Глава 20. Тайны и недосказанность

      Мгновение объятий, казалось, длилось вечность. Чувствуя прохладную и грубую от шрамов кожу, Аками крепко прижимала Вархайта к себе. Тот тоже обнимал её так, словно боялся потерять. Его грудная клетка поднималась и опускалась при каждом глубоком вздохе. Им хотелось вот так держать в объятиях друг друга и больше никогда не отпускать. Наконец, они вместе.       Кашель сзади нарушил идиллию.       — Аками, отпусти его, а то, мне кажется, он посинел, — насмешливо произнёс Креволл.       Хранительница отпрянула от Вархайта. Не заметив на его лице никакой синевы, она сердито поглядела на демона. Креволл захихикал, прикрыв рот, и поспешил быстро удалиться, пока напарница не устроила ему взбучку за такие шуточки. Вархайт же удивлённо смотрел вслед удалившемуся демону.       — Кто это?       — Это Креволл, мой демон-напарник. Он помог мне вытащить тебя из того кошмарного подземелья.       Вархайт побледнел, по его телу прошла дрожь. Он провёл подрагивающими пальцами по шее, туловищу и рукам. Божество ещё с трудом принимал реальность, что он спасён, в безопасности и рядом с любимой женщиной. Ему всё ещё казалось, что он лежит на ледяном, каменном полу в камере, не в состоянии пошевелиться от боли и скованности, а происходящее вокруг — лишь сон. Сладкие сны, где он был с Аками, часто посещали его во время плена. Они были тем, что спасало его от ужасной действительности. Порой Вархайт даже забывал, что сон, а что явь.       Нежные прикосновения к рукам выдернули его из воспоминаний. Вархайт поднял взгляд и встретился с голубыми глазами — прекрасными и любимыми. В них было столько нежности, печали и любви, что в груди защемило. Впервые за долгие годы. Впервые за столько веков Вархайт почувствовал себя живым.       — Я так рада, что ты проснулся, — прошептала Аками. На уголках её глаз наворачивались слёзы.       — Именно ты помогла мне, — также шёпотом ответил Вархайт.       — Я всегда верила в тебя.       Она наклонилась и поцеловала его. Поцелуй был коротким, но тёплым и невероятно нежным. Благодаря ему, Вархайт наконец осознал, что это реальность. Аками спасла его, вытащила из мрака, боли, ужаса и отчаяния. Она никогда не покидала его. Всегда была рядом, даже во снах и в мыслях. Его хранительница. Его спасение.       Отстранившись, Аками принялась массировать руки и ноги Вархайта, чтобы привести мышцы в работу.       — Твои мышцы атрофировались. Нужно чаще разминаться и делать упражнения, чтобы привести тело в норму. Больно?       — Нет.       Он наблюдал за её усердиями с каким-то безразличием. Аками подметила отстранённость в серых глазах. От этого по коже пробежали мурашки. Хранительница почувствовала себя неуютно. Что если в Вархайте что-то изменилось? Что-то сломалось в нём? Плен не мог пройти бесследно. Ей оставалось надеяться, что Вархайт выдержал всё и не сломался под гнётом Древнего Зла.       Размяв его мышцы, Аками помогла Вархайту встать. Потихоньку, чуть-чуть, неторопливо. Мужчина испытывал дискомфорт от принятия вертикального положения, да ещё ноги не окрепли. Стоило ему полностью встать, как он потерял равновесие и чуть не упал, но Аками вовремя подхватила его. Она удивилась, насколько он стал лёгким, словно в теле не осталось костей и мышц.       «Боги, что с ним сделали!» — подумала Аками.       Придерживая возлюбленного, она повела его в ванную. Следовало привести его в порядок. Вархайт старался двигаться самостоятельно, переставляя ноги, но у него мало сил. Аками неустанно поддерживала его и телом, и словами. Медленно, но верно они добрались до ванной комнаты. Там Аками помогла Вархайту раздеться и опуститься в ванну, после чего наполнила её тёплой водой. Вдохнув всей грудью, Вархайт расслабился, даже слегка улыбнулся.       — Какое блаженство, — протянул он, откинув голову и прикрыв глаза.       Аками улыбнулась, видя его таким расслабленным и радостным. Сразу вспомнились далёкие прекрасные дни, когда они были вместе. Но потом, окинув худощавое тело мужчины, покрытое шрамами, она почувствовала, как в груди заскреблось. Она хотела и одновременно боялась узнать, как Вархайт получил эти шрамы, но не собиралась спрашивать. Нечего теребить душевные раны. Если Вархайт захочет, сам всё расскажет.       