Часть 5

      Юля и Влад уже некоторое время топтались около квартиры Юлиной бабушки, всё никак не решаясь войти. Точнее, не решалась Юля — она думала, что с Владом будет не так страшно, но на деле оказалось ещё страшнее. Влад не знал, как её поддержать. Чего уж там — он в целом не мог даже предположить, что Юле, этой железной леди, может понадобиться его поддержка, поэтому лишь с интересом изучал эту новую, ранее невиданную им сторону Юли. Удивляло то, что пасовала она перед бабушкой — перед самым родным для себя человеком. Ну неужели там такая строгая бабушка?       Наконец-то, Юля решилась. Она достала из сумки ключи и открыла дверь. В прихожей уже стояла бабушка:       — Ну, что в университете? — озабоченно спросила она. Но, увидев Влада, бабушка приветливо улыбнулась. — А что это за молодой человек?       — Его зовут Влад, — постаралась Юля ответить как можно радостнее. — Мы с ним встречаемся.       — Ну, хорошо, — улыбка бабушки стала ещё шире. — Симпатичный. И чего скрывала?       — Да тут повод появился объявить, — ответила Юля и посмотрела на Влада. Он понял, что теперь говорить должен он, поэтому решительно взял Юлю за руку и произнёс:       — Юля беременна. Нина Ивановна, я прошу у вас руки вашей внучки.       В одно мгновение лицо Нины Ивановны переменилось — из улыбчивой старушки она превратилась в обозлённую на весь мир противную бабку. Юля видела такое лицо у бабушки лишь однажды — когда та ругалась Ксюшей. Чем это закончилось для Ксюши — известно. Неужели для Юли закончится так же?       — Юлия, будь добра объясниться, — в голосе бабушки не осталось и следа былой мягкости.       — Мы с Владом любим друг друга… Ну вот и получилось… — тихо промямлила Юля. На самом деле, она понятия не имела, что тут нужно объяснять.       — Ну и любили бы, а ноги-то ты зачем раздвинула? — перешла бабушка на крик. Разве я этому тебя учила? Замуж нужно выходить девушкой — только тогда муж будет уважать! Сейчас вон разводов сколько — потому, что не хочет молодёжь по уму жить! Не построите вы так счастливого брака — и поделом!       — Бабушка, Влад — мой первый и единственный мужчина, — краснея, возразила Юля. — Что такого, что мы переспали до свадьбы? Она же всё равно будет.       — А то, что ты слишком легко ему досталась, — ответила бабушка уже спокойнее. — Ну ладно переспали — сейчас кругом разврат, куда там бабушку послушать. Но ты же забеременеть умудрилась! Конечно, теперь свадьба будет — куда ему деваться. Если бы не забеременела, то был бы он с тобой? Вот и думай.       — Я был бы с ней, — насколько мог уверенно произнёс Влад. — Я люблю вашу внучку.       — А как свадьбу играть? — вновь запричитала бабушка. — У меня свободных денег нет. У вас, что ли, есть?       — Так а зачем деньги, бабушка? — робко возразила Юля. — Можно ведь просто расписаться. Госпошлина — это копейки.       — Как это просто расписаться?! Не позволю! — бабушка вновь перешла на крик. — Нужно, чтобы все видели, что ты замуж выходишь! Иначе как все поймут, что ты семьёй живёшь, а не выблядка растишь?       — Ну можно экономно всё сделать… — Юля говорила всё тише, всё испуганнее. — Платье взять в прокате, или там бэушное купить подешевле… Костюм у Влада наверняка остался со школьного выпускного. На ЗАГСа доедем на такси, а отпразднуем скромным ужином…       — Чтобы все думали, что мы нищие?! Чтобы думали, что моя внучка за нищеброда замуж выходит, который красивую свадьбу сделать не способен? Чтобы думали, что мне на любимую внучку денег жалко?! Ну уж нет!       И Юля, и Влад стояли, опустив глаза в пол. Оба не знали, что сказать. Юле было страшно — она никогда не видела свою бабушку такой. Ей было невыносимо больно слышать все её упрёки, было невыносимо сложно осознавать, что всё, что она говорит-правда. Соседи ведь действительно будут шептаться за спиной — обсуждать её падение, её брак без любви, но по залёту, её нищую свадьбу… И в чём они будут неправы? Их семья станет посмешищем. Этого нельзя было допустить, но Юля допустила. Кто она, если не позор семьи?       