Глава 2

Полемист подминает подушку под локоть и устраивается на боку, до сих пор в одежде. Погода здесь действительно была ни к черту — даже по пути сюда машину уводило то влево, то вправо; капот три раза чуть не поцеловал местные ёлки. К ночи снега стало больше, в не зашторенное окно бились его крупные хлопья. Если знать, что в ближайшее время тебе никуда не нужно, то и погодка покажется умиротворяющей. Это, однако, был не полемистский случай. Он принимается листать книжку с самого начала, в этот раз менее бездумно. После каждой прочитанной страницы ему хочется покрутить пальцем у своего виска — бредни. Прикусив губу, он думает, что именно заставило его ляпнуть: "готов отыскать вашу богиню?". От местных сказок почти встают волосы на затылке: дух некрещеного ребенка, сущность с человеческой и демонической душами, русалки; иллюстрации подстать — страшно от того, что любая пожилая местная напоминает богинку, а в метель не ровен час перепутать чей-то едва различимый силуэт с безыменем. ЕНТП убеждает себя, что это все ненаучные глупости, легенды. Он оказался в глуши, где такими штуками обожают пугать детей да беременных и оправдывать собственную рассеянность или плохое настроение. "Бес попутал". Он, зевая, еще какое-то время листает страницы, пока не возвращается к той богине, что отвечает за смену времен года. Если бы не колоссальный рост, то Богиню можно было бы принять за обычного человека. Может быть, поэтому он так легко согласился — внешне его ничего не оттолкнуло. Но если она вдруг пожирает людей или развлекает себя похожим образом, ему, пожалуй, стоит еще подумать. В сопровождающем тексте нет никаких её повадок — только описание наружности. Вероятно, кто-то засек ее в лесу на приличном расстоянии. Полемист прикидывает, отведя глаза от книги: семь метров роста это половина пятиэтажки. Пытается понять, утешает его эта мысль или наоборот. Её зовут Посредницей, что для этих краев звучит крайне логично и даже не пугающе. Она в буквальном смысле выступает посредником между временами года; нагоняет холода, распускает цветы, заставляет солнце греть и насылает дожди. Предвестница нового сезона. Полемист сравнивает эту книжку с сайтом для знакомств. Из всего набора Посредница выглядит наиболее выгодно, ЕНТП готов простить ей даже возраст в несколько сотен лет, если вдруг. Лаконичное описание, малопонятное фото, неплохая фигура; узнать бы только, что творится внутри. Аналитик смотрит в окно, на метель, и сглатывает. Там, внутри, явно что-то неспокойное. И очень, очень холодно. Он и сам не в порядке. Самоуверенность и долгое одиночество — комбинация, играющая с ним злую шутку. Убеждающая, что ему ничего не будет стоить закадрить местное Божество и заполучить весну для неблагодарных деревенских. ЕНТП готовится ко сну и раздевается. Отопляется гостиница прилично, но мороз по коже идет все равно — от предстоящего завтра путешествия, в котором он до сих пор не до конца уверен.

