряет, а потом рушит всё с улыбкой. — Ну конечно, — протянула Соня. — Мы такие наряжаемся на вечеринку, а она выходит, как обложка парфюма, и пахнет так, будто это её личная линия от Yves Saint Laurent. Олег, сдержанно, но с улыбкой кивнул: — Выглядите впечатляюще, Матвеева. И опасно.  — Отлично, — усмехнулась Юля. — Такой у нас и был план. Они направились дальше, вместе, как магическая делегация, несущая с собой подарки, загадки, и чёткое ощущение, что сегодняшний вечер будет точно не обычным. Подъезд Влада встретил их всё тем же странным ароматом — смесь кофе, магии и вот этого его “Череватого флёра”, который явно впитался в стены. Олег шёл впереди, сосредоточенно неся коробку с тортом, как будто держал древний артефакт, который при неловком движении может взорваться кремом. Соня шла за ним, балансируя с шариками, которые постоянно норовили врезаться Вике в лицо. — Если хоть один шарик лопнет, когда я буду говорить тост — я заколдую вас всех, — бурчала Вика, уворачиваясь. Юля шла последней, с аккуратно перевязанным подарком в руках. Они поднялись на нужный этаж. Соня глубоко вдохнула, подняла указательный палец: — Так. По местам. Олег, держи торт двумя руками. Это не спиритическая доска, он не летает. Вика, шарики не душим. Юля, взгляд: “я не специально пришла свести тебя с ума, просто так получилось”. Соня усмехнулась, повернулась к двери и позвонила. Из-за двери послышались ленивые шаги. И через пару секунд дверь распахнулась. На пороге с характерным выражением стоял Влад. Увидел всех. Замер. Потом медленно, очень медленно поднял бровь. — Это чё, шабаш?   Олег поднял торт: — Нет, это мы. И у нас торт. Будешь вредничать — съедим без тебя. Соня протянула шары: — И у нас шарики. Они недолговечны, как твои отношения с покоем. Вика махнула пакетом с подарком: — И мы подготовились. Не ной. А потом Юля шагнула вперёд. Платье лимонного цвета, лёгкая причёска, бант, улыбка — ровно та, от которой у Череватого раньше начинало плавиться выражение лица. Она протянула ему аккуратно перевязанный подарок и тихо сказала: — С днём рождения, Влад. Звёздочка должна быть одна… но сегодня вся Вселенная пришла к тебе. Влад стоял в дверях, опираясь о косяк, с выражением лица «я ждал, но удивлён» — хотя в глазах у него на долю секунды мелькнуло что-то очень тёплое. Почти как свет фонаря в самом конце тёмного тоннеля. — Ну что, ведьмы, маги и невыносимые личности… Заходите.  Он сделал шаг в сторону, пропуская их внутрь. Квартира встретила их неожиданно уютной обстановкой. Влад, в своём стиле, не стал устраивать банкет «на показ»: всё было просто, но со вкусом. Накрыт стол — мясная и сырная нарезка, пару салатов, корзинка багета, бутылки вина и крепкого. На подоконнике — запас льда. На столе — свечи (не магические, просто атмосферные). И в углу, на своём троне-лежанке, сидел Люцифер. С важным видом. Как будто он лично курировал список гостей. Увидев всех, он бодро поднялся, зевнул и подошёл к Юле, ткнувшись ей носом в колено. — Кто звезда теперь, а? — пробормотал Влад, закрывая дверь. — Мой пёс получил больше ласки за три секунды, чем я за последний месяц. — Потому что он пушистый, адекватный и не язвит, — спокойно бросила Соня, снимая куртку. Вика прошла следом, поставила подарок рядом с другими и заметила: — Ну и что? Квартиру убрал, стол накрыл… Не узнаю тебя, Череватый. Что, решил быть взрослым? — Нет, просто знал, что вы припрётесь. И, между прочим, — он хлопнул по спинке стула, — это не просто вечеринка. Это ритуал. Очищение. От съёмок, негатива, и драмы. Праздник эго. Моего. Юля поставила коробку с тортом на стол, подмигнула: — Ну что, звёздочка… Зажигаем? Влад склонил голову, глядя на неё. И впервые за вечер — по-настоящему улыбнулся. — О, да. Сегодня — мой день. А вы все — мои жертвы. Квартира Влада наполнилась таким количеством смеха, тостов и разговоров, что даже стены, казалось, расслабились и решили: ладно, сегодня