Часть 9

      Следующие две недели были одними из самых трудных в жизни Юли. Она разрывалась между учёбой, заботой о бабушке и бытом. Влад так и не начал ей помогать. Единственное изменение в его поведении состояло в том, что он стал куда терпимее относиться к усталости Юли, но всё же она чувствовала, что это лишь внешнее спокойствие, а внутри его нарастает напряжение. Но Юля верила, что, когда бабушка поправится, ситуация улучшится. Юля надеялась, что когда она сможет полноценно вернуться в семью, Влад не станет держать на неё обиды и найдёт, где можно сбросить напряжение вне дома — например, на работе. Впрочем, пока он всё так же лежал в кровати и даже не думал её искать.       Но сказать, что Юля осталась наедине с проблемой тоже нельзя. Ей здорово помогала Ксюша. Причём не только финансово — например, она согласилась самостоятельно покупать для бабушки всё необходимое, а потом просто передавать пакет Юле. Казалось бы, не очень-то большое дело, но для Юли это много значило.       Впрочем, заводить с Ксюшей дружбу Юля не спешила. Да, Ксюша была паинькой — безропотно соглашалась помогать, выполняла поставленные Юлей условия… Правда, пару раз просила разрешение навестить бабушку лично — говорила, что хочет извиниться и даже была готова сделать это в присутствии Юли, если та так переживает. Но Юля не разрешила — боялась, что Ксюше даже делать ничего особенного не нужно, чтобы бабушке стало хуже, достаточно лишь появиться. Юля не разрешила, а Ксюша смиренно согласилась. И всё же Юля чувствовала, что, как только бабушка поправится, их с Ксюшей пути разойдутся, и скорее всего — навсегда.       Только вот бабушка так и не поправилась. Она умерла.       В тот день, когда это случилось, Юля, вся в слезах, рассказала об этом Владу. Тогда он впервые её ударил. Ладонью по щеке. Хотя удар получился звонким, но было не столько больно, сколько обидно и унизительно. Юля спросила:       — За что?       Влад, на лице которого появилась мерзенькая такая ухмылочка, ответил просто:       — Потому что я могу.       Потому что может. Потому что Юлю больше некому защитить. Видимо, Нину Ивановну он хоть немного, но побаивался, а теперь, когда её не стало… Юля удивилась было, почему Влад не считает хорошим защитником Ксюшу, но смогла сама ответить на свой вопрос — потому что Юля никогда не обратится за помощью к Ксюше. По этому поводу — нет. Пусть даже Юле будет очень больно физически, но она никогда никому не признается, что попала в такую ситуацию. Особенно — Ксюше.       В тот вечер Юля заперлась в ванной. Сидела на полу, поглаживала успевший немного подрасти живот и плакала. Плакала не столько о своей судьбе, сколько о судьбе ребёнка. Она пока ещё даже не знала, кто там — мальчик или девочка. Хотя ей уже было пора это выяснить, но из-за навалившихся забот Юля не успевала даже записаться на скрининг. Впрочем, Юля уже понимала, что судьба у ребёнка будет трагичная — вне зависимости от того, какого он пола.       Если у Юли родится мальчик, то он будет смотреть на отца, будет видеть его праздность и вседозволенность, будет думать, что это хорошо и стремится к подобному образу жизни. В лучшем для себя случае он сможет найти себе дуру по образу и подобию матери и будет над ней издеваться всю жизнь. В худшем — он мёртвым грузом повиснет на шее Юли и после её смерти вскоре уйдёт вслед за ней — потому что люди, ничего не умеющие и ни к чему не приученые не способны выжить в одиночестве. И обвинять в его беспомощности будут Юлю — залюбила, разбаловала, слишком сильно опекала. Об отце в данном контексте если и вспомнят, то вскользь. Да и Владу будет всё равно на любые обвинения в свой адрес. А вот Юле — нет.       