***

Аналитик просыпается с петухами и первая его мысль — неплохо бы пустить их на мясо. Утро начинается с кофе и плотного завтрака. Полемист выходит на улицу и мороз приветливо кусает его за нос и щеки. Он делает несколько замеров — ветер, осадки, давление — и отправляет данные в центр. Невесело про себя усмехается, как бы это не оказалось его последней весточкой цивилизации. В дорогу его собирает хозяин гостиницы и уже другой, третий, местный. Термос прогревают и вливают в него крепкий горячий чай, кладут дополнительную пару носков и свитер; Полемист запасается необходимыми вещами в виде зажигалки, спичек, фонарика и компаса. Местный приводит в гостиницу охотника. Формально ЕНТП арендует у него палатку, на деле — покупает чуть ли не за полную стоимость. — Где мне её искать, если ты не вернешься? — объясняется охотник. Аналитик размышляет — дешевле обойдется заснуть в сугробе или соорудить себе иглу, но по итогу сдается и выкупает палатку, цепляет её под свой рюкзак. Охотник — бесплатно — делится картой местности; вероятно, у него есть запасная. Полемист осматривает территорию, которую придется прошерстить и внутри снова укалывает сомнением. Он действительно идет на поводу у местной байки? Что им движет? Не пара ведь лишних тысяч к зарплате и большая женщина? Он же не настолько примитивен? — Эта история... действительно правдивая? — уточняет Полемист, просовывая руки в лямки рюкзака. — Зуб даю, — клянется хозяин гостиницы и за чем-то вдруг лезет в карман. — Понял-понял. — спешит Полемист, не желая брать в дорогу чужие жевалки. — Я на самом деле скептик. Большой. — Мгм, это напишут на твоей могильной плите. ЕНТП пропускает едкий комментарий мимо ушей. — Я иду, чтобы доказать — никакой богини не существует. Если я её не найду — этим будет все сказано. — Если ты её не найдешь, мы здесь все замерзнем нахрен, — позволяет себе выругаться хозяин гостиницы. — Кто-то должен поставить ей мозги на место. — И Вы уверены, что это буду я? — со смешком спрашивает ЕНТП. — Не ты первый, не ты последний. Если не вернешься, отправится какой другой бедолага. Двое домой так и не дошли. Улыбка пропадает с лица Полемиста, когда хозяин гостиницы снимает шапку с головы и крестится. Он нервно сглатывает и переводит взгляд на охотника. Тот делает то же самое. Если местные верующие в сказки не нашли ни Посредницу, ни дорогу домой, с чего он решил, что ему удастся? Вокруг собирается немного народу и охотник торжественно вручает Полемисту ружье. Объясняет городскому, как пользоваться, и водружает то наперевес. Аналитик и сам сейчас напоминает охотника, только с максимально растерянным видом. Будто охотиться собираются на него. — Волки живут в другом лесу, — говорит кто-то из толпы, — это — на медведя! — Или на неё, — смеется кто-то. Кто-то на остряка шикает, а Полемисту все так же невдомек: сколько уважения питает этот народ к Богине? С одной стороны, они стараются всуе её не вспоминать, с другой стороны — едва ли не матерят в разговорах с ЕНТП. Видимо, зима смела почти все остатки их благодушия. Сейчас даже неясно, кто кого ненавидит больше: Она их или они Её. Полемиста провожают, но без почестей — красным пальцем на прощание водят по карте и указывают, где два года назад удалось засечь Посредницу. Направляют в лес по истоптанной тропе, куда мужики ходят рубить деревья, прощаются оптимистично: или рассчитывают на приход весны по возращении Полемиста, или радуются, что одним неблагодарным ртом в деревне станет меньше. Он отправляется в путь.

