Часть 16

      Больничные будни не отличались разнообразием — осмотры, процедуры, посещения… Юле не терпелось уже родить. А когда к скуке добавились боли в спине и вечные отёки на ногах, то ожидание и вовсе стало невыносимым. Беременность Юли уже считалась доношенной, схватки могли начаться в любой момент, и Юля жила в ожидании.       Наконец, этот день настал. После первой же, пока очень и очень слабый, схватки, Юля позвонила Ксюше и попросила приехать. Вопрос о совместных родах уже был решён, медицинские справки собраны, поэтому Юля была спокойна — точно знала, что не будет одна.       Ксюша приехала быстро — пожалуй, даже слишком быстро. Юлю даже ещё не отправили в родильный бокс — слишком рано. Но Юля не была расстроена, даже наоборот. И с каждой новой схваткой она радовалась этому всё сильнее — Ксюша хорошо отвлекала её от всё нарастающей боли.       Когда боль стала невыносимой, Юлю и Ксюшу сопроводили в родильный бокс. Там Юле вкололи обезболивающее и сказали, что нужно постараться заснуть — время рожать ещё не пришло, а для того, чтобы у неё были силы, нужно было хотя бы немного отдохнуть от боли.       Сон Юли был на удивление крепким, и проснулась она вовсе не от боли, а от того, что действительно отдохнула. Открыв глаза, она обнаружила, что Ксюша тоже спит, сидя на неудобном стуле в изголовье кровати и, несмотря ни на что, держит Юлю за руку. Но, стоило Юля слегка пошевелиться, Ксюша сразу же проснулась:       — Всё хорошо? Что-то болит? — в голосе Ксюши звучало неподдельное беспокойство.       — Нет, ничего не болит, — улыбнулась в ответ Юля. — Просто выспалась — вот и проснулась.       — Это хорошо, — моментально успокоилась ксюша. — Значит, у тебя должно быть много сил. Совсем скоро они тебе пригодятся.       Ксюша оказалась права — новые, ещё более болезненные схватки, не заставили себя ждать. Юля уже не могла сдерживать криков, по щекам бежали слёзы. Ксюша не хотела отпускать руку Юли, не хотела оставлять её одну, но пришлось — нужно было позвать врача. Ксюша сделала это быстро, она буквально бежала по коридору, потому что боялась, что в её отсутствие с Юлей что-то случится.       Вернувшись с врачом, Ксюша с облегчением выдохнула — Юлия была в порядке. Осмотрев Юлю, доктор вынес вердикт — пора.       Следующий час показался Юле адом. Вокруг неё столпились люди в белых халатах и масках, они что-то говорили Юле, но Юля не понимала их слов. Единственное, что она хорошо слышала и понимала — голос Ксюши. Обеспокоенный, но при этом успокаивающий, он передавал Юле указания врачей. И Юля слушалась — дышала, тужилась, не паниковала. И всё это время Ксюша держала её за руку.       Следующим понятным для Юли звуком стал крик ребёнка — её ребёнка. Кристина родилась без каких-либо осложнений, и во многом это стало возможно благодаря Ксюше. Юле было даже страшно представить, что было бы с ней с её дочерью, не будь Ксюши рядом.       Юле показали ребёнка, и она восхитилась — несмотря на то, что в её дочери явно угадывались черты Влада и, — что ещё хуже, — его мамаши, — она казалась ей самой прекрасной девочкой на свете. Пока Кристину осматривали врачи, Юля с нетерпением ждала, когда дочь положат ей на грудь, когда она сможет насладиться теплом этого маленького хрупкого тельца. И всё это время за руку её держала Ксюша, которая, казалось, тоже с нетерпением этого ждала.       Наконец, дочь оказалась у Юли в руках. Все врачи деликатно вышли из родильного бокса, оставив новоявленную мамочку наедине с дочерью и сестрой.       Юля не могла оторвать взгляда от дочери — такой бесконечно милой она ей казалось. Отвлечь Юлю смог лишь вопрос Ксюши:       — Как ты себя чувствуешь?       — Теперь уже хорошо, — улыбнулась ей Юля. — Хотя рожать, конечно, очень больно и страшно. Второй раз, наверное, не решусь.       — Не зарекайся, — усмехнулась ксюша. — Ты, вроде как, и первый раз особо не планировала.       Раньше Юля смертельно обиделась бы на Ксюшу за это высказывание, но не теперь. Юля уже привыкла к тому, что иногда Ксюша бывает грубоватой, но вся её грубость абсолютно справедлива — она была права и по поводу бабушки, и по поводу Влада, и даже сейчас, в том, что беременность у Юли была не желанная. Так на что обижаться?!       — Справедливо, — хмыкнула в ответ Юля и вновь посмотрела на дочь.       Умом Юля понимала, что заснувший на её руках комочек — далеко не самое прекрасное, что есть в мире. Морщинистый и одновременно отёкший, лысый и беззубый маленький человек. Но сердце Юли видело в этом человеке красоту — в мирном сопении, в сонном причмокивании губ…       Умом Юля понимала, что, по-хорошему, этот ребёнок не должен был бы родиться — чего уж там, даже самой беременности не должно было быть. Понимала, что её жизнь была бы намного легче и благополучнее. Но дочь уже родилась, а значит, нужно исходить из этого. И в первую очередь — любить её и никогда ни в чём не обвинять. В конце концов, она действительно ни в чём не виновата.       