Если у Юли родится девочка, то у неё будут очень низкие требования к мужчинам. Безработицу и побои она будет считать нормой и пойдёт за любым, кто скажет ей комплимент, пусть даже сальный. Удачно выйти замуж она сможет лишь только чудом — на неё, как на лёгкую добычу, сбегутся тираны, среди которых хороший парень просто потеряется. Дочь Юли станет типичной послушной девочкой, которая повторит судьбу не только матери, но и тысячи таких же послушных девочек по всему миру.       Конечно, надежда на хороший исход всё ещё остаётся. Мальчик может начать жалеть мать, по мере взросления защищать её от отца, и в результате стать замечательным мужем. Девочка может испытать к отцу отвращение, пообещать себе ни за что не повторить судьбу матери и, как следствие, стать очень разборчивой в парнях. Такие случаи есть, их немало, но обратных всё-таки больше. Юле было невыносимо больно от того, что у её будущего ребёнка есть все шансы стать несчастным взрослым. Виноватой в том, что это возможно, Юля считала только себя.       Это она виновата, что связалась с Владом. Она виновата, что допустила скотское к себе отношение. Она виновата, что слишком терпимо относилась к его недостаткам. И виновата она не только перед своим будущим ребёнком, но и перед самой собой. Пожалуй, перед собой даже в первую очередь.       В этот день Юля окончательно поняла, что Влад — такой, какой есть, что он никогда не изменится. Возможно, если бы она не показала ему свою мягкость, и продолжала играть роль отъявленной стервы, то их семейная жизнь была бы совсем другой, но теперь уже слишком поздно. Юля больше не могла обманывать себя и верить в лучшее. Она понимала, что никогда не будет счастлива, но всё ещё не рассматривала для себя вариант с разводом. Этот позор, те сплетни и пересуды, которые могут ждать её после развода, были для неё куда страшнее, чем бесконечное семейное несчастье. Ей казалось, что семейное несчастье она заслужила, что это — испытание, которое она должна выдержать. Кому и почему она это должна — неизвестно. Но раз заслужила — значит, должна. А она точно заслужила — иначе с ней этого не случилось бы.       Но было кое-что, что никак не вписывалось в схему Юли. Ей было больно об этом думать — главным образом потому, что она не знала, как выйти из этой ситуации. Юля не была готова к разводу, потому что не была готова к позору, который за ним последует. Юлия готова была признать, что сама виновата в своей семейной ситуации и была готова терпеть Влада всю жизнь. Но она была не одна — совсем скоро у неё будет ребёнок. Заслужил ли он такого отца, как Влад? Заслужил ли расти в неблагополучной семье? Заслужил ли видеть слёзы матери и понимать, что отец — чудовище? Определённо нет. Но будет ли ребенок счастлив в неполной семье? Наверняка у него возникнут вопросы — кто его папа, куда он делся… Не ответить на них Юля не сможет, а ответить честно — слишком жестоко. А ведь очень может быть, что Влад не отстанет от неё даже после развода. Заслуживает ли её ребёнок всего того, что может устроить брошенный мужчина? Тоже нет. Едва ли человек, который даже ещё не успел родиться, мог заслужить такие удары судьбы. Но в то же время, знать своего отца он имеет право. А то, что отец — чудовище… Это было её оплошностью Юли, которую она всё равно не может исправить. Значит, ребёнку всё равно придётся с этим жить, хоть он и не заслужил. Да и такую бестолковую мать он тоже не заслужил, но с этим Юля хоть что-то могла сделать. Впрочем, она понимала, что она может быть сколь угодно понимающей и принимающий, но всё это разобьётся о тот факт, что она не способна защитить своих детей от влияния проблемного отца.       