Вархайт смотрел, как она достаёт полотенца и флаконы с благовонной солью. Один фиолетовый флакон она сразу высыпала в ванну, после чего, подумав, добавила янтарного благовонного масла.       — Расскажи мне всё, — попросил Вархайт.       — Обязательно расскажу, но не раньше, чем ты отмокнешь и отскребёшь с тела всю грязь. Сейчас от тебя пахнет больным бродягой. Ещё волосы надо бы подстричь.       Аками повернула рукоять медного крана, и тёплая вода заполнила ванну. Благовония придали ей молочно-перламутровый оттенок.       Оставив Вархайта, Аками вернулась в комнату, по пути снимая плащ и перчатки. Потом она неторопливо (даже с нарочитой медлительностью) переоделась в просторную белую рубашку и такие штаны. К тому времени Вархайт уже наслаждался горячей, вкусно пахнущей водой, внешне похожей на молоко.       Мылся Вархайт более чем странно. Он ногтями отскребал себе лицо, шею и грудь. Смыв часть грязи, Вархайт вторично взялся отскребать лицо и шею. Аками было больно смотреть за этим процессом. Она поняла, что за время заточения мужчина привык так очищаться. Он совсем отвык от воды и мыла.       — Ты же не забыл, что такое мочалка? — усмехнулась Аками, скрывая боль, и бросила ему приготовленную мочалку.       Вархайт молча намочил её и опять взялся за лицо, шею и затылок. Вода стекала с левой руки, открывая длинный кривой шрам. Боги милосердные! Аками подавила горький ком. Она боялась представить, откуда он получил такой шрам. Вероятно, это было очень больно. Вряд ли Древнее Зло только пускала кровь пленнику. Она могла придумать много пыток.       Наблюдая, Аками подметила, что Вархайт моется без мыла. Она протянула ему кусок своего любимого, лавандового. Божество понюхал, сокрушённо вздохнул и намылил мочалку.       Аками пристроилась на краешке мраморной облицовки и стала рассказывать. Она рассказала обо всём, что случилось с нею за века их разлуки. Вархайт слушал, остервенело сдирая с себя грязь. Покончив с телом, он собирался мыть голову. И тут Аками не выдержала.       — Кто же моет голову мылом? — возмутилась она.       Вскочив, Аками открыла дверцу другого шкафчика, где у неё хранились отвары для мытья волос. Бутылочек там было не много. Всего три.       — Роза, алоизия… или лучше это, — она понюхала пробку. — Жасмин. Как тебе жасмин?       Вархайт смотрел на неё, и в его серых глазах Аками прочла ответный вопрос: «Неужели я похож на того, кто всерьёз раздумывает, чем мыть волосы?»       Мужчина не возражал, когда она сама полила его мокрые волосы вязкой жидкостью. Невзирая на прочие ароматы, в воздухе отчётливо запахло летней ночью. Ласковой, когда каждое дуновение ветерка напоминает поцелуй. Аками сама стала мыть ему голову.       — Твои волосы так отросли, что я могу заплести тебе косички, — раздумывала она вслух.       Вархайт не ответил, лишь, прикрыв глаза, мычал от удовольствия.       Она и представить себе не могла, что удостоится привилегии мыть Вархайту голову. За сотни лет вряд ли кто-то касался его волос. Да и она никому не оказывала такой услуги. Но границы между нею и Вархайтом всегда были размыты, и их обоих это совершенно не волновало. Он не раз видел её обнажённой, и она видела его голым. Они месяцами спали в одной постели и даже занимались любовью. Именно последнее больше всего доказывало их близость. Они связаны телами и душами. И потому мытьё его волос, прикосновение к мокрому телу были необходимым общением между возлюбленными.       — Что произошло с твоей магией? — вспомнила Аками, продолжая трудиться над его волосами.       — Что именно? — сразу напрягся Вархайт.       Хранительница наклонилась к нему:       — Древнее Зло… Она ведь высасывала из тебя магическую энергию. Когда мы с Креволлом нашли тебя, ты находился на грани смерти. Все эти дни я поддерживала твоё состояние своей энергией. Нужно время, чтобы магия восстановилась. Но я беспокоюсь о твоём состоянии.       Вархайт посмотрел прямо перед собой. Серые глаза застелила пелена. Казалось, он больше не был здесь, а в тех ужасных днях.       — Из меня не только высасывали магическую энергию. Древнее Зло… ставила на мне эксперименты. Она хотела узнать, что бессмертное тело способно выдержать, а что — нет. Это… даже вспоминать невыносимо. После, когда меня оставляли в камере, я переносил немыслимые мучения. Кишки выворачивало. Я едва мог пошевелить руками и ногами. Казалось, плотная завеса придавила все мои чувства. Я думал, что сойду с ума.       Аками слушала его, до боли закусив нижнюю губу. Но это была никчёмная боль по сравнению с той, что творилась в душе. Хранительнице было больно за Вархайта. Всё, что он рассказывал, она словно ощущала на себе.       — Время и пространство перестали для меня существовать. В камере даже не было окна, через которое можно увидеть небо. Я не знал, сколько времени был заточён. В темноте и холоде. Из всех звуков — крики других пленников и шаги мучителей. Находясь в камере, я старался отстраниться от происходящего и со страхом ждал, когда Древнее Зло придёт и снова начнёт меня пытать.       — Разве ты не пытался сбежать?       — Пытался, и не один раз. Сначала, когда магия ещё была во мне, я пытался телепортироваться или хотя бы сломать решётки и замки. Но что-то не позволяло использовать магию. А Древнее Зло узнавала о моих попытках побега и подвергала ещё более жестоким пыткам. Ей нравилось наказывать узников за сопротивление и попытки побега. Но даже без магии я вновь и вновь предпринимал новые попытки сбежать. Ничего не выходило, и каждый раз Древнее Зло наказывала меня.       На глаза Аками наворачивались слёзы. Боль была сильнее её выдержки.       — Единственная, ради кого я держался, терпел боль, продолжал бороться.... Это ты, Аками. Где бы я не находился, что бы со мной не происходило, мысленно я возвращался к тебе. Вспоминал твоё лицо. Вспоминал дни, проведённые с тобой. Даже во снах взывал к тебе. Только думая о тебе, я переносил боль и унижения. Надежда вновь увидеть тебя поддерживала меня всё это время.       Вархайт удивился, когда пара капель упала ему на плечо. Подняв глаза, он увидел слёзы, текущие по любимому лицу. В голубых глазах отражалась боль. Его слова вызвали у возлюбленной слёзы.       — Прости, Аками, я не должен был…       — Не извиняйся. Не за что. Ты столько перенёс. Это… ужасно. То, что я пережила давным-давно, меркнет по сравнением с твоим. Это слёзы мои и твои. Ведь тебе даже плакать не позволяли. Позволь мне выплакать нашу боль.       И она дала волю слезам. Аками плакала тихо, без стенаний и рыданий. Вархайт прикрыл глаза и прижался к ней. Ему было больно слушать всхлипы и осознавать, что его любимая женщина плачет из-за него. Аками обняла его, не обращая на мокрую одежду. Так они сидели в грустной тишине. Хоть хранительница оплакивала время их разлуки, в это время они чувствовали себя счастливыми. Несмотря на века и препятствия, они воссоединились.       Наконец, слёзы закончились. Вархайт подтянулся, обхватил лицо Аками руками и мягко поцеловал. Её губы были мокрыми и солёными.       Разорвав поцелуй, Аками окунула голову Вархайта в воду.       — Теперь слей воду и ополоснись той, что осталась в баке, — велела она. — А я пойду подбирать тебе одежду.       — Это не…       — Не спорь. Те лохмотья, в которых тебя нашли, за одежду никак не сойдут. Их только сжечь остаётся. Позже купим тебе новые обноски. А пока будешь ходить в чужих.       Аками повернулась и уже за спиной услышала плеск воды. Вархайт встал на ноги. Она едва удержалась, чтобы не обернуться. «Не вздумай», — прошипел внутренний голос. Лучше прислушаться к нему. Ведь Вархайт сейчас не в том состоянии, чтобы заниматься любовными утехами. Хотя Аками соврала бы, если бы сказала, что не мечтала вновь ощутить его руки на себе и почувствовать его плоть в себе.       Попросив у Креволла и Азиана одежду, Аками собрала пару комплектов для Вархайта. Повезло, что у мужчин одинаковые размеры. Вот только из-за сильной худобы одежда демонов будет висеть на нём мешком.       Вернувшись в комнату, хранительница застыла на пороге. Зрелище было ошеломительное. Аками постаралась убрать изумление с лица и не могла. Она смотрела на худую мужскую фигуру с блестящей от масла бледной кожей и полотенцем, опоясывающим чресла Вархайта. Шрамы на его теле теперь не выглядели уродливыми. Они больше напоминали узоры. Даже её внутренний голос не находил слов.       