Глава 34.

Утро ворвалось в квартиру не просто светом, а полноценной жарой века. Солнце било в окна, как коллектор в дверь: «пора вставать, ты должен быть взрослым человеком». Воздух был густой, как манная каша без настроения, и каждый вдох казался предательством. Олег лежал лицом в подушку, с пледом, сброшенным наполовину, и выражением лица «я — тень того великого медиума, которого вы заслужили». И всё бы ничего, если бы над ним не нависло нечто рыжеволосое, с чашкой кофе в одной руке и дьявольской бодростью во взгляде. — Шепс, — прозвучал знакомый голос Юли. — Шепс. Олег. Олееег. Вставай. — Ммргх, — откликнулся он красноречиво, не отрывая лица от подушки. — У тебя температура 36,6. Критическое состояние. Ты не выживешь без душа и литра воды. Встань, пока я не вызвала шамана с бубном. — Уже был шаман. Со вчерашнего. Он назывался «ром»… — пробормотал Олег. Юля фыркнула, подошла ближе и поставила чашку кофе прямо под нос. — Тут кофе. Не отрава, клянусь. Хотя если бы ты продолжил вчерашние метафоры про «космос» — я бы всё-таки добавила ртуть. Олег приоткрыл один глаз. Закрыл. Потом снова открыл. Увидел Юлю. И, как настоящий герой утреннего фронта, выдавил: — У тебя такой красивый голос… особенно в аду. — Это жара, а не ад. Хотя ты и выглядишь, будто прошёл через девять кругов и остался жить на восьмом. Он медленно поднялся, сел, глядя в одну точку. — У меня вопрос, — хрипло сказал он. — Я вчера говорил глупости? Юля сделала вид, что задумалась. — Ну, назвал себя пьяным спутником, который не знает, что делать с моей орбитой. Ещё клялся в уважении к Череватому. И называл меня смесью кофеина, сарказма и ритуальной соли. В принципе — стандартный вторник. — Боже, — простонал Олег, — ты всё это запомнила? — Конечно. Я ведьма. У меня память, как у обиженного чёрта. Он вздохнул, взял кофе и отпил. — Спасибо, что не пририсовала мне усы на лице. Хотя, было бы заслуженно. — О, я не стала. Но фотку сделала. Чисто на случай, если ты решишь снова философствовать на тему «а стоит ли всё это продолжать». Олег закрыл лицо ладонью и прошептал в чашку: — Убей меня. И скажи всем, что я героически сгорел от чувств. Юля рассмеялась и, проходя мимо, хлопнула его по плечу: — Давай, герой. Душ, завтрак, жизнь. И, кстати, сегодня у нас снова съёмки. Олег поднял глаза с выражением вселенской тоски. — Вот теперь я точно в аду. Сборы на съёмки в доме Юли напоминали операцию по эвакуации магов из зоны хаоса, где каждый участник страдает, но делает вид, что он просто не любит торопиться. Олег стоял у зеркала с зубной щёткой в зубах и дико серьёзным видом, словно от того, как он уложит волосы, зависела судьба человечества. — Ты собираешься туда работать или на свидание с камерой? — прокомментировала Юля из кухни, где возилась с термосом и запихивала в сумку что-то подозрительно колдовское. — Камера — женщина. Женщина требует уважения. А я уважаю. Вот и причёсываюсь, как положено, — пробормотал он с пеной во рту. — Ну да. Главное, чтобы ты не распугал всех духов своим шампунем с запахом «лесной уголь и пафос». Олег высунулся из ванной: — Лучше «уголь и пафос», чем твой ритуальный спрей, после которого у нас кот сбежал с балкона и два дня не возвращался! — Кот чувствует, где энергетика неустойчивая! — гордо крикнула Юля, затягивая ремешки на сапогах. — И вообще, он вернулся! С пакетом корма, между прочим. В это время Олег уже пытался застегнуть браслет, который «точно не нужен, но вдруг пригодится». После трёх неудачных попыток он плюнул, сунул его в карман и направился к выходу. Тут же споткнулся об лежащий рюкзак Юли. — Так, вопрос: ты планируешь провести съёмки, сбежать в лес, начать новый культ и основать ковен? — Ага. И ты будешь мой пресс-секретарь. У тебя уже есть голос «мудрого медиума в кризисе». — У меня сейчас будет голос «психически уставшего мужчины, который хочет просто доехать до площадки живым». Они оба захлопнули рюкзаки, накинули куртки и одновременно посмотрели друг на друга. — Мы точно всё