За этими тяжёлыми мыслями Юля сама не заметила, как постепенно успокоилась. Она всё ещё сидела на холодном кафеле в ванной, всё ещё всхлипывала, но по щекам её уже не катились слёзы, а мысли стали яснее. Да, на данный момент Юлия не может защитить своего ребёнка от Влада, но ведь пока что это и не требуется. Сейчас ребёнка защищает плацента, и единственное, что может сделать Юля — не впадать в истерики из-за выходок Влада. Да, он может быть с ней жесток, он может её доводить, но эмоции и их сила — ответственностью Юли. Поэтому до родов Юля решила остаться с Владом и хотя бы попытаться пройти испытание, что подготовила для неё судьба. А потом… Потом ситуация может измениться. Может, Юля найдёт соратника, найдёт способ уйти от Влада безопасно и без позора, может, он сам её бросит — это, конечно, тоже будет позор, но это хотя бы будет мне её решение. Или, быть может, на Влада благотворно повлияет рождение ребёнка и он поймёт, что всё это время был не прав? Хотя верить в это совсем уж глупо, но всё же — кто знает? Впрочем, куда более вероятен вариант, что, если Юля будет реагировать на побои без лишних эмоций, то Владу попросту станет неинтересно её бить и он перестанет делать хотя бы это. А если не будет побоев, то и уходить Юля смысла не видела. Юля чувствовала, что сможет выдержать бытовое рабство — к этому легче привыкнуть. Да и вообще — в огромном количестве семей за чистотой в доме и питанием для всей семьи следит исключительно женщина. И никого это не смущает, даже наоборот — таких женщин называют хорошими хозяйками, не то что лентяйки с гаджетами для уборки и доставкой готовой еды. Отсутствие какой-либо помощи — это тяжело, но это можно выдержать. Главное — чтобы не было побоев.       Но если побои будут, конечно, придётся уйти — исключительно ради блага ребёнка. Но Юля понимала, что едва ли сможет преодолеть стыд и страх — стыд перед обществом и страх идти против течения. Она вроде бы приняла решение, но понимала, что едва ли сможет осуществить задуманное. В идеальном варианте принять решение о разводе должен Влад, но зачем ему это? Зачем ему терять бесплатную прислугу, которую можно колотить за мнимые провинности и иногда заниматься с ней сексом? В том, что за отказом Юли выполнять какие-либо его желания последует не развод, а лишь новые побои, она даже не сомневалась. Конечно, Влад может бросить Юлю — возможно, после родов она станет менее привлекательной и он найдёт другую, или ему просто станет скучна её покорность, но это, во-первых, маловероятно, а во-вторых, Юлия никоим образом не может на это повлиять. Значит рассчитывать на такой исход событий не стоит.       Что ещё может помочь Юле довести дело до конца? Отчаяние. Но не пассивное, как сейчас, а животное, граничащее с ужасом, когда всё что угодно будет казаться ей лучшим вариантом, чем брак с Владом. Сможет ли Влад до этого довести? В теории — да, а на практике… Юле часто говорили, что у неё поистине ангельское терпение. Она всегда считала это своим даром, а оказывается — это проклятие. Она может очень долго терпеть, а значит для того, чтобы она перестала, должно случиться что-то по-настоящему страшное, что-то такое, чего Юля даже представить себе не способна. Вполне естественно, что Юля себе такого не желала и надеялась, что этого никогда не произойдёт. Значит, вопрос нужно решать иначе.       Оставался лишь один вариант — найти поддержку. Но где? Юле в голову приходила лишь Ксюша, но это невозможно. Обратиться к ней — стыд и позор. Разве может человек, о котором ходит столько скрабезных сплетен, оказать поддержку? Не сделает ли она хуже? Подругам из университета Юля тоже ничего не хотела рассказывать — пусть думают, что она счастлива. Вот и получается, что помочь Юле могла только бабушка. Пусть с криками и оскорблениями, но она бы вытащила Юлю. Но бабушки больше нет. У Юли больше нет защиты. И Влад это чувствует — иначе не ударил бы.       Юля тяжело поднялась с холодного пола и открыла воду — умыться. Думать было больно. Слишком сложно принимать решения, особенно тогда, когда не привыкла этого делать. Юля всегда слушала людей, всегда действовала из соображений стыда. Именно это привело её туда, где она находится теперь. Но отказаться от привычного образа мыслей слишком сложно, да даже, пожалуй, невозможно. Только вот проблема ещё и в том, что привычный образ мыслей говорит о том, что её ситуация безвыходна: как не поступи — позора не избежать. И из-за этого невыносимо тяжело.       