Юля услышала голос Ксюши:       — А можно подержать?       Юля кивнула и аккуратно передала спящую дочь в руки сестры:       — Только осторожно, придерживай голову.       Теперь Ксюша с нежной улыбкой рассматривала племянницу. Юляи не вполне понимала, с чем связано столь любовное отношение. С Юлей то как раз всё понятно — как бы она не относилась к самому факту своей беременности, но она носила дочь под сердцем, чувствовала все её пинки и шевеления, поэтому нет ничего удивительного в том, что она её любит. А с Ксюшей-то что? Да, она стала свидетелем рождения племянницы, но неужели это настолько её впечатлило?       Ксюша, будто бы прочитав мысли Юли, произнесла:       — Я так рада тому, что у меня появился ещё один родной человек… Я надеюсь, что мы сможем сделать так, чтобы и Кристина считала меня родным человеком — ну, знаешь, чтобы это не пришло через недоверие и ссоры, как вышло с тобой.       — Так, как со мной, точно не будет, — уверенно ответила Юля. — Я ведь теперь знаю, насколько ты хороший и надёжный человек, а значит — и дочь будет знать.       Ксюша удовлетворённо кивнула и вновь с улыбкой посмотрела на Кристину. Теперь Юля увидела во взгляде Ксюши какие-то мечтательные нотки, и ей в голову пришёл вопрос — не вполне тактичный, но не только ведь Ксюше позволять себе колкости:       — Ну что, а ты когда меня племянниками порадуешь?       — Да уж в ближайшее время, наверное, не решусь, — как-то вымучено улыбнулась Ксюша. — Наблюдение за чужими родами, знаешь ли, желания самой всё это пережить не прибавляет. Я лучше с твоей доченькой повожусь — мне этого будет достаточно.       — А вообще — тебе хотелось бы когда-нибудь завести детей? — теперь уже серьёзно спросила Юля. — Ну, если опустить все сложности беременности и родов…       — Так как же их опустить? Они же есть. Нельзя их опускать, никак нельзя.       — И всё же?       Ксюша ненадолго задумалась, тяжело вздохнула и произнесла:       — Если серьёзно, то да. Но едва ли это когда-нибудь произойдет.       — Почему ты так думаешь? — удивилась Юля.       — Во-первых, мне не от кого рожать. Ни мужа, ни парня у меня нет.       — Ну и ничего страшного, найдёшь ещё! — улыбнулась Юля. — Ты же красавица самая настоящая, к тебе в ноги штабелями падать должны!       Ксюша в ответ как-то снисходительно улыбнулась и продолжила:       — Во-вторых, мне не очень-то хочется проходить беременность и роды. Возможно, когда-нибудь я решусь на усыновление, но и не уверена, что получится — без официального брака могут и отказать.       — Мне кажется, ты слишком драматизируешь, — заметила Юля. — С чего ты вообще взяла, что никогда никого себе не найдёшь? С чего такая уверенность?       — Может и найду, конечно, — пожала плечами Ксюша. — Зачем загадывать?       Ксюша продолжила укачивать Кристину, а Юля молча на них смотрела. Молчание затягивалось и становилось неловким. При этом Юля чувствовала, что тема материнства для Ксюши совсем не простая, но пока не могла понять, почему. Неужели она настолько уверена, что никогда не сможет найти кого-то, кто полюбит её и кого полюбит она? Бред какой-то!       Юля посчитала, что обстановку следует разрядить шуткой, поэтому немного поразмыслив, она произнесла:       — А может, ты ещё и передумаешь насчёт детей. Насидишься с племянницей, наслушаешься её криков, натерпишься капризов, и решишь, что в материнство ни ногой!       Несмотря на то, что шутка вышла откровенно неудачной, Ксюша рассмеялась. Не натужно, не горько, не снисходительно, а совершенно искренне. А Юлю настолько обрадовал смех Ксюши, что она рассмеялась тоже.       Им стало вдруг очень весело. Они смотрели друг на друга и смеялись. Смеялись, будто бы не было никогда в их жизни ничего плохого и, конечно же, не произойдёт, будто бы одна из них не родила час назад от нелюбимого человека, а вторая не стала свидетелем этой маленькой личной трагедии, будто бы будущее их ясно, прозрачно и благополучно. Обе они понимали, что это не так — особенно в отношении Юли. Сможет ли она быть счастлива с нелюбимым человеком? Будет ли её дочь счастлива в такой семье? Держит ли Влад свои обещания? Юля надеялась, что да. Ксюша в этом сомневалась, но не хотела расстраивать Юлю.       Две женщины, одна из которых только что стала матерью, а вторая — тётей, смеялись над дурацкой и абсолютно не смешной шуткой только лишь для того, чтобы не думать ни о будущем, ни о прошлом. И лишь девочке на руках у Ксюши это было ни к чему — прошлого у неё не было, а далеко в будущее она научится смотреть ещё очень нескоро. Для неё существовало только настоящее, в котором она накормлена, ей тепло, сухо и её прижимают заботливые и нежные руки родного человека. Маленькой девочке не было смысла плакать, а смеяться она пока ещё не умела. Ей было хорошо и спокойно, и всё, что ей оставалось — спать, тихонько посапывая.       Её любят, она в безопасности. А большего и не нужно.