Глава 4: «Что есть реальность?»

Большой сад, наполненный всевозможными растениями, выглядел зелено и ярко. Эллиот, которому не было и семи лет, сидел на полу беседки. Старался оттереть кровь со своей рубашки. —… Ну, нет… — голос дрожал. Кровь стекала на пол, образуя лужу, однако, это, казалось, совершенно не волновало мальчика. Больше всего того беспокоило, что вышивка, сделанная императрицей на рукаве, оказалась вся запачкана. Попытки исправить уже нанесенный ущерб привели к тому, что все стало еще хуже. На руке была рана, которая открывала вид на мясо и выглядела достаточно жутко, кровь из нее не переставала хлестать. Казалось, что еще немного и пол будет полностью окрашен в красный цвет. — Прекрати! — звук знакомого голоса, сбил с толку. Эллиот вздрогнул, поднимая свой взгляд на первого принца, который был старше его на восемь лет. Тот только завершил свое занятие фехтованием и решил сократить путь от одной части дворца к другой, используя сад, и застал его, истерично трущего платком свой рукав, в то время как вокруг была кровь и разбросанные цветы, которые Эллиот намеревался подарить матери. Не самое лучшее зрелище, особенно учитывая то, что обычно Альберу старался держаться от него подальше. — Я… — в глазах Эллиота стояли слезы, ему искренне хотелось разрыдаться. Было чертовски обидно из-за того, что подарок матери был столь безнадежно испорчен. И дело было не в том, что он получал от той что-то настолько редко, что это следовало ценить. Нет, совершенно не в этом. Просто это был первый раз, когда императрица подарила ему что-то, чего не было у Роберта. Первый и единственный подарок, который был сделан лишь для него. Альберу схватил Эллиота за руку, каким-то образом умудрившись не задеть рану. Несмотря на резкость, действия старшего принца не причиняли боли. Он оказался рядом настолько быстро, что Эллиот пропустил сам момент приближение, отвернувшись буквально на несколько секунд. — Как ты вообще умудрился так покалечиться?! Альберу огляделся по сторонам: в обычно оживленном месте не было никого, кто мог бы им помочь. Это было настолько странным, что выбило наследного принца из колеи. Не было возможности повесить на кого-то ответственность и попросту сбежать куда-то подальше, не связываясь с проблемным ребенком, который постоянно приносил ему одни неприятности. — Да почему здесь никого нет… — выражение лица первого принца было нервным. — Где твоя гувернантка? — увидев то, как Эллиот отвел свой взгляд, понял, что надеяться на скорое возвращение женщины, которая, в общем-то, не имела право оставлять мальчика одного, не стоило. Ни на кого повесить проблему в виде младшего сводного брата Альберу не мог, вне зависимости от того, что случилось бы с тем по итогу, виноват все равно был бы он. Уже оказался ни в то время, ни в том месте, сбеги Альберу сейчас, все равно бы все в конечном итоге узнали о том, что мимо пострадавшего третьего принца он все равно проходил. И мог бы помочь или хотя бы позвать кого-то на помощь. — Прости, — теперь и рукава Альберу медленно окрашивались кровью и Эллиот, заметя это, все-таки окончательно разрыдался, успев лишь извиниться перед тем, как горло скрутил спазм. В глазах Альберу промелькнуло отчаяние. Императрица и без того терпеть его не могла, а если до нее дойдут слухи о том, что он довел до истерики ее любимого младшего сына, то все могло стать только хуже. Хоть женщина и старалась не проявлять свою неприязнь открыто, Альберу все равно видел то, как она старается по максимуму ограничить его и отодвинуть от императора. Он уже не был тем наивным ребенком, который искренне переживал на тему того, что императрица его не признает и уделяет внимание лишь своим настоящим детям. Знал, что вне зависимости от того, насколько он будет хорош, все это не имеет никакого значения, если речь заходила о признание императрицы. — Ладно-ладно, только не плачь, — Альберу не нашёл ничего лучше кроме того, как оторвать от своего наиболее чистого рукава кусок ткани и кое-как перевязать рану. Собственная одежда также была безнадежно испачкана кровью. Ощущение боли стало настолько внезапным, что Эллиот теперь не мог игнорировать ту, тихо вскрикнув. В попытке вырвать свою руку, когда ее коснулась ткань, младший успел пару раз ненамеренно ударить Альберу локтем, на что тот отреагировал лишь болезненной гримасой. — До этого ты же не плакал, что же сейчас не так? Эллиот, ну, успокойся, — Альберу не мог не понимать то, насколько на самом деле было больно другому, однако, даже в собственных мыслях старался не акцентировать на этом свое внимание. Альберу умудрился поднять Эллиота на ноги и кое-как довести до стражи, которая уже смогла решить проблему и отнести того к имперскому лекарю. Взять на руки брата самостоятельно Альберу не решался, попросту не уверенный в том, что тот не оттолкнет его и не грохнется на пол. Открытой раны на половину руки было более чем достаточно для того, чтобы этот день снился в кошмарах, синяки от падания сделали бы этот день только хуже. Такое количество крови так близко Альберу видел впервые. Из-за того, что Эллиот вцепился в первого принца, тому также пришлось проделать тот же маршрут, не имея возможности открыто отказать, ссылаясь на дела. — И как это вообще вышло? — непонятно было, к кому обращался Альберу: к своему брату или к лекарю. Эллиот ничего не сказал, отводя взгляд, а второй попросту не знал ответа на этот вопрос. Вернее нет, он догадывался, но не уверен был в том, что может подобное озвучивать: Эллиот калечил себя сам, вот только никто из посторонних об этом не знал, никто, включая Альберу. — Главное, что теперь все нормально. Вы молодцы, принц, что смогли перевязать. Если бы это было сделано чуть позже, то потеря крови могла стать критической, — лекарь прозвучал достаточно мягко, словно уговаривая Альберу не продолжать этот диалог. Альберу нахмурился. — Конечно, вы правы. Главное, что все обошлось, — смирился и просто поддержал мужчину в его нежелание отвечать на поставленный вопрос. Старший принц всегда вёл себя так, как полагалось и определено не доставлял таких же проблем, как Эллиот. Эллиот всегда вёл себя странно и обособленно, когда оставался один, так что в большинстве своем рядом всегда были люди. По какой причине тот сегодня оказался один, было не понятно. —… Эллиот сидел на кровати, поджав ноги, и разглядывал повязку на руке. Выглядел бледно и не здорово, но вместе с тем так, словно происходящее его мало волновало. Когда лекарь отошёл для того, чтобы взять лекарства, Эллиот поднял свой взгляд на Альберу. — Ты меня ненавидишь, да? — коснулся пальцев бинтов, после поджал губы. — Не важно. — Ты-…