Юля тихонько вышла из ванной. Нужно было жить дальше, жить здесь и сейчас. И пока что эта жизнь будет связана с Владом. По крайней мере до тех пор, пока их общий ребёнок не появится на свет. Юле в голову пришла мысль, что Влад своим поведением может сделать так, что ребёнок вовсе потеряет возможность родиться. Кто-то скажет, что это страшно — и будет абсолютно прав. Но Юля чувствовала, что для неё такой исход может стать спасением. Она всё равно не хотела этого ребёнка. А так не будет ребёнка и всех связанных с ним забот, можно будет развестись с Владом и остаться невиновной — всё-таки у беременных свои причуды, а мужчина должен их терпеть, и если из-за его нетерпимости ребёнок был утерян, то виноват может быть только он… Юля сможет спокойно окончить университет, начать строить карьеру, встретить того, кого полюбит и кому никогда и в голову не придёт её обидеть и уже от него родить желанного ребёнка… Быть может, Юля остаётся теперь с Владом в надежде на это?       Юля слегка тряхнула головой, пытаясь выбросить из головы столь отвратительные мысли. Сейчас ей нужно было заставить себя улыбаться, с улыбкой зайти в комнату, где Влад, как обычно, лежит в кровати и листает Тик Ток, как будто ничего не случилось, а затем извиниться перед ним. Извиниться не потому, что считает себя в чём-то виноватой, а для того, чтобы поднять ему настроение, чтобы он больше не бил её хотя бы сегодня. Как минимум следующие несколько месяцев Юле придётся провести рядом с Владом, значит, нужно было хотя бы попытаться выстроить с ним хорошие отношения и, тем самым, обезопасить себя. Что будет потом Юля не знала и знать не хотела — не хотела думать, не хотела принимать решения. Она хотела, чтобы всё случилось само собой, как бы без её участия. И она была уверена, что так и будет. Юля Была уверена, что ей нужно сосредоточиться на сегодняшнем дне. А что будет потом… «Потом» ещё не наступило, значит, и беспокоиться об этом пока рано. Так или иначе, жизнь всё расставит на свои места.       И даже когда за извинениями последовал удар, Юля продолжала в это верить. Жизнь привела её в эту точку — значит, она должна быть здесь. Когда придёт время, Юля выйдет из этих отношений, выйдет легко и непринуждённо, также, как когда-то в них вступила. А если не выйдет… Значит, не выйдет. Значит, отношения с Владом продолжатся. Значит, Юля будет терпеть издевательства и пытаться делать всё возможное, чтобы это не повлияло на ребёнка. Это ужасно, просто отвратительно. И конечно, сложно. Сложно оберегать кого-то абсолютно беззащитного. А терпеть издевательства — несложно. Просто противно.       Да, сложно жить с тираном, особенно когда несёшь ответственность за кого-то, кто абсолютно от тебя зависим, кто буквально ничего не может сделать для того, чтобы самостоятельно себя защитить. Сложно, но, тем не менее, возможно. Многие так живут. Зачем? У каждой своя история. Правда, обычно эти истории начинаются с красивых ухаживаний, с признаний в любви, с безграничного счастья. История Юли — другая. Глупая какая-то, несуразная. Юле должно быть легче уйти — всё-таки у неё нет никаких иллюзий по поводу Влада, нет надежды его изменить, как у женщин, которые когда-то любили. Но Юля не уйдёт. Почему? Она и сама себе не могла этого толком объяснить.       Сложнее чем Юле будет только ребёнку. Сложно жить там, где два самых родных человека ненавидят друг друга, где один из них издевается над вторым, а второй бесконечную рыдает, но не может ни на что решиться. Сложно жить там где плохо, где некомфортно, где видишь только боль и слышишь только крики. Сложно иметь желание прекратить всё это, но полностью зависеть от тех, кто этого желания не имеет. Сложно и противно. Юля прекрасно всё это понимала, но не хотела думать. Думать было больно. Подумает потом… Видимо, когда станет совсем невыносимо.