взяли? — спросил Олег. — Конечно. Я взяла всё самое важное: ритуальные свечи, амулеты, косметичку, и… — она замолчала и кивнула. — Ладно. Печенье забыла. Назад уже не пойдём. Выживем на чае и твоём кофе. — Это была подлая ловушка, — пробурчал он. — А я поверил. Они выскочили из квартиры, как два ученика, опаздывающих на зачёт по некромантии. Съёмочный день начинался. А настроение уже было — «мы не готовы, но зато красиво одеты и с заклинаниями в кармане». Такси было как из фильмов 90-х: чуть потрёпанное, с висящей на зеркале ароматизированной ёлочкой «новый автомобиль», которой этот автомобиль, видимо, и пах в далёком 1998 году. Водитель был молчалив, но на всякий случай включил радио с утренним шоу, где кричали ведущие, и играло что-то между шансоном и бодрым «техно о любви». Юля сидела на переднем сиденье, листала ленту в телефоне и изредка бросала взгляды на Олега, который на заднем сиденье выглядел как «прошедший перерождение, но всё ещё в процессе загрузки». Он сидел в солнцезащитных очках — в восемь утра, с капюшоном на голове и с видом «я не с вами, я вообще галлюцинация». — Ты жив? — спросила она, не отрываясь от экрана. — Пока не доказано, — буркнул он. — Но я в процессе перерождения. Как феникс. Только воняю похмельем, а не пламенем. — Слушай, феникс, если ты прямо сейчас решишь провалиться в астрал, то предупреждай. Я не готова снова тебя откачивать, — отозвалась Юля. — Да ладно тебе, — простонал он. — Я просто… плыву. По потоку жизни. И по дороге к гримёру, который попробует сотворить чудо с моей физиономией. Водитель покосился в зеркало с лёгким подозрением, но промолчал. — И зачем ты так набрался? — спросила Юля, полушутя, полусерьёзно. Олег чуть приподнял очки, посмотрел на неё мутным, но внезапно философским взглядом: — Потому что вчера я говорил с Владом. А после разговора с Владом либо медитируешь, либо пьёшь. Я выбрал путь, совместимый с людьми. Юля рассмеялась, покачала головой. — Слушай, ну ты хотя бы симпатично страдаешь. В стиле «я медиум, но у меня утро». Такси свернуло к съёмочной площадке. — Всё, вы на месте, — сказал водитель, явно стараясь поскорее распрощаться с чудаками. Олег выбрался наружу, пошатываясь, снял очки и тихо прошептал: — Если я выживу сегодня — я завяжу. С ночными разговорами. И с Владом. Хотя бы на один день. — Записала. Подпишешь вечером, — подмигнула Юля, и они направились на площадку, как два героя эпоса, в котором главное — не забыть текст, выглядеть живыми и не подраться с другими магами. Юля и Олег, как два абсолютно разных персонажа одного комикса, направились к входу на съёмочную площадку: она бодрая, уверенная, в идеально подобранном чёрном пальто и с фирменной «не подходи без повода» улыбкой, он — в капюшоне, с видом «я здесь телом, но душа моя ещё в баре». У входа, словно по таймеру, уже стояли Влад и Соня. Соня оживлённо что-то рассказывала, жестикулируя одной рукой, а другой держала термос с кофе — вероятно, тёмным, как её проклятья. Влад стоял рядом, с руками в карманах и фирменной полуухмылкой «я выше этого балагана, но всё равно в нём участвую». Он что-то лениво бросил Соне, та в ответ закатила глаза. Юля первой заметила их и ткнула Олега локтем: — Взбодрись. Мы приближаемся к центру сарказма и ведьмовского кофе. — Помолчи, я ещё не вывел душу из режима ожидания, — пробормотал он, потирая виски. Соня заметила их первой, расплылась в улыбке и тут же крикнула: — Ну здравствуйте, королева драмы и медиум после шаманского рейва! Как дорога? — Прямая, как мои нервы с утра, — отозвалась Юля. — И тишина в машине, потому что спутник сзади был в режиме «сбой системы». Влад усмехнулся, оглядел Олега с ног до головы: — Ого. А ты что, Шепс, ночевал в гробу? Или это просто «маг без апгрейда после обновления»? — Отвали, Череватый, — пробурчал Олег, снимая капюшон. — Я сегодня не в том состоянии, чтобы участвовать в ваших вербальных боях. И если я кого-нибудь прокляну случайно — вините алкоголь, а не эфир. — О, ну если начнут летать