***

Пробуждение оказалось достаточно резким. Ян ощутил настолько сильную боль в груди, что дышать было не чем. Вспотел так сильно, что пот можно было выжимать из одежды. Схватился за матрас, костяшки пальцев побелели. Бледный, испуганный и с тяжёлым сбитым дыханием, Эллиот выглядел так, словно за ним бежали всю ночь — не меньше — с ножами, угрожая убить. Он и сам напугался своей реакции, ведь приснившийся ему сон не был кошмаром, но отчего-то ему было настолько больно, что хотелось то ли выть, то ли плакать. — Проснулся? — удивительно холодный голос непонятно откуда вынудил вздрогнуть, когда принц засыпал — рядом никого не было, и он был в этом совершенно уверен. Ян быстро перевёл свой взгляд на источник голоса. Голос Альберу не признал, так что искренне удивился, увидев того рядом с собой, сидящего на постели с таким видом, словно это он пробрался к нему в спальню, а не наоборот. Ян кое-как заставил себя сесть на кровати, чувствуя себя уязвимо и некомфортно. —… — сглотнул и только сейчас понял, что что-то было не так. И дело было даже не в том, что рядом был Альберу, а не Роберт, присутствие которого рядом с ним еще как-то можно было объяснить. Ян огляделся, а после понял, что это не даже поместье Роберта, и он понятия не имел, как вообще здесь оказался. Светлое помещение, определенно было спальней, однако, видел он ее впервые, по всей видимости, та принадлежала Альберу. Приятный запах свежезаваренного чая и чего-то сладкого сразу же пробудили чувство голода, живот тихо заурчал. Новое место вызвало далеко не самые приятные ощущения, казалось, что в последнее время его кидало туда-сюда, без какой-либо по-настоящему значимой цели. — Ты опять не ужинал? — Альберу тихо вздохнул, голос чуть смягчился, однако, в глазах был холод. Резкий и опасный холод. — Да, — он в действительности не ужинал нормально накануне, так что врать даже не пришлось. Сглотнув слюни от приятного запаха еды, отвел свой взгляд, чувствуя себя некомфортно. Смотреть на того, кто был откровенно настроен по отношение к тебе агрессивно, понравилось бы мало кому. «Заснул во дворце с одним принцем, очнулся с другим, этот мир удивительный», — это совершенно не вязалось между собой, казалось, что где-то в памяти Эллиота образовался большой пробел, который теперь не позволял соединить между собой два события. Альберу мягким жестом прикоснулся к волосам Эллиота, будто совершенно не волнуясь о том, что другой был донельзя напуган. Ян краем глаза отметил темные волнистые локоны. Сначала не придал этому никакое значение, сосредоточившись на том, что к нему вообще прикасается тот, от кого буквально разило угрозой. Однако спустя несколько секунд, пришло осознание, от которого сердце заболело еще сильнее, а бледность лица стала более походить на мертвецкую, создавалось впечатление, что еще немного и Ян попросту скончается от длительного испуга: Теперь, что конкретно было не так стало очевидным: Эллиот был блондином, Эллиот — не он. Следовательно, прямо сейчас, Ян был в своем теле. И это при том, что он даже не мог утверждать был ли на самом деле брюнетом, рыжим или русым. Вне зависимости от правильного ответа то, что он не был светловолосым, оставалось фактом. — Кто ты? — вопрос Альберу звучал как приговор. Губы Эллиота, нет, Яна, дернулись в непроизвольной нервной усмешке. И как вообще следовало отвечать на такие вопросы? — Не знаю, — голос звучал сухо. Боль в теле и эпицентр её в груди вынуждали несколько раз подумать перед тем, чтобы двинуться лишний раз. Ему только и оставалось, что смирно сидеть и ждать дальнейшего развития событий, на большее Ян сейчас не был способен. Альберу словно через силу заставил себя улыбнуться. Создавалось впечатление, что наследный принц видит его насквозь. Опять тоже самое чувство, что и в том сне достало его и тут. Свет будто разом померк, боль стала настолько невыносимой, что хотелось кричать, однако, Ян так и не смог издать звука. Он не понимал, что происходит, но последним, что он видел был Альберу. Альберу, смотрящий на него холодным и прямым взглядом, словно видящий его насквозь.

