Глава 17

Шейн

      День казался унылым и пустым. Мы сидели с Киарой в моем кабинете. Она заканчивала перевод отчётов, молча сидя на диванчике у окна. С самого утра Киара практически не проронила ни слова, помимо уточняющих рабочих моментов. Она злилась, это было видно по постоянно нахмуренным бровям и поджатым губам.       А вот Кристофер уже по-тихоньку выносил мне мозг по кирпичикам по поводу свадьбы и разгромной статьи во всех газетах, что завидный холостяк Шейн Мосс наконец женился.       Утром я решил, что если Киара будет со мной сидеть в кабинете, а не работать из дома, то рано или поздно успокоиться, начнёт со мной нормально говорить, но чудо не произошло. Время близилось к обеду, а её злость, казалось, становилась только сильнее.       Меня это беспокоило. Сам не понял, в какой момент моей жизни мне стало не просто важно её мнение, но и отношение к себе. Я, конечно, понимал, что после свадьбы Киара будет злиться, но не рассчитывал, что это выльется в такую ссору, где я вдобавок расскажу ей о внебрачном ребёнке своего отца. Об этой информации не знал никто, даже Оливия, имея доступ к моему сейфу. —Долго ты будешь молчать?—не выдержал я, раздражённо закрывая свой ноутбук и переводя взгляд на Киару. —Тебе ведь нравилось раньше, что я молчу. В чем проблема?—спокойно спросила она, подняв безразличный взгляд. —Это было до нашей свадьбы. —Послушай, чего ты хочешь от меня? Слепого повиновения? Я думала, что ты заметил, но я не стану тебе просто так подчиняться. Наша свадьба не изменила ровным счетом ничего, кроме официальных бумажек. Я все так же нахожусь в твоём особняке под страхом смерти. —Думаешь, я убью свою же жену?—уточнил я, начиная закипать от её спокойного тона. — О, так эту свадьбу можно считать гарантией моей неприкосновенности? Что ж ты раньше не сказал,—с явным сарказмом спросила Киара. —Чтобы не быть под прицелом надо было всего лишь стать твоей женой. Как мило. —Киара, перестань,—грубо отрезал я. —Что перестань? Перестань возмущаться, что ты стала моей женой хитростью? Что весь город теперь только и говорит о нашей свадьбе? Ты думал только о себе, это меня и разочаровывает. Хотел перекрыть свое одиночество, но ни капли не задумался, чего бы хотела я. И на что были надежды? Что я это просто приму и буду радоваться жизни, что сам успешный бизнесмен и красавчик Шейн Мосс взял меня в жены? —В любом случае ничего не изменить. Ты будешь моей женой,—отрезал я. —Раньше у меня была надежда, что когда-нибудь ты меня отпустишь. Надоем тебе, наиграешься и оставишь в покое, —неожиданно мягко призналась Киара. —Но эта надежда вчера грубо оборвалась о стенки реальности. Мне никогда не уйти от тебя в полной мере. Даже если тебе надоест играть мужа с женой и мы разведемся, на мне навсегда останется клеймо твоей хоть и прошлой, но жены. —Неужели я настолько тебе противен?—уточнил я, сведя брови к переносице. —Настолько, что ты воспринимаешь жизнь со мной как заключение. Хороший особняк, отличные условия, тебя никто не обидит. —А разве это не заключение?—горько усмехнулась Киара. —Словно тепличные условия. Я не этого хотела. Не хотела жить полностью под чью-то указку и каждый раз подстраиваться, чтобы вдруг что-то не ляпнуть и ты не психанул. Я месяц нахожусь рядом с тобой как на пороховой бочке, не зная, что ты выкинешь в следующую минуту. И что это за жизнь…       Киара отложила ноутбук рядом на диван и встала, подходя к столу. Оперевшись руками о стол, она чуть наклонилась ко мне. —С тобой мне нет счастливой жизни, пока я словно цветок в тепличных условиях и под контролем.       Девушка покинула кабинет, а я не стал её останавливать. И правда, я думал только о себе, как и всегда. Для меня важен лишь я и мои желания, других я никогда не спрашивал, поступая в нужном лишь для себя ключе.       А теперь появилась Киара и начала качать свои права, что, к слову, вполне справедливо.       Иногда возникал вопрос, почему именно Киара. Я сам не знал, что именно в этой девчонке меня зацепило. На первый взгляд она не отличилась ничем от других, но тем не менее было в ней что-то, что я хотел бы иметь при себе.       Меня злило, что все идёт не так, как я хочу. Всю жизнь я делал все так, чтобы сводилось к нужному мне итогу. И эту девчонку я тоже к себе привяжу не только официально, но морально.       Киара вернулась спустя десять минут. Она решительно подошла к столу и сложила руки на груди, готовясь диктовать свои условия. —Я хочу сегодня переночевать с папой в нашей квартире,—сказала Киара властным тоном, не терпящим возражений. От запуганной девочки, что стояла тут месяц назад, не осталось ни следа. Меня это изрядно позабавило, но улыбку я сдержал. —Закончишь с отчётами, и Рик отвезёт вас с Кристофером домой,—спокойно ответил я.       Киара нахмурила брови, явно не ожидая быстрого согласия. На секунду она даже растерялась, а после взяла себя в руки и кивнула, возвращаясь на диван и беря в руки ноутбук.       Я с минуту понаблюдал за ней, а потом вернулся к своим бумагам, уже не сдерживая улыбку. —Что тебя развеселило?—вдруг спросила Киара, опять нахмурив брови. Она начинала злиться, что ещё больше вызывало во мне улыбку. —То, как ты ведёшь себя. Вся такая серьёзная,—хмыкнул я. —Пришла диктовать свои условия, непривычно. —Время привыкать,—тихо фыркнула она.       Дальше день проходил веселее. Мне было интересно, что Киара будет делать дальше, как много сможет выдержать, не возвращая себе присущую гиперактивность. Вот, что меня в ней зацепило. Не смотря на обстоятельства эта девчонка находила в себе силы улыбаться, много говорила и искренне радовалась обычному походу к озеру. В ней кипела жизнь, яркая и солнечная, как она сама. Кажется, именно этого мне и не хватало многие годы беспрерывной работы и одиночества.