проклятья, — протянул Влад, — я хотя бы шапку надену. Тебе идёт, кстати, эта «я выжил после ведьмы» эстетика. Юля кинула взгляд на Влада: — А ты, смотрю, с утра бодрый. С чего бы это? — Спал хорошо. Никто не заливал в уши про «орбиты» и «спутники». Только я, Люцифер и мир без драмы. Соня хохотнула, подавая Олегу термос: — Пей, медиум. Это зелье против похмелья и Влада одновременно. Помогает на 37% — но уже неплохо. И они все вместе направились внутрь, под шум, смех и обменивающиеся подколки. Площадка ещё не знала, что сегодня её снова ждёт день, полный магии, споров и, возможно, парочки метафор слишком личного характера. Съёмки наконец-то подошли к концу, и вся команда — уставшая, вымотанная, но каким-то чудом бодрая — расползлась по гримёркам, словно отряд героев после эпической битвы, где главным оружием были начитки, энергетика и умение говорить страшным голосом перед камерой. В гримёрке царил полураспад: кто-то сидел на подлокотнике, кто-то в кресле, кто-то растянулся поперёк двух стульев, как побеждённый маг из видеоигры. В центре — неизменный стол с закусками, недопитым кофе и пачкой чипсов, которую кто-то разорвал как портал в другой мир. — Ну я вам говорю, — вещала Соня, жестикулируя с расчёской в одной руке, — этот мужик, клиент, серьёзно думал, что у него домовой завёлся, потому что ложки на кухне свистят! А оказалось — кот. Просто кот с харизмой. — Харизма — это главное, — философски заметил Влад, откидываясь в кресле. — Особенно у котов и ведьм. Юля, сидя у зеркала, поправляла волосы и краем глаза наблюдала, как Олег пытается понять, где у него лежат очки. Он обшаривал все поверхности, включая плечо Вики. — Они у тебя на голове, Шепс, — фыркнула она, не оборачиваясь. — Ага, спасибо, ясновидение в действии, — пробормотал он, снимая очки с головы и делая вид, что так и было задумано. Вика с усмешкой наблюдала за всей этой магической комедией: — А я вот жду, когда кто-нибудь признается, что всё это — большой эксперимент, и нас просто снимают для тайного телешоу «Маги без тормозов». — Или «Мистики на грани», — вставила Юля. — С третьего сезона — с элементами драмы и романтических проблем. Все засмеялись. Даже Влад, который обычно смеётся с лицом «я не смеюсь, мне просто смешно». Обстановка в гримёрке была теплая, домашняя, с примесью легкой усталости и ощущением, что они здесь не просто коллеги. А почти семья. Странная, магическая, саркастичная, но — своя. Когда атмосфера в гримёрке уже начала рассыпаться — кто-то стягивал куртку с вешалки, кто-то зевал в ладонь, а кто-то тихо собирался телепортироваться домой без лишних прощаний, — Влад вдруг хлопнул в ладони. Громко, резко. Так, что даже Соня подпрыгнула, а Олег чуть не уронил термос. — Так, стоять, ведьмы и маги, — с самым невинным выражением лица начал он. — Ещё рано сбегать. У меня тут, так сказать, объявление от тёмных сил. Все замерли в лёгкой подозрительности. — Если ты сейчас скажешь, что у тебя снова заведён контракт с кем-то из нижнего мира — мы не удивимся, — пробурчала Вика. — Нет, всё проще, — хмыкнул Влад. — У меня через три дня день рождения. Юля подняла бровь: — И ты решил нас заранее предупредить, чтобы мы успели сбежать в лес и спрятаться под защитный купол? — Почти, — ухмыльнулся он. — Я решил, что будет грех не собрать вас, прекрасных, ведьмовских и вечно уставших, и не устроить нормальную, человеческую… ну ладно, полумагическую пьянку. В субботу. У меня. Без съёмок, без камер, без «найди изменщицу среди шести духов». Просто — еда, музыка и возможность наконец-то нажраться, не боясь, что потом тебя выгонят из кадра за плохую ауру. Соня зааплодировала: — Ура! Наконец-то вечеринка, где нас не попросят принести чью-то фотографию и свечу из церкви. Олег, всё ещё с недосыпом в глазах, но уже улыбающийся: — Ты что, решил собрать нас всех в одном месте, чтобы увидеть, кто с кем по-настоящему дружит? — Нет, — хмыкнул Влад. — Я просто решил, что я — охрененный. И что «звёздочка должна быть одна» — но иногда ей можно