***

Ян схватился за рукоятку меча, который, как оказалось, обнимал во сне, и, едва ли не вскакивая с кровати, шумно дышал, ошарашенно оглядываясь по сторонам. Никого рядом не было, и это была та же комната, в которую он ушел после окончания разговора с Робертом. —… Бред, — схватился за волосы, едва ли не вырывая их, стараясь успокоиться и привести свои мысли в порядок, те были хаотичными. Все было настолько реальным, что Ян чувствовал себя просто отвратительно, в попытке понять, что на самом деле из того, что он видел, было сном. Выходило так, что он видел сон во сне и вероятнее всего тот первый был и не сном вовсе, а воспоминаниями настоящего Эллиота, странными, скомканными, но все-таки воспоминаниями. Все было настолько странно и дико, что поверить в это было сложно, если случай в саду еще как-то можно было принять, хоть тот и не был чем-то особенным и он ничего не почувствовал, то произошедшее после вообще было трудно воспринимать, как что-то в действительности сгенерированное его мозгом: слишком уж сильной и реальной была боль, возникшая попросту из ниоткуда. Кое-как заставив себя встать с кровати, Ян нерешительно подошёл к зеркалу. Светлые волосы, растрепанные после сна, все ещё частично держащиеся в причёске, сделанной накануне, яркие голубые глаза — все то, что и должно было быть у него сейчас, учитывая то, кем являлся истинный владелец тела. Что ж, по крайней мере, сейчас все это больше напоминало что-то более реальное: место было тем же, тело — тем же. «Третий принц империи Роан, Эллиот Кроссман», — Ян прикоснулся к лицу, наблюдая за отражением, — «Ты — третий принц, а я?» — казалось, что еще немного и у Яна попросту начнется истерика. Ян не помнил, кем являлся в реальном мире, в своем мире, и только сейчас осознал это в полной мере. Это было проблемой. Если он не помнил то, кем был по-настоящему, то не мог быть уверен в том, что «настоящий он» вообще существует. Взглядом Ян пробежался по руке, нервно дёрнул уголком губ. Шрам был ровно в том месте, которое было во сне. — Все-таки воспоминания, да? — издал нервный смешок, а после ладонью закрыл себе рот, стараясь не допустить полноценного срыва. Казалось, что после сна ему стало только хуже. Ян не чувствовал себя отдохнувшим и уже тем более не ощущал себя так, как должен был нормальный человек. Все ощущалось и реальным, и нереальным одновременно. Ощущения перемешались. Сон, реальность — казалось, что грань между этим всем стерлась. Вдохнул и выдохнул, уговаривая себя успокоиться. Ян стоял прямо перед зеркалом на протяжении нескольких минут, наконец-то рассматривая тело принца. Шрама на руке, когда он решил все еще раз проверить, больше не было. И не понятно было, то ли тот исчез, то ли то, что он видел, не было настоящим. Если вообще слово «настоящий» могло относиться к тому, что с ним происходило в последние два дня. С одной стороны, он действительно верил в то, что оказался в другом мире, а с другой, все до сих пор казалось нереальным. — Ваше Высочество. «Приехали» — губы Эллиота дернулись. Прошло несколько секунд, прежде чем он заставил себя обернуться. В комнате никого не было. То ли у него галлюцинации начались, то ли он просто не туда смотрел. — Ваше Высочество. Обращение повторилось, а Ян так и не смог понять, откуда исходит звук, чувствуя себя окончательно сбрендившим. Дверь внезапно распахнулась, однако, никто не вошел. —… «И?» — никого не было, Ян никого не видел и не слышал, с ним говорило то, что он не видел, распахивало двери и просто… пропадало. В голове мелькнула мысль о том, что Ян до сих пор не проснулся. Именно с такими сомнениями, он и отошёл к окну, распахивая его. Глаза заслезись от яркого солнечного света. Разглядывая мельтешащих на улице людей, Эллиот чуть нахмурился. На сон не было похоже. Он ещё раз покосился на открытую дверь с откровенным недоверием. Ничего из ряда вон выходящего больше не происходило. Так и вышло, что Афелия, собиравшаяся разбудить принца, застала его, босого и в мятой одежде, с открытой нараспашку дверью, стоящего у окна. —… «За сумасшедшего меня примут раньше, чем поймут, что я не тот, за кого себя выдаю». — Доброе утро.