Преодолевая сухость в горле, она сказала:       — Вот, одолжила одежду у других. Надеюсь, тебе подойдёт.       Стараясь не пялиться на почти обнажённого мужчину, Аками прошла к кровати и аккуратно сложила стопку одежды.       — Завтра мы купим тебе всё необходимое. Но я не могу повести тебя в лавку в таком виде, как сейчас. Не представляю, что будет с людьми, если они узрят тебя с одним полотенцем. И что будет с тобой.       Посмеиваясь, впервые после пробуждения, Вархайт прошёл к кровати. Аками почувствовала тепло его тела. Совсем рядом, стоит только протянуть руку.       — Навевает воспоминания. Как мы, лежа на одной кровати, признались друг другу, а потом…       — Даже не думай об этом. Ты ещё не здоров! — строго оборвала его Аками.       — Но помечтать-то можно?       Аками повернулась к нему. Дыхание замерло. Он стоял вплотную к ней. Чистый и немного взбодрившийся Вархайт выглядел значительно лучше. Его лицо обрело цвет. Хранительница одёрнула себя от мысли, что хочет прикоснуться к мужскому телу. Нельзя, ещё рано. Подняв глаза, она обратила внимание на мокрые волосы мужчины. Точно, нужно подстричь их.       — Садись, — велела Аками и взяла специально подготовленные ножницы. Вархайт послушался. Когда он сел, Аками встала позади него, взяла длинную мокрую прядь, глубоко вздохнула, подавляя волнение, и срезала её. Вархайт даже не вздрогнул. Так доверял ей? Аками обрела уверенность и дальше действия стали более спокойные. Тёмные пряди посыпались на пол. Вархайт сидел неподвижно с закрытыми глазами, кажется, получая удовольствие от прикосновений хранительницы.       — Ну вот, готово, — заявила Аками, закончив работу.       Вархайт удивлённо открыл глаза и коснулся волос, ощущая непривычную короткость прядей. Теперь волосы не лезли на лицо, даже голове стало легче. Найдя зеркало, божество посмотрел на своё отражение. С короткими волосами и со свежим видом он выглядел гораздо лучше. Однако шрамы, выпирающие рёбра и тёмные круги под глазами портили хорошее впечатление.       Он увидел через зеркало, как Аками приблизилась к нему, а потом обняла его со спины. Тонкие и тёплые руки обвили его торс и сжали в мягком захвате.       — Я скучала по тебе, — тихо произнесла она.       Вархайт не отвечал. Только коснулся её рук.       — Ты обязательно поправишься. Я не допущу, чтобы всё повторилось. Я люблю тебя…       Уголки его губ дрогнули. Вархайт зажмурился, сдерживая наворачивающаяся слёзы. Мне снова показалось, что это всё прекрасный сон, который пропадёт, стоит открыть глаза. Но нет, ничего не пропадало. Он по-прежнему чувствовал объятия и тепло Аками. Как можно в это не верить?       — И я тебя люблю, — ответил Вархайт.       Затем он развернулся, взял лицо Аками в ладони и припал к её раскрытым губам. Она удивилась, потом ответила на поцелуй.       Увлечённые поцелуем и теплом друг друга, пара не заметила появление Креволла. Демон три секунды наблюдал за ними, потом громко покашлял. Аками и Вархайт быстро отстранились и удивлённо повернулись к вторженцу.       — Извините, что мешаю, но там ужин подают, — сообщил Креволл, потом окинул взглядом почти обнажённого Вархайта и странно усмехнулся. — К тому же кому-то следует набрать мяса в теле. Ты же не собираешься греть чужие кости, Аками? — и со смешком быстро удалился, пока напарница не ударила его за шуточку.       Все собрались в столовой полным составом. Азиан и Ирия, отдохнувшие и чистые, присоединились к ужину. Если лис скрывал свои чувства, то волшебница не скрывала счастья. Она была рада вернуться домой, снова видеть круг близких и есть домашнюю стряпню. Путешествие до Зилата и обратно длилось всего несколько дней, а ей казалось — целую вечность. Она соскучилась по гильдии. Мэрлина тоже присоединилась, заявив, что хорошо отдохнула и лечебный отвар Леры восстановил её энергию.       Больше всего гильдийцев удивило появление Вархайта, которого под руку привела Аками. Чистый, подстриженный и в одежде, немного большой для него, он выглядел живым и довольным. Он окинул взглядом удивлённых гильдийцев, улыбнулся и сказал:       — Всем приятного аппетита.       