Часть 15

      Приближалась дата родов, и Юля всё чаще начала задумываться о том, что ей страшно рожать. Всё чаще и чаще она думала о том, что не хочет рожать одна — в окружении врачей, которые могут грубо к ней относиться, кричать, которым, по большому счёту, будет всё равно на неё и её ребёнка. Всё чаще и чаще она задумывалась о партнёрских родах.       Предложить эту авантюру Владу Юля сразу посчитала плохой идеей. Во-первых, она по-прежнему ему не доверяла и точно не хотела, чтобы он увидел её в настолько уязвимом положении. Во-вторых, ей казалось, что весь мир осудит её за такое решение — мол, мужчине на родах делать нечего. Юля часто слышала о том, что мужчины, увидев этот процесс, перестают испытывать к своей женщине интерес. Юлю это не пугало — она была бы даже рада, если бы Влад перестал испытывать к ней сексуальное влечение вовсе. Но её пугало то, что если у Влада начнутся проблемы с потенцией, то виновата в этом окажется она. И не только в глазах самого Влада, но и в глазах общества. И вот этого Юле совсем не хотелось.       Юля была бы счастлива нанять доулу — за это её едва ли кто-то осудил бы. Даже наоборот — она позаботилась о себе и о ребёнке, позаботилась, чтобы на родах присутствовал ещё один профессионал… Но для Юли это было лишь мечтой. Причина тому — расценки. Услуги доулы стоили недостижимых для Юли сумм, а если учесть, что для того, чтобы доуле вообще позволили присутствовать на родах, нужно было заключить контракт с роддомом… Нет, слишком дорого, у Юли нет таких денег. Вряд ли будут они и у Ксюши, да и Юле было бы неловко просить столь огромные суммы.       Зато у Ксюши была сама Ксюша. Человек, которому Юля на данный момент доверяла больше всех на свете — даже больше, чем самой себе. Почему бы не попросить её встретить нового человека в этом мире?       Юля загорелась этой идеей. Когда она узнала, что её сестра сможет присутствовать на родах совершенно бесплатно, а всё, что ей для этого нужно — сдать анализы, сделать флюорографию и получить заключение врача о том, что она здорова и может быть допущена на роды, то сразу же поделилась с Ксюшей своей идеей. Сначала Ксюшу это смутило:       — Если ты этого очень сильно хочешь, то я, конечно, всё сделаю. Вот только зачем и почему именно я? У меня нет детей, я не знаю, каково это, я даже не смогу помочь тебе облегчить боль или что-нибудь подсказать. Как будто даже Влада взять куда логичнее — ему полезно будет увидеть, в каких мухах рождаются дети. Может, после этого он будет к тебе бережнее относиться.       — Нет, Влада я там видеть не хочу, — категорично заявила Юля. — Мы с ним, конечно, вроде как вместе, но доверять ему в такой момент…       — Понимаю, — кивнула Ксюша. — Но, может быть, у тебя есть рожавшие подруги? Просто я правда не понимаю, чем смогу помочь тебе там. Всё-таки нужен человек с опытом.       — Во-первых, у меня нет рожавших подруг — остальным повезло не залететь, — ответила Юля. — А во-вторых — зачем там опыт? Разве для того, чтобы держать за руку и поддерживать, нужен опыт? А для того, чтобы отбить у нерадивых акушерок желание превышать полномочия, вообще будет достаточно твоего присутствия. Ксюша, пойми, ты — единственный родной для меня человек, единственный человек, к которому я могу безоговорочно доверять. И я хочу, чтобы именно ты первой взяла мою дочь на руки, да и вообще — встретила её в этом мире. Конечно, если тебе это очень сложно или страшно, то я не буду настаивать. Но мне тоже страшно и мне хотелось бы, чтобы кто-то разделил этот миг со мной.       Ксюша молчала. Юля боялась на неё посмотреть — ей казалось, что не нужно было так на неё давить. Роды — зрелище не для слабонервных, далеко не каждый готов на них присутствовать, и это — абсолютно нормально.