***

      Вечером я вернулся в особняк и застыл в дверях. Раньше меня встречала Оливия, спрашивала, как прошёл день, и неустанно зазывала покушать, будто я с голоду умираю на работе.       Позже появилась Киара. Я злился из-за неё, она вечно трепала мне нервы, но только сейчас, когда особняк внезапно опустел, жизнь тут как будто встала на паузу.       Это ещё раз натолкнуло на мысль, что Киару нельзя от себя отпускать. Пусть периодически ночует у отца, может так она перестанет корчить обиженную. Но так или иначе я никуда её не отпущу и сделаю все, чтобы не остаться одному. —Ты вернулся с работы без очаровательной Киары?—в проходе показался Бен и подошёл ко мне.—Как жаль, я думал, она составит нам компанию за ужином. —Сегодня она ночует у отца,—проговорил я и направился на кухню.       Мисс Беннет, увидев меня, засуетилась и стала быстрее выставлять на стол приготовленную еду. Мы с Беном сели за стол. —Милая, не могла бы ты сходить в мою комнату за телефоном?—любезно спросил дядя, обращаясь к горничной. —Да, конечно,—кивнула она и скрылась из кухни. —Я думал, что Киара в твоём доме пленница,—проговорил хитро Бен, когда мы остались наедине. —Всё изменилось. Теперь она моя жена,—ответил я. —Ох, ну про это я слышал. Трудно пропустить такую новость, которую СМИ трубит уже второй день,—хмыкнул Бен.—Но я не думал, что ты настолько серьёзно отнесешься к свадьбе. Думал, устроишь подставную роспись на худой конец, а вот на реальную я даже не ставил ставки. —Это наше с ней личное дело, —сказал я тоном, прекращающим все дальнейшие вопросы по этому поводу. —Как скажешь, —поднял руки в знак капитуляции дядя. —К слову, хороший выбор. Девушка красивая, утонченная, за словом в карман не лезет. Слышал, как вы ругались вчера вечером на улице. Словом, девушка подстать тебе: такая же упрямая, но прекрасная.       Я не ответил, молча продолжая ужин. Вскоре вернулась и Беннет, чему в этой ситуации я был несказанно рад. Бен положил глаз на Киару как только увидел, что мне не нравилось даже раньше, не то что сейчас. Свою жену я никому не отдам. Когда с ужином было покончено, я позвал Бена пропустить по стаканчику виски в моем кабинете, на что он охотно согласился.       Я достал бутылку и стаканы из шкафа, налил янтарной жидкости и подал один стакан дяде, устроившемуся на диване. —Ты так и не сказал, по какому поводу приехал, —произнёс я, делая глоток. —Ездить по Европе надоело, честно говоря. Решил вернуться, увидеть племянника и, как оказалось, застал его женитьбу, —усмехнулся Бен. —Прям чувствовал… —Сколько?—спросил я, перебивая его. —Что сколько?—переспросил Бен, изображая вид невинной овечки. —Сколько ты задолжал на своих играх?—закатив глаза, пояснил я. Знал, что дядя не является просто так. Приедет, пустит пыль в глаза, а я даю ему денег и он уезжает. Так по кругу. Ждал, когда он сам заговорит об этом, но мое терпение оказалось на исходе. —Сотню,—ответил дядя и поджал губы. —Знаешь, все это время я тебя жалел. Давал деньги. Ты же мой дядя, родной брат моего отца. Но всему приходит конец, тем более моему терпению,—сказал я и одним глотком допил виски. —Денег я тебе не дам. Жить можешь тут, но если за тобой придут и кто-то из-за этого пострадает, то я лично пущу тебе пулю в лоб. —Кто-то это например очаровательная Киара?—хмыкнул Бен.       Он изображал разочарование, словно это мне он деньги должен и я сам подбил его опять начать играть. Но в проблемах Бена был виноват только он сам. —Надеюсь, ты меня услышал,—сказал я, не обращая внимание на заданный вопрос. —Я ещё в прошлый раз сказал, что денег от меня ты больше не увидишь. Зря только приехал сюда. —Весь в отца,—хмыкнул Бен.       Он поставил стакан на стол и покинул кабинет. Я смотрел ему в след и в который раз задавался вопросом, как Бен может быть братом моего отца. Они с точностью противоположны. Когда папа выстраивал фирму, Бен выстраивал карточки в покере. Однажды я слышал, как они ругались и отец упрекнул брата в том, что тот абсолютно лишён ответственности, здравого ума и к старости лет у него ничего не будет, кроме бесконечных долгов. Так и получалось.       Через час я увидел в окно, что Бен с чемоданом садится в такси и покидает особняк. Понял, что здесь ему ловить нечего и если я сказал, что денег не дам, то слово сдержу.       Когда-то в детстве я его обожал. Он приезжал раз в год, побыв в совершенно новой стране, привозил кучу подарков и сувениров. Но через время его идеальный образ любящего дяди разбился, когда я узнал, что каждый его приезд был связан с крупными долгами.       Бен с трудом-то явился на похороны родителей. Был пьян, нес чушь. Тогда я думал, что он скорбит по отцу и выражает свою боль так, но чем старше я становился, тем больше понимал, что на смерть брата ему по большей части было все равно.