Глава 20: «Плохая новость»

В комнате было тихо, отчетливо слышалось завывание ветра снаружи, которое с каждой минутой становилось лишь громче и яростнее. За окном начался дождь, грозовые тучи сделали свое дело. Небольшие капли превратились в нескончаемый поток. Температура вмиг упала на несколько градусов. Оба принца сидели и молчали. Вопрос, заданный Эллиотом, повис в воздухе. Эллиот с самого начала визита к нему Роберта только и мог что наблюдать, как тот своим мрачным настроением портит ауру всего, что его окружало. С одной стороны, это разочаровывало. С другой — веселило. Эллиот несколько дней пребывал в отвратительном состоянии и, как бы это ни звучало, был рад видеть другого, кого жизнь так же помотала и подпортила нервы. Он не мог догадываться о том, что в таком паршивом настроении Роберта виноват он, а если быть точнее — переживания о нем и искреннее беспокойство. Эллиот, в отличие от второго принца, не считал того своим близким. Союзником? Да. Но определенно не тем человеком, что был готов не спать ночами лишь ради того, чтобы придумать способ решить все его проблемы и при этом не навредить сильнее, не испортить репутацию, и без того находящуюся в плохом состоянии. Чем дольше продолжалась эта ситуация, тем холоднее становился Эллиот по отношению к окружающим. Несмотря на внешнее спокойствие, он нервничал, боялся. Боялся того, что если жизнь оборвется — а она бы точно оборвалась, признай его преступником, — он не сможет ничего исправить и взаправду умрет. Ощущение нереальности, отсутствие признания этого мира чем-то серьезным и настоящим уже давно прошло. Роберт долил себе вина, постарался подобрать наиболее безопасную формулировку, но бросил эту затею тогда, когда все же поднял свой взгляд на брата. Поймал себя на мысли о том, что он не узнает человека перед собой. По коже прошлись мурашки. Глаза Эллиота были холодными, в них плескалось раздражение и что-то, что вполне можно было охарактеризовать как обиду. Выражение лица третьего принца как бы говорило о том, что, скажи ему, что миру завтра конец — он не удивится. — Была высказана мысль о том, что тот, кто назвался Шейном, затуманил твой разум и стер необходимые воспоминания после того, как воспользовался тобой. Эллиот не сразу нашелся с тем, что сказать. Дракон, как оказалось, наделал больше шуму, чем ему думалось изначально. С какой-то стороны это было правильно. Возник из ниоткуда, смог пробраться в ближайшее окружение к одному из принцев. Когда дело запахло жареным и на него обратили внимание, он просто исчез. Это было недопустимо и говорило лишь о том, что королевские рыцари прохлаждаются и плохо выполняют свою работу. — И чем мне это грозит? Необходимо было понимать, чем все могло обернуться лично для него. Проблемы дракона, который сам себя навязал ему, Эллиота мало волновали. К тому же он был совершенно уверен в том, что ничего из происходящего никак не способно ему навредить. Вероятнее всего, он останется им недоволен и посчитает его недалеким, раз из-за его ошибок и небольших проколов внимание обоих принцев незамедлительно было обращено к нему. — Ничем особенным. Эллиот не верил в это. Прекрасно видел, как второй принц избегает смотреть на него, отчего подозрения лишь подтверждались и укреплялись. — Не лги мне. Голос Эллиота прозвучал неожиданно раздраженно. Он не смог это проконтролировать, отчего и сам почувствовал себя некомфортно. Старался держать себя в руках, однако это выходило плохо. — Я не лгу. Никакого вреда не должно быть. Ты будешь в порядке. Второй принц отреагировал удивительно снисходительно на вспышку агрессии своего брата, никак не прокомментировав ее, молча приняв. И именно из-за этого Эллиот поумерил свой пыл, почувствовав дискомфорт. Он не должен был злиться на того, кто ему ничего не сделал и пытался нормально говорить. За Эллиота говорила усталость от ожидания окончательного решения, а не разум. — Если не будет вреда, то к чему мне стоит быть готовым? Он повторил свой вопрос, но уже в другой формулировке, сбавив тон. Постарался успокоиться, не накручивать себя раньше времени. И несмотря на понимание того, что ему нельзя столь явно демонстрировать свои истинные чувства, мало что мог поделать с ними. — Вероятнее всего, с тобой будут работать наши маги. Они попытаются проникнуть в твое сознание и посмотреть, какие фрагменты воспоминаний отсутствуют, чтобы понять, какой временной