мы не впитываем негатив, пусть будет просто весело. Первый тост, конечно, поднял сам именинник. — Друзья, — начал он с фирменной ухмылкой, в которой смешались сарказм, пафос и капля настоящей благодарности, — спасибо, что пришли. Спасибо, что не принесли свечи с пентаграммами, хотя я был готов. Спасибо, что вы — абсолютно отбитые, но при этом мои. — И за то, что ты не такой уж мудак, как сам себя подаёшь! — подхватила Соня и чокнулась с ним. — Это он просто завуалированно признался, что нас любит, — сказала Вика, закатывая глаза и обнимая его одной рукой. — На языке Череватого это и есть “вы лучшие”. Олег поднял бокал: — За звёздочку, которая всё-таки заслуживает аплодисментов, если сегодня не начнёт читать морали. — Ой, давай без морали, — фыркнула Юля. — Сегодня он звезда. Пусть сияет, пока мы молчим. А потом — мы. И Влад сиял. Конечно, с видом “я вообще-то не обожаю быть в центре внимания, но если уж так вышло…”, но сиял. Тосты лились рекой. Подколы тоже. — Я предлагаю тост за Люцифера, — вдруг сказала Соня, чокаясь с Юлей. — Единственного мужика в этом доме, который не устраивал драм. — Потому что он не умеет писать сообщения в 3 ночи, — добавила Юля, глядя в сторону Влада с абсолютно невинным лицом. — Потому что он не умеет читать, — парировал Влад, — а значит, не поддаётся на ваши ведьмовские манипуляции. — То есть ты хочешь сказать, мы “манипуляторки”? — прищурилась Вика. — Я хочу сказать, что я вас люблю. Всех. Особенно, когда у меня в руках бокал. Смех не стихал. Бокалы наполнялись. Шутки летали, как искры: чуть колкие, но тёплые. Кто-то уже сидел на полу, кто-то на подоконнике, кто-то с Люцифером в обнимку. А Юля… Юля смотрела на Влада. Он смеялся, поднимал бокал, пытался драться подушкой с Соней и одновременно командовать плейлистом. И в этот момент она поняла — вот он, тот самый Влад, которого она знала, ценила, не смогла забыть. Счастливый. Живой. Настоящий. Среди всего веселья, среди голосов, смеха, вспышек бокалов и перекидывания колкими фразами, Юля вдруг на секунду выпала из реальности. Всё будто размылось — как на старом фото, где резкими остаются только глаза. Только он. Влад стоял у стола, смеясь с чего-то, что сказала Соня, отмахивался от Вики, которая пыталась ему что-то прицепить на футболку, и переглядывался с Олегом — без злобы, спокойно, как старый друг, с которым можно и пить, и спорить, и молчать. А у неё в груди — боль. Такая знакомая. Та, от которой не скрыться ни в амулетах, ни в иронии. Сердце сжалось предательски. Как будто в нём резко включили тот самый момент, который она так долго глушила. Она не может без него. Сколько бы ни убеждала себя, что всё прошло. Что она с другим. Что всё в прошлом. Что он был не готов. Что было поздно. Что нельзя назад. Всё это — было ложью. Она любила его. Любила по-прежнему. По-глупому. По-настоящему. С этой идиотской нежностью к его язвительности. С этой тоской по взгляду, в котором он будто видел её насквозь. С этой болью — от того, что он всё ещё не её. Юля смотрела на Влада, и в груди было такое отчётливое, звенящее “всё, хватит.” Хватит жить в подвешенном состоянии, хватит прятаться за отношения, которые уже стали тихой болью. Хватит делать вид, что она не чувствует. Что она справляется. Что ей не хочется быть рядом с тем, кто сейчас смеётся у собственного стола и улыбается, когда встречается с ней взглядом. Она не хочет больше мучить себя. И — что ещё хуже — мучить его. Олег не заслуживает тени, в которой она жила всё это время. Не заслуживает вторых ролей, даже если играл их достойно. Завтра. Завтра она всё скажет. Без обвинений. Без истерик. С честностью, которой раньше в ней не хватало. — Юля, — позвала Вика, смеясь, — ты там чего, заклинание на воздух читаешь? Давай, тост за именинника или лишаешься вина! Юля быстро моргнула, улыбнулась, встала с места и взяла бокал. — Я скажу. Все повернулись к ней, а Влад, подперев щеку