устроить вечеринку. Все переглянулись, и почти одновременно зазвучали голоса: — Ну, с такой формулировкой — грех не прийти. — Я приду только ради закусок. — Если там будет музыка 2000-х — я буду первой на танцполе. Юля хмыкнула, вставая: — Ладно, Череватый. Убедил. Только не забудь — если ты поставишь «Звёздочка должна быть одна» на караоке, я лично залью тебе микрофон водой. Влад кивнул: — Принято. Значит, в субботу — включаем режим «не профукать праздник». Будет весело. Или страшно. Как пойдёт. И все снова заулыбались. Потому что у кого ещё могут быть такие съёмки, такая компания… и такой Влад. Олег, утомлённый, но уже вполне вменяемый, застёгивал куртку у двери Юли. Она стояла рядом, прислонившись к косяку, с чуть прищуренным взглядом «ты уверен, что хочешь уйти в этот бренный мир?» — Может, всё-таки останешься? У меня есть ужин и сериал, в котором никто не вселяется в людей, — с ленивой улыбкой предложила Юля. Олег усмехнулся, поправляя очки: — Заманчиво. Но если я ещё одну ночь проведу в твоём ритуальном поле — у меня начнут расти хвост и экстрасенсорные усы. — Ну не ной, — фыркнула она. — Ты бы с ними даже мило смотрелся. Он наклонился, чмокнул её в висок и прошептал: — Спасибо за приют, ведьма. Завтра увидимся. Только, пожалуйста, без духов и Череватого с утра. — Обещать не могу, — усмехнулась Юля. — Но постараюсь. Олег ушёл, а Юля едва успела закрыть за ним дверь, как получила сообщение от Сони: «Так, ты обещала! Поехали за подарком звёздному идиоту!» Юля закатила глаза, вздохнула, глянула в зеркало и бросила себе отражению: — Ну что, ведьма, идём искать подарок для парня, у которого всё есть. Кроме чувства меры. Торговый центр встретил их стандартным звуковым кошмаром: пищащие кассы, визжащие дети, попса из колонок и где-то на фоне — отчаянный голос консультанта: «да, у нас всё по акции, кроме этого, этого и всего остального». Юля с Соней шли по магазину медленно и сосредоточенно, как два агента под прикрытием, выслеживающие, ну, например, самую бесполезную и при этом гениальную вещь для Влада Череватого. — Так, — Юля сверилась с планом: кофе в руке, губы поджаты, взгляд — «не дай бог покажешь мне ещё одну магическую свечу, я тебя этой свечой и закопаю». — Нам нужно что-то, что не кричит «я слишком старалась», но и не «я нашла это на кассе в Ашане». — Может, блокнот? — предположила Соня. — Вон, кожаный, стильный, внутри страницы из переработанной бумаги. Натуральный вайб Череватого. — Он в него максимум нарисует хрен с глазами и оставит в бардачке машины. Дальше. Они зашли в отдел «всё и сразу», где продавались вещи, которые никому не нужны, но ВСЕМ срочно хочется. Соня схватила маску для сна с надписью «Не буди. Я колдую во сне». — Подходит? — Он в ней точно будет спать на съёмках. И орать на оператора, если его разбудят. — Так это плюс? — Не уверена. Следующей была кружка. Чёрная, матовая, с надписью: «Я не злой. Я просто Череватый». Юля зависла. — Слушай… а вот это… — Идеально. Это прямо как автограф. Только на кружке. — Но мы не скажем, что это сгенерировано искусственным интеллектом? — Да нет, — фыркнула Соня. — Скажем, что это личное откровение Люцифера. После кружки они ещё немного побродили — и нашли вишенку на торте: футболку с огромной золотой звёздой и надписью: «Звёздочка. И что?» — Это оно, — сказала Юля, с выражением лица «я только что выиграла в лотерею абсурда». — Он в ней будет ходить. Всерьёз. — А мы будем смеяться. Всерьёз. — Считай, универсальный подарок. Они направились к кассе, уже весело обсуждая, кто когда снимет видео, как Влад достаёт эту футболку и даже не удивляется. — Слушай, — сказала Юля. — А ведь мы молодцы. Не слишком пафосно. Не слишком душно. И с правильной долей троллинга. Соня кивнула: — Подарок Череватому должен быть как он сам. — Дорогой? — Нет. — Стильный? — Нет. — С намёком на звёздную манию величия и мощную самоиронию? — Вот да. И с этим девизом они вышли из магазина. Впереди был день рождения Влада. И теперь у них было оружие.