период выпал из твоей жизни. —… Это был самый худший исход из всех возможных. Эллиот даже не представлял, что в этом мире существуют подобные заклинания. Его прошиб холодный пот. Он не мог делиться своими воспоминаниями. Он не был жителем этого мира и уж точно не собирался сообщать эту информацию посторонним. И если для третьего принца, настоящего принца, такая проверка была бы неплохим вариантом, достаточно щадящим в его ситуации, то для него это было гибелью. Если бы кто-то понял, что он не Эллиот, а понять это было бы несложно из-за прямого контакта с его разумом, то все, чего он пытался добиться, оказалось бы не более чем пустышкой и бесполезной тратой времени. Он пытался скрыть то, что он не Эллиот, и не мог себе позволить дать этому случиться. Кожа побледнела, холодный блеск из глаз пропал, уступив место страху. И если бы Роберт смотрел на него, то смог бы заметить, как кардинально за несколько секунд преобразилось лицо Эллиота. В каком-то смысле тому даже повезло, что второй принц предпочел разглядывать то, как говорит свеча, а не изучать как преображается лицо собеседника во время диалога. — Нет. Он постарался говорить уверенно и ровно, но голос в конце концов дрогнул. И это не могло остаться незамеченным. Он не мог допустить вмешательства в свое сознание и ему нужна была в этом помощь. И единственным кто мог ему помочь с этим был Роберт. У других либо не было возможности, либо причин для такого вмешательства. — Нет? — Я не могу. Не могу делиться тем, что знаю. Эта фраза была не тем, что надо, и вызывала больше вопросов, чем ответов. Роберт перевел взгляд с пламени горящей свечи на брата. Сдержал вздох, подавив его очередным глотком алкоголя, от которого глаза уже начинали поблескивать. Легкий румянец также тронул щеки второго принца, выдавая то, что вино уже оказало свое влияние. Это было и не удивительно, учитывая то с какой скоростью пил Роберт. Роберт оглядел брата с ног до головы. Теперь-то он видел, что с ним что-то не так, что-то совершенно не так. Опять то же самое выражение, что и в тот день, прямо перед терактом. Чистый испуг, явное волнение и бегающий взгляд. Та прошлая ситуация повторилась. Роберт какое-то время просто молча смотрел на Эллиота, который отвел свой взгляд, стараясь найти выход. Но выхода не было. Если Роберт уже сказал о том, что должно было произойти и какую именно проверку ему подготовили, то, вероятно, все было уже решено. Но то, что было решено, совершенно не устраивало третьего принца. Он едва ли не впадал в истерику от того, что ему подготовили. То самое паршивое состояние, которое тронуло его разум, когда он только пришел в этот мир, вернулось вновь. — Ты все помнишь. Роберт сделал свой вывод. По его мнению, Эллиот ничего из того, что связано с «Шейном», не забыл и лишь отказывался делиться информацией по какой-то причине. Из-за страха. Второй принц старался построить логическую цепочку. Сначала паникующий Эллиот. Затем странная реакция на празднество на площади. Резкое избегание всех тех, с кем у него были связи. Боязнь рассказать о том, что на самом деле он знает. Все будто бы указывало на то, что Эллиот взаправду знал о теракте и никому ничего не сказал. Почему? Ответ стоило искать как раз в личности Шейна. Кем тот был и почему связался с Эллиотом? Тот практически не имел никакой власти. Шейну нужны были деньги? Какие-то знания о королевстве? Первое можно было получить, но никаких трат у Эллиота не было — это выявило расследование. Второе? Эллиот мало что знал. Все знания, которыми тот обладал, в основном находились в общем доступе. Или же о них знали и другие принцы, принцессы, до которых добраться было куда проще. Роберт не мог понять, в чем конкретно было дело и имеет ли Эллиот лично отношение к тому, что произошло. Сотрудничество Эллиота и «Шейна» было добровольным? От ответа на этот вопрос зависело многое. Очень многое. Если Эллиот был вынужден идти на контакт, то его можно было оправдать. Но если нет и тот сотрудничал исключительно добровольно или ради чего-то, то он должен был быть казнен. Окажись второй вариант правильным, Роберт ничего бы не смог сделать. Совершенно ничего. Закон был таков, и он никак не мог на это повлиять. Сердце принца зашлось в беспокойном ритме. Оба из семьи Кроссман нервничали, но каждый думал о своем. Но так или иначе, это «свое» касалось жизни Эллиота, его сохранности. Тишина между ними