Часть 6

      Юля вернулась домой поздно вечером. После того, как Влад уехал, она ещё какое-то время сидела во дворе на лавочке. Юля промерзла до костей, но домой идти не хотела — боялась опять услышать поток оскорблений в свой адрес. Поэтому пошла домой лишь тогда, когда на улице стало страшнее, чем дома.       Бабушка, к удивлению Юли, ещё не спала. Вновь ругать Юлю она тоже не стала — общалась с ней с плохо скрываемым раздражением, но не кричала и не оскорбляла. Оказалось, что она уже договорилась по поводу свадьбы — Юле и Владу следовало на следующий день подать заявление, и тогда их смогут расписать через месяц. Остальными же приготовлениями предстояло заниматься самим Юле и Владу — да так, чтобы вписаться в весьма ограниченную сумму. Конечно, Юля мечтала вовсе не о таком, но что поделать — сама виновата.       Началась вереница беспокойных, выматывающих, но при этом совершенно одинаковых дней. Заявление было подано в срок — Юля с трудом выдержала на себе насмешливый взгляд работницы ЗАГСа, которой, несомненно, было известно о её падении всё. Потом в ускоренном темпе искали кафе, ведущего, фотографа, платье, подписывали множество приглашений… Точнее, в основном занималась всем Юля. Влад как-то сразу отстранился от всех этих дел. Юля думала, что ему неинтересно потому, что он не очень-то хотел этой свадьбы, поэтому не настаивала, хотя и уставала. А Владу действительно было неинтересно, он действительно жалел о том, что сделал. Понимал, что исправить уже ничего нельзя, но никак не мог справиться с отвращением, которые испытал от Юли из-за её слёз.       Впрочем, нельзя сказать, что Влад никак не участвовал в подготовке к свадьбе. Он сообщил об этом событии и о беременности Юли своим родителям, и те дали денег на организацию. Юля могла только догадываться, в какой тональности проходил этот разговор, но денег родители Влада дали до смешного мало. Впрочем, Юля не смела их по этому поводу обвинять — всё-таки она не знала их финансовую ситуацию, а потому была благодарна за то, что хоть чем-то помогли. Хотя, конечно, приблизиться к свадьбе мечты всё равно не удалось.       Настал тот самый день. Платье на Юле было не то, какое она хотела, а которое продавалась по скидке — красивое, но жутко тяжёлое и неудобное. Причёску и макияж ей делали не специалисты, а соседка. Фотографом был одногруппник с успевшей морально устареть камерой. Вместо свадебного кортежа — газель, украшенная лентами, вместо дорогого ресторана — столовая, вместо по-настоящему любимого человека — Влад в костюме со школьного выпускного, который ему заметно маловат, куча каких-то непонятных гостей, многих из которых Юля никогда раньше не видела… Юля могла продолжать этот список бесконечно. Это точно не было свадьбой её мечты — а ведь ей и на это с трудом хватило денег. Но Юля грустила тихо — сама виновата, что так получилось.       День свадьбы для Юли прошёл, как в тумане — приехал Влад, его заставили проходить какие-то дурацкие испытания, потом все вышли из подъезда на улицу, а какая-то взрослая женщина — видимо, мать Влада, — смотрела на Юлю, поджав и без того тонкие губы, потом поездка в машине, во время которой Юлю чуть не стошнило, ЗАГС, пафосная речь, их с Владом вынужденное согласие, какой-то мокрый поцелуй, крики и поздравления, опять машина и опять тошнота, столовая, пропахшая варёным луком, снова приступ тошноты, изрядно напившиеся жених и гости, радостно участвующие в дурацких конкурсах… Казалось, что это вереница бессмысленных событий будет продолжаться вечно, но на свадьбу заявился человек, которого никто не приглашал, но который стал для Юли глотком свежего воздуха.       Это была женщина в длинном красном платье, густые русые волосы которой гладкими волнами лежали на плечах. В ней угадывалась определённое сходство с Юлей, но не слишком явное — незнакомый с семьёй человек никогда не подумал бы, что они близкие родственницы. А ведь у них едва ли был кто-то ближе друг друга.       В зал вошла сестра Юли — Ксюша:       — Извините за опоздание! — растянув губы в улыбке, громко произнесла она. — Сложно, знаете ли, найти место проведения свадьбы младшей сестрёнки, когда о самом этом факте узнаёшь не лично от неё, а от общих знакомых. Не беспокойся, Юля — тебя я в этом не виню.       Ксюша, с высоко поднятой головой шла по залу. И пусть её дефиле сопровождалось не музыкой, но шепотками — она не обращала на это внимания. Наверное, привыкла?       Поравнявшись с бабушкой, Ксюша повернулась к ней, ещё сильнее растянула губы и произнесла:       — Ну здравствуйте, Нина Ивановна!       — Здравствуй, Ксения Витальевна, — сквозь зубы процедила бабушка.       — Позволите присесть рядом с вами? — всё с той же улыбкой спросила Ксюша.       — Я бы с радостью, да только все места заняты. Мы, знаете ли, вас не ждали, — Нина Ивановна, казалось, вот-вот просверлит взглядом дыру в голове у Ксюши, а та будто бы совсем этого не замечала:       — Пустяки! — махнула Ксюша рукой. — У вас вон сколько места между соседями — я запросто умещусь! Сейчас, попрошу только стул…       — Тебе тут будет неудобно, — прошипела Нина Ивановна. — Мы тут бабками сидим, никуда не встаём, а тебе, наверное, потанцевать захочется, так ты отсюда вылезти не сможешь. Сядь лучше с краю — оттуда тебе и уйти будет проще, если не понравится праздник.       — Ну что вы, Нина Ивановна, — голос Ксюши сочился приторно-сладким ядом. — Я с вами хочу посидеть. Мы же, как-никак, родня — значит, сидеть должны рядышком!       Нина Ивановна сдалась, а Ксюша тут же раздобыла где-то стул и уже тащила его к месту рядом с бабушкой. Юля смотрела на сестру широко открытыми глазами. Хотя Юля и слышала про Ксюшу много плохого, но всё же та вызывала у неё какое-то интуитивное уважение и даже восхищение. Возможно, это было вызвано тем, что в глубине души Юля всегда понимала, что бабушка, мягко говоря, преувеличивает. Ксюша совсем не выглядела, как маргинальная личность — ухоженная, хорошо одетая, умеющая держать себя в руках… Следов каких-либо тяжёлых зависимостей на её лице также не было видно — Юля, к сожалению, знала, как выглядят алкоголики и наркоманы, и точно могла сказать, что у Ксюши с ними нет ничего общего. К тому же, если подумать, то бабушка никогда не говорила о Ксюше ничего конкретного — только что она плохая и «вся в мать». И теперь бабушка говорила то же самое о Юле, которая пусть и совершила ряд ошибок, но всё же не считала себя пропащим человеком. Может, с Ксюшей было так же? Из-за чего же она тогда поссорилась с бабушкой?       Юля продолжала наблюдать за Ксюшей. Увидела, как та недовольно сморщилась, попробовав шампанское, отставила бокал, взяла другой и налила себе апельсиновый сок. Шампанское и правда было невкусным — в нём не было ни фруктовых нот, ни приятной кислинки, зато преобладал вкус спирта. Юлия не пила его по причине беременности, но ей хватало аромата, исходившего от жениха, чтобы понять, что пойло просто отвратительное. Все гости, кроме Ксюши, очевидно были довольны. Юле стало смешно от этого — люди, обвиняющие Ксюшу во всех возможных грехах и зависимостях, без проблем пьют откровенную сивуху, в то время как Ксюша даже пригубить её не может.       — Я хочу произнести тост! — раздался вдруг над залом уверенный голос Ксюши.       Воцарилась гробовая тишина. Юля обратилась в слух — ей было интересно, что может сказать ей Ксюша. И Ксюша, подняв бокал с апельсиновым соком, заговорила:       — Дорогие Владислав и Юлия! Впрочем, в большей степени я сейчас обращаюсь к своей сестре. В последние годы мы с тобой очень мало общались, но это не значит, что я тебя не люблю и не желаю тебе счастья. А для того, чтобы быть счастливой, нужно слушать своё сердце и думать своей головой. Надеюсь, что Владислава ты выбрала, опираясь именно на свои чувства. Юля, я желаю тебе научиться слушать себя и очень выборочно слушать голоса вокруг — не все советы даются с целью помочь. Тебе, Владислав, я тоже желаю счастья, а также предупреждаю — у Юли есть защита. Впрочем, последнее относится ко всем здесь присутствующим. На свадьбах тосты принято заканчивать криком «Горько!», но я не буду этого делать. Целуйтесь тогда, когда вам того захочется, а не тогда, когда требует толпа. Спасибо за внимание, я закончила.       Кто-то попытался поаплодировать Ксюше, но тут же осёкся под строгим взглядом Нины Ивановны. Мать Влада ещё сильнее поджала губы — теперь казалось, что у неё и вовсе их нет. Кто-то из гостей всё-таки крикнул злополучное «Горько!», и Влад, который по реакции на Ксюшу гостей со стороны Юли понял, что не стоит воспринимать её всерьёз, мгновенно исполнил всеобщее желание. От него настолько сильно разило алкоголем, что Юля не выдержала — ей пришлось вскочить со своего места и побежать в уборную, прикрывая рот ладонью. Гости деликатно сделали вид, что ничего не заметили, хотя многие определённо догадались, в чём дело. По крайней мере, Юле казалось, что все догадались и все осуждают.       