***

Днем погода ведет себя более менее покладисто — ветер несильный, погода пускай и минусовая, но переносится несложно. Снег падает медленно. А Полемист пытается найти то, чего нет. Ноги тонут в сугробах — он уже давно прошел тропинки и брел там, где следы если и были, то находились под сантиметрами свежевыпавших осадков. По сторонам виднеются пни — до сюда доходили, чтобы покормить свои печки, дальше — глушь. ЕНТП идет и думает, не дурак ли. Может быть, эти деревенские только и делают, что от всей души угарают над ним — показали картинки, убедили в собственной глупости и отправили в чащу умирать исключительно по приколу. Полемист лишний раз не касается ружья — в первый раз держит в руках огнестрельное оружие — потому что боится, как бы то по чистой случайности не познакомило пулю со лбом. Он оборачивается на все звуки, которые слышит — авось повезет наткнуться на Богиню спустя час ходьбы. Перетереть с ней за жизнь, по-быстрому намекнуть, что настала пора природе обновиться, а там и до обеда в гостинице недалеко. Он соберет вещи, уедет отсюда обратно в город и вернется к своей метеорологической рутине. А сейчас у него небольшой незапланированный отпуск. Поход. Погода начинает ухудшаться, когда ЕНТП посещает не мысль, а настоящий удар поддых. С чего он, нет, с чего вообще они все взяли, что Богиня понимает человеческий язык? Почему думают, что Полемист сможет ей что-то втолковать на своем наречии? Кто решил, что вторгаться на её территорию — хорошая идея? Полемист останавливается и беспокойно трет виски. Перчатки начинают намокать от активно падающего снега. Что ему успели бросить вслед, но подтверждения чего он не нашел в книжке — Посредница умеет превращаться в диких зверей. Он успел проигнорировать карканье ворон и наверняка уже триста три раза миновал какую-нибудь заячью норку. ЕНТП оборачивается — еще не поздно вернуться. Куда безопаснее и легче перетерпеть деревенское улюлюканье и уехать домой целым и невредимым. В конце концов, сюда его послали исключительно для необходимых замеров. Но что-то глубоко внутри подстегивает двигаться дальше, вперед. Желание доказать, что он прав. Или готовность самого себя разубедить и встретиться лицом к лицу с невозможным. Оружие вселяет уверенность. Он не знает, что способна сделать пуля с головой семиметрового человека — так ли она смертельна — но остается уверен в том, что она сумеет выиграть ему время в случае чего. ЕНТП усаживается на поваленное дерево и осторожно снимает с себя ружье и рюкзак. Время устроить привал. На улице быстро начинает темнеть да и погода решает показать себя не с самой лучшей стороны — дует сильный ветер и гонит что падающий, что уже упавший снег прямо в лицо. Веки покрываются морозной корочкой, а снежинки застревают в густых ресницах. Становится темно и Полемист, держа во рту фонарик, пытается свериться с картой — сколько он прошел и как далеко еще двигаться. Над ним, каркая, пролетает ворона. Так низко, будто на её небольшое тельце непомерно давит падающий снег. ЕНТП запрокидывает голову и окликает птицу, убежденный, что это может быть Посредница. С фонариком во рту выходит неясное, но громкое "Эу!", на которое любая адекватная птица все равно не отреагировала бы. Ворона скрывается за черными столбами деревьев, а ЕНТП продолжает двигаться вперед. Ветер свистит в ушах, снег поднимается на метры выше головы и летит во всех направлениях. Начинается метель. ЕНТП становится яснее, почему люди в деревне такие озлобленные и хамящие — жить в таких условиях пять месяцев это далеко не сахар, любой бы лишился рассудка и пошел бы добровольно умирать в лес. Идти обратно в такую погоду бесполезно — в темноте и в пурге не разглядеть собственных следов; идти вперед — опасно. По отсутствию деревьев впереди и абсолютно гладкой заснеженной поверхности ЕНТП понимает, что дошел до речки. Противоположный берег далеко, но что хуже — при попытке обхода он будет все дальше и дальше; Полемист сейчас и так находится в самом узком месте. Идти вперед не решается — не может представить, что будет страшнее, если под ним проломится лед и он упадет в ледяную черную воду. В такой темноте не разобрать, где лево и право, где низ и верх; он попросту не сообразит, в каком направлении двигаться, чтобы выплыть наружу, и захлебнется. По телу пробегают мурашки и ЕНТП решает остановиться на берегу. Ноги отваливаются после такого длительного путешествия, спина взмокла и не разгибается после тяжелой ноши. Аналитик неспешно пытается расчистить место для костра, перчатками докапывая до самой земли. Он находит ветки потолще и потоньше, поменьше и побольше, вспоминает уроки выживания и ориентирования на местности и, складывая деревяшки определенным образом, старается соорудить костер. Разжигает его не с первого, не со второго, даже не с третьего раза. В какой-то момент количество ругательств начинает превалировать над количеством попыток разжечь огонь, пока у него все-таки не получается это сделать. Метель норовит задуть костер, но Полемист умудряется поддерживать огонь горящим. Он берется за палатку, попутно подкидывая в костер ветки. И с той возится битый час, пока не устанавливает её достаточно надежно, чтобы её не сдуло ночью вместе с ним. Аналитик устраивается у костра, кладет рядом с тем промокшие перчатки и греет руки. Оборачивается на уханье совы и пытается завести диалог. Оповещает, что пришел с миром, но в ответ получает все то же безразличное и непереводимое "у-ху". Ну и анекдот выйдет, если ни она его не поймет, ни он её. Пантомима и жестикуляция у Полемиста, конечно, богатые, но достаточно ли их будет, чтобы Посредница к нему потеплела и, главное, поняла, зачем он пришел? Брать придется обаянием — заключает он по итогу. Если существо мало и очаровательно, то можно — даже нужно — исполнить любую его прихоть. На это ЕНТП и рассчитывает.