стала гнетущей, практически подавляющей всякое желание как-либо продолжать диалог. Эллиот не нашел иного выхода кроме того, как поддержать догадку Роберта. Тот считал что проблема в том, что он помнит преступника? Хорошо, пусть будет так. И совершенно не важно, что тот самый «преступник» не имеет отношения к тому, что происходит в этом мире. Хотели сделать из Шейна главного виновника? Эллиот не был против. Дракон мог самостоятельно разобраться со своими проблемами. Принц сомневался в том, что тот станет винить его из-за такой мелочи Они были знакомы уже не так мало времени и некоторые вещи о «Шейне» для Эллиота уже были ясны. Например, он уже мог понимать то, что происходящее с Рукой его мало волнует и все, что он делает, никак не связано с этой проклятой организацией под руководством Белой Звезды. Истинные цели и мотивы дракона ему были не ясны, но он был практически полностью уверен в том, что те как-то связаны с настоящим Эллиотом. Иначе бы Шейн не знал того, что успел уже вскользь упомянуть. — И я помню слишком многое. И мало что из этого «многого» можно показать посторонним. Поддержал заданный Робертом мотив, так же осушил бокал с вином, стараясь скрыть нездоровую нервную улыбку, которая так и старалась коснуться его губ. —… Роберт поджал губы и встал, подошел к письменному столу, не произнося ни звука. Удивительно хорошо ориентировался в темноте, отчего у Эллиота непроизвольно возникал вопрос о том не был ли второй принц здесь раньше. Достал письменные принадлежности и написал на бумаге: «Ты подставил под угрозу жизнь короля?» Подошел к Эллиоту и передал тому записку, отмечая растерянно-недоумевающее выражение на лице. Тот покачал головой. Пришлось хорошо постараться чтобы понять, что вообще написано, он-то в темноте видел далеко не самым лучшим образом. — Нет. Дело в другом. Роберт забрал бумажку и подошел ближе к свече. Пламя охватило ее. Вспыхнул яркий свет. Вместо бумаги осталась лишь горстка пепла. Роберт скинул его в урну. Эллиот не слишком понимал, почему именно этот вопрос его собеседник решил задать таким способом, но промолчал. — Тогда объясни мне. Я не смогу тебе помочь, если ты не говоришь мне ничего. Эллиот хотел было выпалить, что ему не нужна помощь, однако вовремя одернул себя. Первый порыв был не более чем проявлением тревоги и чувства собственной небезопасности, а не истинным желанием. — Дракон. Это слово повисло между ними. Эллиот едва ли не прошептал его, глядя прямо на второго принца. Люди этого мира боялись драконов, так что следовало просто подыграть этому. Его страх был вызван другим, однако, Эллиот вполне мог использовать его в качестве опоры. Создавалось впечатление, что во время пребывания в этом мире, Эллиот только и делает, что раскрывает чужие секреты. Сначала сказал Роберт о том, что Кэйл обладатель древней силы и имеет знания, которые как-то связаны с тем, чем не должен обладать обычный аристократ. Затем рассказал про Чхвэ Хана. Упомянул при Альберу о том, что знает об истинной личности темного эльфа. И теперь вновь рассказал Роберту о том, о чем говорить не следовало. И при этом не испытывал никаких угрызений совести. Портил все, что мог, однако не считал, что поступает неправильно. Чужие секреты было раскрывать куда проще и приятнее, чем свои. Да и Роберт вызвал в нем хоть какое-то, но чувство доверия. — «Дракон»? Не сразу понял, о ком вообще идет речь, не смог осознать, что тот кого они искали последние несколько дней тот, кого злить не следовало. Такая мысль просто не укладывалась в сознание. — Шейн. Роберт нахмурился. Если Эллиот был прав, то у них определенно были проблемы. С драконами нельзя было шутить или играть, эти существа были опасны. И даже если дракон захотел поучаствовать в свержении нынешнего короля, то это просто следовало принять к сведению и проигнорировать, дабы не спровоцировать еще сильнее, чтобы последствия не стали непоправимыми. Наблюдая за тем, как лицо Роберта мрачнеет и усталость проявляется лишь сильнее, Эллиот искренне не мог не посочувствовать тому. Будь он на его место, наверное бы просто решил еще в начале бросить эту проблему на произвол судьбы, не желая рисковать до тех пор, пока это не коснется его лично. Но Роберт был другим и был заинтересован не только в своей жизни, но и в жизнях подданных королевства. Он не мог не вмешиваться, если хотел чтобы ситуация в будущем не обострилась еще сильнее.