рукой, смотрел внимательно. Почти изучающе. И с тем самым выражением, в котором было больше, чем он позволял себе показывать. Юля подняла бокал и с мягкой, искренней улыбкой сказала: — Я хочу выпить за человека, который умеет быть невозможным и при этом — самым настоящим. За твоё здоровье, Влад. За твою звёздочку, которая всё-таки одна… Но сегодня, кажется, стала чуть-чуть ближе к солнцу. Все «ооо!» и «ага, пошла жара!» утонули в общем веселье. А Юля сделала глоток — и отпустила тяжесть. Завтра она всё изменит. Солнце медленно тонуло за горизонтом, наполняя квартиру тёплым золотистым светом, словно природа тоже решила подыграть и выдать “режим ламповости”. Шарики лениво покачивались на потоке воздуха от открытого окна, остатки тостов валялись на салфетках, а Люцифер благородно дремал посреди комнаты, будто именно он был виновником торжества. — Ладно, народ, — протянул Влад, потягиваясь. — Вы, конечно, офигенные, но я бы хотел завтра проснуться в квартире, а не на свалке. — Ты хочешь сказать, мы ещё и за собой убираем? — с преувеличенным ужасом спросила Вика. — Где график? Где договор? Где компенсация морального урона? — Компенсация — мой шарм и воспоминания о сегодняшнем празднике, — хмыкнул Влад. Соня уже поднимала тарелки со стола, не дожидаясь инструкций: — Меньше болтай — больше убирай. Ведьмы всё равно всегда всё делают. Олег собрал бокалы и, проходя мимо Юли, театрально шепнул: — Если я завтра проснусь с больной спиной, я всё списываю на это мероприятие. И на тебя. — А я списываю на твою старость, — сладко улыбнулась Юля, собирая упаковки от подарков. Вика занялась сортировкой еды: — Это в холодильник. Это можно доесть Люциферу. Это… Влад, ты вообще знаешь, откуда у тебя эти чипсы? — Я их помню с прошлого года, — задумчиво сказал Влад. — Странно, что они вообще открылись. Всё происходило в удивительно слаженном ритме: шутки, смех, лёгкий хаос, но уже с оттенком уюта. Никто не жаловался, не сбегал первым. Все были на своих местах. Юля вытерла стол, взглянула на Влада и вдруг поймала себя на мысли — вот бы все дни были такими. Где он — не на расстоянии, где не нужно притворяться, где даже уборка — в удовольствие, потому что они вместе. Пусть и не как пара. Пока. Когда квартира почти заблестела, Влад выдохнул и сказал: — Ну всё. Если завтра я проснусь и не надышусь тортом, я вас прокляну. — Уже поздно, — хмыкнула Соня. — Мы тебя заранее прокляли любовью и вниманием. Влад усмехнулся, опёрся на спинку стула и глянул на всех: — Ладно. Честно… спасибо. Это был… офигенный день. И в этом «офигенный» было чуть больше, чем просто слово. Было — «важно». Было — «счастливо». Гости уже собирались, в квартире снова стало тихо — на редкость уютная тишина, в которой витали остатки смеха, запах тоста с сыром и аромат той самой свечи, которую Вика всё-таки зажгла «ради атмосферы». Люцифер валялся у дивана, перевернувшись на спину и слегка похрапывая — он явно праздновал не меньше всех. Юля накинула лёгкую джинсовку поверх платья, улыбнулась Владиславу и на секунду замерла. Хотелось сказать что-то особенное. Но вместо этого вышло просто: — Спасибо тебе… за вечер. Он был… таким, каким должен был быть. Влад смотрел на неё чуть дольше, чем нужно. Кивнул. — Я рад, что ты пришла. Рядом уже стоял Олег, с сумкой через плечо и привычной полуулыбкой. Он выглядел спокойно. — Ну что, домой? — спросил он. Юля кивнула. — Да. Поехали. Они попрощались с остальными — с Соней, Викой, Владом, с Люцифером (которому Юля тихо пообещала принести косточку в следующий раз), и вышли в прохладный ночной воздух. На улице пахло липами, асфальтом после жары и чем-то… по-летнему живым. Юля шла рядом с Олегом молча, иногда поглядывая в небо, где звёзды сияли особенно ярко. И где-то там, внутри, уже зреет решение. Но не сегодня. Сегодня — тёплая ночь, воспоминания и остаток праздника на губах. Завтра она всё скажет. А сейчас… она просто идёт домой.