Потом Вархайт сел рядом с Аками, и все приступили к еде.       Покончив с ужином, дежурные принесли всем чаю и черничные пироги. Фрай и Джесси с жадностью набросились на десерт. Они ели так быстро, словно боялись, что отберут. Ланс сердито сказал им хотя бы запивать чаем. Рты обоих перепачкались черничным соком. Хак полез через стол к пирогу, но Кайл его удержал и дал маленький кусочек от своего, чтобы не обделять малыша. Лоли хихикала над шутниками и попыталась размазать рот Ланса черничной начинкой, но тот уклонялся. Мэрлина сказала подопечным, чтобы они не баловались едой. Наблюдая за домашней и мирной обстановкой, Вархайт улыбался.       — Здесь так хорошо, — тихо сказал он Аками.       Хранительница улыбнулась в ответ.       — Да. В «Лайт-Дарк» я обрела дом, которого у меня никогда не было.       Вархайт мягко взял её за руку и погладил кожу большим пальцем.       — Я рад, что ты обрела друзей и дом.       — Ты не подумай, что я забыла о тебе. Ты всегда будешь для меня особенным.       Божество тихо рассмеялся. От его тёплого смеха у Аками защемило в груди.       — Почту за честь познакомится с твоими друзьями. С твоим напарником-демоном я уже познакомился. Должен признать, он весьма интересный. Уверен, с ним ты никогда не скучаешь.       — Ты не ревнуешь? — с опаской спросила хранительница.       — Нет. Я видел, как ты смотришь на него. Уверен, он для тебя не больше, чем друг, брат и напарник, но точно не любовник. Должен признать, мне льстит, что ты по-прежнему хранишь чувства ко мне, — он наклонился к ней слишком близко и прошептал прямо на ухо. Аками смущённо задёрнулась, заметив заинтересованные взгляды товарищей.       — Прекратите нежничать за столом! Противно смотреть! — грубый голос Азиана разрушил идиллию.       Аками сердито глянула на демона.       — Азиан, завидовать не хорошо, — заметила Мэрлина. Лис фыркнул, мол, ничего не завидую. Несмотря на недовольство Аками, Вархайт слабо посмеялся. Похоже, обстановка за столом его нисколько не угнетала, наоборот, помогала вернуть душевную лёгкость, что он потерял в плену.       После ужина Мэрлина позвала Ирию на важный разговор и сказала прихватить дневник Ригиды. Ирия не удивилась, зная, что рано или поздно им придётся обсудить с тётей предстоящие дела. Мэрлина, как обычно, села за стол и сложила пальцы в замок. Ирия же села поближе к столу и положила бабушкин дневник, чтобы обе видели его. Старшая волшебница внимательно осмотрела книгу и удовлетворённо кивнула.       — Да, это именно он. Поразительно, он выглядит таким, каким я его запомнила. Похоже, мама наложила на него заклинание Сохранения — магия, сохраняющая вещи в прежнем виде. Время не трогает их. А заклинание было снято, когда ты нашла дневник.       — Призрак бабушки помог мне отыскать его. Думаю, она тоже ждала, когда за её записями кто-нибудь придёт, — Ирия улыбнулась, вспоминая добродушное лицо Ригиды и её прохладные прикосновения.       Несколько секунд они молчали, придавшись воспоминаниям.       — Итак, ты прочитала дневник? — вернулась к главному Мэрлина.       Ирия кивнула.       — Сегодня я дочитала его до конца. В конце бабушка писала, что собирается спрятать дневник и реликвию Магнольских, чтобы враги не добрались до них, а её потомки, когда придёт время, смогли забрать. Я думала, что она оставит подсказку о местонахождении реликвии, но…       Девушка открыла книгу с конца и показала уголок вырванной страницы.       — Кто-то вырвал две последние страницы. Именно те, где хранилась самая важная информация.       Мэрлина нахмурилась.       — Не исключено, что это сделала сама Ригида. Только неизвестно - зачем, если она собиралась сохранить дневник для потомков.       — Тётушка, разве нет ни малейшей подсказки, где спрятана семейная реликвия? Неужели бабушка ни разу не говорила об этом? — с надеждой в голосе спросила Ирия.       Мэрлина долго молчала. Ирия видела, как она напрягала память, выискивая в ней подсказку. Глава так напряжённо думала, что почувствовала головную боль и помассировала виски. В конце концов она сдалась.       — Нет, мама ничего не рассказывала мне и сёстрам. Мне известно, что она ездила по городам, ну а потом… — Мэрлина прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Ирия поняла, что тётя вспомнила самые болезненные воспоминания и старалась справиться с ними. Девушка протянула руку и мягко положила на сжатые пальцы родственницы. Мэрлина открыла глаза, посмотрела на племянницу и благодарно улыбнулась.       — Спасибо, Ирия. Насчёт реликвии я спрошу Ролланду. Вдруг она что-то знает об этом. Ах да, есть ещё кое-что, что я хочу тебе показать.       Мэрлина открыла ящик стола, достала оттуда некую вещь и положила её на стол. Ирия с любопытством присмотрелась к предмету. Это была старая книга с потрёпанной обложкой. Внимание сразу привлёк странный закрученный знак. Глядя на незнакомый символ, Ирия ощутила странное волнение. Юная волшебница раскрыла книгу и полистала. Рисунки созвездий и текст на непонятном языке. А то, что было написано на известном ей наречии, не имело смысла. Все предложения были обрывочны, непонятны и лишены повествования. Складывалось впечатление, что книгу написал безумец, сам не знающий, о чём он писал.       — Что это за книга? — Ирия подняла на тётю вопросительный взгляд.       — Недавно Лоли была на важном задании от королевы. В доме Лорда она нашла этот фолиант. Я уже смотрела и не слишком поняла смысл его содержания. Единственное, что мне понятно, так это то, что в книге хранятся магические знания. Мы должны расшифровать текст.       — Ты думаешь, — Ирия нервно сглотнула, — здесь может быть рассказано о Великой Неизвестной Магии? Или о происхождении Древнего Зла?       — Не думаю, что будет просто, но попытаться стоит. Учитывая, что эту книгу написал Питер Крэйнс.       Ирия удивилась. Она вспомнила, где слышала это имя. Так звали основателя Маг-Питера, в честь которого каждый год проходит фестиваль. При жизни Крэйнс был магом, учёным и астрологом. Вполне понятно, почему он изучал основы магии и писал о звёздах, но это не объясняло безумные строки реликвии. Неужели, гоняясь за тайнами мира, основатель сошёл с ума?       — Питер Крэйнс посвятил жизнь на изучение магии и мира. Он изучал историю и следил за происходящим в мире. В этой книге Питер писал свои теории и домыслы. Потом он исчез.       — Исчез?       — Да. Растворился в воздухе. Одной дождливой ночью он заперся в своём доме, а когда близкие пришли к нему, то его уже не было. Питера Крэйнса искали повсюду, но не нашли и следа. С тех пор его не видели ни живым, ни мёртвым. Это стало местной легендой. Помнишь ту хижину на границе Маг-Питера? Именно там жил Питер Крэйнс до своего исчезновения. Боюсь, он узнал нечто такое, что не должен был открывать, и его убрали.       Ирия покрылась гусиной кожей. Она вспомнила ту жуткую хижину. Там царили тьма и могильный холод. Словно некогда жилой дом превратился в склеп. В доме Крэйнса сохранился след злой ауры. Что бы там не произошло в ночь исчезновения Питера, ужасная магия оставалась на протяжении многих лет.       — Всё так сложно. Я не знаю, за что хвататься и что искать, — созналась Ирия, находясь в смятении. Мало ей было тайн бабушки, так ещё сумасшедшие теории и судьба Питера Крэйнса! Волшебница не знала: связаны ли они? Для неё сейчас большое значение имели поиски реликвии Магнольских.       Мэрлина мягко погладила руку племянницы, желая успокоить. Когда она заговорила, её голос звучал тихо и ласково.       — Сделаем так: сначала отыщем реликвию, потом будем ломать голову над записями Крэйнса. Не будем гоняться за двумя зайцами. А теперь иди отдыхать. Утро вечера мудренее.       Ирия уже чувствовала усталость. От долгих раздумий кружилась голова, а веки наливались тяжестью. Стоило отдохнуть после долгого путешествия. Она пожелала тёте спокойной ночи, взяла дневник и покинула кабинет.       Мэрлина проводила племянницу взглядом, потом достала из ящика пергамент, чернильницу и перо. Глава тоже намеривалась отправиться спать, но перед этим написала письмо Ролланде. Закончив, она сложила бумагу и запечатала конверт, чтобы завтра отнести в почтовую голубятню. Сестра должна узнать обо всём, что произошло, и, возможно, сможет подсказать, где искать реликвию Магнольских.