У Влада были для молчания другие причины. Он всегда воспринимал Юлю как сильную и волевую девушку — именно этим она его и привлекала. Но теперь, когда он увидел другую её сторону — робкую, трусливую… Влад испытал к Юле чувство глубочайшего отвращения. Конечно, Юля робела перед бабушкой, и там действительно было, от чего оробеть, и всё же рядом с сильной девушкой Влад мог позволить себе быть слабым — Юля всё решала за него, в теории могла его защитить и прикрыть… В теории. На практике всё оказалось совсем не так. Теперь Влад чувствовал потребность защитить её — от бабушки от всего мира. Ему не нравилось это чувство. Он не хотел ни за что отвечать, не хотел никого защищать — он хотел, чтобы за него отвечали и его защищали. Да и помимо прочего, — образ сильной и властной девушки безумно возбуждал Влада. Впрочем, это к делу уже не относилось.       Хотя за эти несколько минут Влад стал куда меньше уважать Юлю, но всё же он решил не уходить и довести дело до конца. Возможно, Юля просто растерялась. Или слишком сильно любит бабушку, и потому не может ей перечить. В любом случае, он был уверен, что его юля — та, которая так его возбуждает, та, которую он так хотел заполучить, вернётся. Да и вообще — ребёнка он ей для чего-то сделал, от этого ему уже не отвертеться.       — Ладно, допустим свадьбу я вам сделаю, — успокоившись, заговорила бабушка. — Есть у меня некоторые накопления. Не думала я, что так бездарно придётся их потратить, но другого выбора нет. Свадьбу нужно устроить, и как можно быстрее, пока живот расти не начал, а то совсем позорно будет. Есть у меня одна знакомая в ЗАГСе… Это, конечно, позорище будет, но я, так и быть, попрошу её ускорить процесс — сделаем всё быстро, чтобы все думали, что ты просто сразу после свадьбы забеременела. Я всё это для тебя сделаю потому, что ты — единственная моя родная душа. Но я хочу, чтобы ты знала — я разочарована. Надеялась я, что хоть ты в нашу породу пошла, а не в мамашу свою — алкашку. Но, видимо, все вы порчены. Нагуляла вас небось мамаша-то, раз нет ничего от приличных людей.       Юле хотелось плакать. А ещё сильнее ей хотелось ответить бабушке — сказать ей, что отец, вообще-то, тоже пил, пил ничуть не меньше матери, что погибли они именно по его вине. Но Юля не смела. Во-первых, она знала, что ответит ей бабушка — она скажет, что до алкоголизма и позорной кончины отца довела именно мать. Для Юли было очевиднл, что это работает немного не так, но для бабушки — нет. Во-вторых, бабушка, несмотря на все эти обидные слова, согласилась поддержать её. Она организует им с Владом свадьбу, поможет скрыть её позор, а потом, — кто знает, — может и к внуку приникнется тёплыми чувствами. Тогда всё это забудется, тогда всё снова станет хорошо. Ребёнок непременно их примирит — именно так всегда и бывает.       Бабушка, тем временем, продолжала:       — А что до тебя, Влад… Ты пока что ведёшь себя, как приличный человек. Я допускаю, что ты совершил ошибку и позволил себе полюбить эту падшую дрянь — всё-таки мужчины в твоём возрасте падки на блядей. Но всё же я не до конца в тебе уверена — действительно ли ты такой хороший, каким стараешься казаться, и сможешь ли ты извести ту порчу, которой заразила мою семью моя невестка тридцать лет назад. Поэтому пока что я отношусь к тебе с сомнением, да и к выблядку вашему тоже — всё-таки от осинки не родятся апельсинки, а я уже устала разочаровываться. Чую я — сведут меня в могилу отпрыски той алкашки.       — Нина Ивановна, вы меня, конечно, извините, мне понятно ваше разочарование, но я не позволю оскорблять моего ребёнка. Он вам ничего плохого не сделал — он в принципе пока ещё не родился, — Влад чувствовал, что кто-то должен это сказать. Также он чувствовал, что Юля не сможет этого сказать. Вот и сказал сам. Сказал — и просто отвратительно себя почувствовал. Он не привык кого-либо защищать и ему не нравилось это делать.       