Очевидно, что Ксюша этого не хочет, но, из-за того, что Юля давила на неё, теперь не знает, как отказать…       Юля думала так, пока не услышала, как Ксюша тихонько всхлипывает. Теперь она осмелилась посмотреть на сестру. Ксюша плакала — глаза её были красными, слёзы текли из них бурным потоком, — но при этом старалась не издавать ни звука. Однако же Юля услышала и заволновалась — неужели Ксюшу настолько расстроила её просьба? Или обидело какое-то слово? Юля, чувствуя себя виноватой, бросилась обнимать сестру, гладить её плечи — ей очень хотелось понять, за что именно она должна испытывать чувство вины:       — Ну что случилось? Я тебя чем-то расстроила? Если не хочешь идти со мной на роды — ничего страшного, я пойму. Только не плачь, пожалуйста.       Ксюша посмотрела Юле прямо в глаза. Взгляд её, несмотря на застывшие слёзы, был весел. Юля внимательнее осмотрела лицо Ксюши. Она улыбалась. Плакала, но одновременно улыбалась:       — Нет, ты меня ничем не обидела и я обязательно схожу с тобой на роды. Просто… — лицо Ксюши мгновенно приобрело скорбное выражение, нижняя губа задрожала. — Просто мне никто никогда так не доверял, никто на меня не надеялся. Фактически, у меня никогда не было семьи. От этого мне грустно и хочется плакать. Но одновременно мне очень радостно от того, что эта семья у меня наконец-то появилась. Моя семья — это ты, Юля. Ты, и вот скоро будет ещё племяшка. Ну как же я могу не быть рядом в такой ответственный момент?!       Юля почувствовала, как по её щеке катится слеза. Она вовсе не хотела плакать — её чувства в тот момент были скорее светлыми. Она прекрасно понимала, о чём говорила Ксюша — у Юли ведь, по большому счёту, тоже не было семьи. Родители пьянствовали и рано погибли, бабушка, конечно, заботилась и по-своему даже любила, но любовь это была очень уж своеобразной и появлялась лишь в те моменты, когда Юля вела себя «правильно», Влад семьёй для неё тоже не стал — по крайней мере пока… Семьёй для Юли стала Ксюша — сестра, с которой она не особо ладила в детстве, которая рано исчезла из её жизни, о которой она ни от кого не слышала ни одного хорошего слова… И этот человек, по итогу, оказался самым верным, самым надёжным, самым заботливым и любящим человеком в её жизни. Но что даёт Юля Ксюше в ответ?       Долгое время Юля платила ей за заботу чёрной неблагодарностью. Потом, конечно, всё изменилось, но Юля по-прежнему только и делает, что приносит Ксюше проблемы. Она вынуждена заботится о Юле — для чего ей это?! Её жизнь была бы намного проще, если бы ей не нужно было бесконечно решать Юлины проблемы. А ведь она не обязана этого делать!       Ксюша заметила слезу на щеке Юли и поспешила стереть её большим пальцем:       — Ну а ты чего ревёшь? Тебе это совсем не нужно.       — Ты так много для меня делаешь… А я ничем не могу тебе отплатить.       — А зачем тебе мне чем-то отплачивать? Я делаю это по доброй воле, ты мне ничего не должна.       — И всё же… Я хочу сделать для тебя что-то хорошее. Но не могу. Я ничего не могу. Я абсолютно бесполезна…       — Не говори так…       — Но это так!       Ксюша крепко задумалась. Она хотела что-то сказать, но заметно сомневалась. Но, в конце концов, решилась:       — На самом деле, есть кое-что, что ты можешь для меня сделать. Когда-нибудь я расскажу тебе, почему тогда ушла из дома. На самом деле мне давно следовало бы хоть кому-то об этом рассказать, но я не могу решиться без гарантий. Но если ты пообещаешь, что выслушаешь меня без осуждения, то я расскажу тебе, и мне это очень поможет. Я не хочу, чтобы ты вставала на мою сторону вопреки собственным суждениям — если, услышав мою историю, ты посчитаешь меня хоть в чём-то не правой, то пообещай, что просто промолчишь. Я, конечно, всё пойму, но мне важно не услышать новых оскорблений — и так уже наслушалась.       — Хорошо, я пообещаю что выслушаю тебя без капли осуждения, — Юля согласилась с некоторым недоумением — неужели больше никто в окружении Ксюши не был на это способен? — В целом, я готова выслушать тебя прямо сейчас. Мне и самой всегда было интересно, что же между вами тогда произошло.       — Сейчас — нет, — криво улыбнулась Ксюша. — Когда-нибудь я обязательно удовлетворю твоё любопытство, но пока что я не готова. Это случится очень скоро — тебе, как маме девочки, будет полезно об этом узнать. Впрочем, если бы ты носила под сердцем сына, моя история тоже могла бы оказаться полезной. Есть в этом мире вещи, о которых родителям следовало бы задумываться хоть чуточку чаще.       Некоторое время сёстры молчали. Потом попытались беседовать на какие-то отвлечённые темы, но разговор не клеился — и Ксюша, и Юля были слишком погружены в свои мысли. В конце концов Ксюша ушла, а Юля осталась наедине с собой.       Неужели Ксюша действительно сделала нечто отвратительное? Сможет ли Юля сохранить к ней хорошее отношение после того, что услышит? Ей казалось, что сможет. Во-первых, она не верила, что Ксюша способна на по-настоящему плохие поступки, а во-вторых… она была ребёнком, дети не могут отвечать за свои действия. Даже если Ксюша и сделала что-то, достойное осуждения, то виновата в этом бабушка — не уследила, не объяснила, не уберегла. Возможно, именно поэтому бабушка никогда не говорила ничего конкретного о проступке Ксюши, поэтому отделывалась общими фразами — понимала свою вину, но не хотела не только в ней признаваться, но и признавать даже для себя. Впрочем, даже если Ксюша что-то и сделала, то наверняка уже сама себя осудила и осознала, что была не права. По крайней мере, Юле так показалось.       Юля понимала, что не все поступки следует прощать, понимала, что есть вещи, из-за которых нужно отказываться даже от самых близких. Но в то же время она понимала, что Ксюшу ни за что не бросит — и не важно, насколько тёмные секреты она хранила. Ксюша — её семья, уже четвёртая по счёту. Первая семья предпочла Юле алкогольный угар, вторая готова была отказаться от неё за малейшую провинность, третья пока ещё существовала, но Юля не была уверена, что это надолго… В Ксюше же Юля была уверена. Юля не хотела терять эту опору, не хотела вновь оставаться наедине с трудностями, что раз за разом подсовывал ей этот мир. Ей была дорога Ксюша, и она была уверена, что это взаимно — в конце концов, им обеим знакомо чувство покинутости, а значит — обе они должны ценить тех, кто принимает их со всеми недостатками.       Любопытство одолевало Юлю, но она пыталась отринуть его — не должна она думать в таком ключе о столь сложных и серьёзных для Ксюши вещах. Но всё же пока она не могла думать об этом, как чём-то, что натолкнёт её на определённые мысли, а не как о весёлой сплетне — хотя, судя по Ксюше, в её истории вряд ли найдётся что-то весёлое. Возможно, Юля начнёт относиться к этому иначе, когда у неё родится дочь — всё-таки Ксюша сказала, что это может быть важно для неё, как для родителя. В любом случае — совсем скоро Юля всё узнает. Она сомневалась, что история Ксюши перевернёт её сознание, но если для Ксюши это так важно, то она постарается отнестись к услышанному со всей серьёзностью. Должна же она хоть чем-то её отблагодарить.       Юля попыталась выбросить из головы мысли о Ксюшиной тайне — они волновали её и тревожили, а волноваться и тревожиться ей было ни к чему. Всё рано или поздно решится само собой — так зачем думать об этом сейчас? Сейчас нужно думать о хорошем — о том, что Ксюша согласилась пойти с ней на роды, что Юля не будет одна в столь сложный момент, что она будет в безопасности — как физической, так и психологической.       Совсем скоро Юля встретится с дочерью, и Ксюша разделит с ней эту радость. Едва ли сейчас может быть что-то более важное. А то, что будет потом… Это будет потом. И переживать об этом нужно будет позже.