Больше на этом празднике не происходило ничего интересного. Большинство гостей было безобразно пьяны, а Влад и вовсе с трудом стоял на ногах. Юля и Нина Ивановна едва ли смогли бы дотащить его до такси, а все остальные гости, кроме Ксюши, и сами были не в состоянии, поэтому Ксюша вызвалась им помочь. Нина Ивановна была против, но Ксюша вместе с Юлей вывели Влада на улицу и вызвали такси. Пока Нина Ивановна прощалась с гостями, Ксюша осталась с Юлей наедине — Влад был невменяем, поэтому не в счёт. Ксюша вытащила было из клатча пачку сигарет с ментолом, но взглянула на Юлю и убрала обратно:       — Рядом с тобой ведь не стоит сейчас курить, да?       Юля стыдливо опустила взгляд — Ксюша лишь подтвердила её догадки о всебщем осуждении. Ксюша поспешила её успокоить:       — Я вовсе не собираюсь в чём-то тебя упрекать. Нет ничего постыдного в беременности, даже если она наступила до брака. Меня больше волнует другое — действительно ли ты хотела этой свадьбы?       — Ну конечно же хотела, как может быть иначе? — Юля, пожалуй, возмутилась слишком шумно, и от того неискренне.       — Дело, конечно, твоё, и ты имеешь полное право не доверять мне самое сокровенное, — осторожно проговорила Ксюша. — Но своё мнение я всё-таки выскажу: свадьба по залёту с нелюбимым и, скорее всего, не вполне знакомым человеком ради того, чтобы избежать «позора» — затея сомнительная. Куда более сомнительная, чем жизнь матери-одиночки.       — Тебя это не касается, — холодно ответила Юля и отвела взгляд.       — Наверное, не касается, — согласилась Ксюша. — Я просто хочу, чтобы ты знала — ко мне можно обратиться в любой ситуации. Даже если помочь не смогу — то хотя бы выслушаю и поддержу.       Юля услышала удаляющийся стук каблуков и посмотрела вслед Ксюше, которая уже затягивалась ментоловой сигаретой. Ещё совсем недавно она восхищалась Ксюшей — теперь же записала её во враги. Может быть все сплетни о её образе жизни лживы, но то, что она неприятный человек — точно. Значит, не зря о ней судачат — заслужила. Даже если все сплетни — ложь. Заслужила.       Лишь поздно ночью, лёжа в кровати рядом с громко храпящим Владом, от которого разило смесью алкоголя и пота, и разглядывая стены его квартиры, в которой теперь жила и она, Юля перестала злиться на Ксюшу. Возможно, она всё-таки в чём-то права. И вот именно из-за этого Юля на неё и разозлилась. Из-за того, что Юля эту правоту видела, и она была до слёз ей обидна.       Впрочем, Юля всё же считала, что Ксюша смотрит на вещи слишком пессимистично. Да, Юля, как ни пыталась, не смогла испытать к Владу глубоких чувств. Но кто сказал, что их брак не по любви? По любви, просто по односторонней. Да, катализатором стала беременность, беременность нежеланная и позорная, но именно она показала Юле, кто её на самом деле любит. Наверное, Юля должна была пережить весь этот позор, чтобы потом обрести большое счастье. Наверное, всё так, как и должно было быть.       А то, что Влад напился — так с кем не бывает? Тем более, такой большой праздник — тут и радость, и волнение, вот он и выпил, чтобы хотя бы немного расслабиться. Конечно, можно было бы себя контролировать и не напиваться настолько, чтобы ноги не держали, но и в этом Юля не видела ничего страшного. В конце концов, скоро у них будет ребёнок, а значит, Владу придётся устроиться на работу и проводить там много времени — кто знает, когда в таких условиях он в следующий раз сможет хорошенько отдохнуть?       Впрочем, что-то всё равно тревожило Юлю, из-за чего сон не шёл. Что-то в словах Ксюши, что-то в поведении Влада… Юля не могла понять, что именно. Единственное, что она знала точно — недосып и тревога могут навредить её ребёнку, а этого нельзя было допустить. Поэтому Юля повернулась на бок, лицом к стене, изо всех сил зажмурилась и постаралась абстрагироваться от невыносимых звуков, которые издавал Влад. Нужно было заснуть — и как можно быстрее.       Как ни странно, после этих действий сон пришёл довольно быстро — всё-таки усталость дала о себе знать. Последней мыслью у Юли перед тем, как заснуть, была мысль о том, что она представляла свою первую брачную ночь иначе. Впрочем, наверное, ни у одной девушки в мире ожидания не совпали с реальностью. Да и нет в первой брачной ночи никакой романтики — это всегда либо консумация брака, либо подсчёт денег. В первом в их с Владом случае не было необходимости, а второе можно сделать и завтра. Интересно, хватит ли этих денег на покупку всего необходимого для ребёнка? В целом, на большую часть хватить должно. А на остальное заработает Влад.       Подумав об этом, Юля улыбнулась и провалилась в сон.