Бабушка зло посмотрела на Влада, ноздри её расширились, но она отчего-то не спешила отвечать ему. Наконец, она собралась с мыслями и произнесла:       — А вот с этим я, пожалуй, разберусь сама. А теперь идите вон, оба. Я хочу побыть одна.       Влад и Юля послушно выскочили в подъезд, а потом и на улицу. Только там Юля смогла расслабиться. Она с благодарностью посмотрела на Влада и произнесла:       — Спасибо тебе. Спасибо, что защитил. И вообще… За всё спасибо.       Юля, неожиданно для самой себя, упала в объятия Влада и заплакала. Сначала она плакала от обиды на бабушку — Юля никогда не могла даже представить, что её любимая, всегда такая добрая и ласковая бабушка произнесёт в её адрес столь мерзкие слова. Потом она сообразила, что её в таком виде могут увидеть соседи — рыдающую и дрожащую в объятиях незнакомого парня. Что они подумают о ней, о бабушке, об их семье? Но Юля не могла взять себя в руки и унять поток слёз — просто теперь она плакала не только от обиды, но ещё и от стыда. Эти два чувства смешались в ней плотным комком и ни одно из них не могло победить, напротив, — они будто бы подпитывали друг друга, заставляя звучать всё громче, оглушая Юлю, которая прижалась к Владу с такой силой, с какой не прижималась даже в моменты наивысшего наслаждения. Теперь Юля жалела, что так долго игнорировала попытки Влада стать парой. Теперь по всему выходило, что Влад — единственный, кто любит её по-настоящему. Не бабушка. Влад.       Влад поглаживал Юлю по спине, куртка его была мокрой от её слёз. Раньше он мог лишь мечтать о таких крепких объятиях, теперь же ему было противно. Ему были противны Юлины слёзы, противна её слабость, противен этот глупый страх перед какой-то старухой. Хотелось оторвать Юлю от себя, как следует встряхнуть, если не поможет — влепить пару пощёчин, и отправить к бабушке бороться за своё счастье. Влад не понимал, почему он должен защищать её. Да, он намеренно зачал с ней ребёнка, но об этом ведь никто не знает, а значит, Юля должна считать его такой же жертвой обстоятельств. Только вот почему-то теперь она содрогалась от рыданий, а он её успокаивал, хотя и не обязан. Как не был обязан и оправдываться перед бабушкой — Юля вполне могла решить всё сама, без его участия. То, что у неё есть такая неадекватная родственница — только её проблема, не имеющая к Владу никакого отношения. И оскорбления в свой адрес он, кстати, тоже не обязан был выслушивать. Это Юля должна была его защищать, но от чего-то оробела. Хотя всего какой-то час назад на эту робость намёка не было. Нет, на Влада она смогла надавить — именно поэтому он и поехал с ней, хотя теперь понимал, что этого не стоило делать. А что, если она только с ним такая смелая и властная, а перед остальным миром абсолютно беззащитна? Что, если на него она будет бесконечно давить, но при любой угрозе извне прятаться за его спину? Нет, Влада это не устраивало. Ему нужна была сильная женщина — которая сможет постоять не только за себя, но и за него, которая будет принимать решения за двоих, которая способна сама удовлетворить все свои потребности… Влад всё ещё надеялся, что Юля именно такая, но первые ростки сомнений уже нашли благодатную почву.       Так и стояли на улице двое. Девушка вцепилась в парня как в последнюю надежду на счастье, а парень сдержанно и будто бы немного брезгливо её успокаивал. Люди проходили мимо них и не обращали внимания — мало ли чего у молодых случилось. Кто-то, конечно, поглядывал искоса, но взгляды эти были равнодушны. И даже эти равнодушные взгляды заставляли Юлю содрогаться, а Влад, в свою очередь, никак не мог понять, почему она не может успокоиться. Его раздражало всё в этой ситуации — как собственное непонимание, так и слабость и слёзы Юли.       На улице стояли двое. Юля была уверена, что встретила настоящую любовь и жалела, что так долго её не замечала. Влад впервые засомневался в своей любви и испытывал отвращение к той, что ему открылась.