Там, где заканчиваются слова. (Нацу/Люси)

Лунный свет струился через полузакрытые шторы, окутывая комнату Люси в серебристую дымку. Тишину нарушало лишь размеренное дыхание Нацу, его грудь поднималась и опускалась в такт спящим волнам за окном. Люси, прижавшись к его плечу, чувствовала, как его тепло смешивается с её собственным, словно два пламени, нашедшие общий очаг. Он лежал на спине, одна рука закинута за голову, другая — небрежно обнимала её за талию. Даже во сне его пальцы сжимались, будто боялись, что она исчезнет, как дым от костра. Люси улыбнулась, проводя кончиками пальцев по шраму на его груди. — Ты всё ещё не спишь? — его голос, хриплый от усталости, прозвучал неожиданно. — А ты? — она приподняла голову, встречая его прищуренный взгляд. В темноте его глаза светились, как угли. — Чувствую, как ты ёрзаешь, — он фыркнул, но в его улыбке не было привычной озорной дерзости. Она была мягкой, новой. — Переживаешь? Люси опустила ресницы, чувствуя, как жар разливается по щекам. Переживала ли она? Да. Но не о том, что произошло. Скорее о том, как теперь всё изменится. — Просто… не думала, что это будет так… — она запнулась, подбирая слово. — Тише, чем драка с бандитами? — Нацу рассмеялся, и его смех заставил её сердце ёкнуть. — Глупец, — она шлёпнула его по плечу, но он перехватил её руку, прижал к губам. Его поцелуй на внутренней стороне запястья был таким нежным, что мурашки пробежали по коже. — Я же говорил, — прошептал он, втягивая запах её кожи, — с тобой всё иначе. Они лежали молча, слушая, как ветер играет листьями магнолии за окном. Люси думала о том, как странно — знать человека годами, сражаться плечом к плечу, и вдруг открыть его заново. Его руки, привыкшие крушить врагов, теперь касались её так, будто она хрустальная фигурка. — Помнишь, как ты влез в мою квартиру в первый раз? — спросила она, рисуя узоры на его груди. — Э-э… Это было весело! — он засмеялся, но звук затих, когда её пальцы коснулись свежей царапины на шее. — Тогда я думала, ты разрушишь всю мою жизнь, — призналась Люси. — Разрушил? — в его голосе прокралась неуверенность, редкая, как снег в летней Магнолии. Она поднялась на локоть, чтобы видеть его лицо. Лунный свет лежал на его чертах, стирая следы бесконечных битв, делая его почти… хрупким. — Нет, — прошептала она, целуя шрам на его щеке. — Ты её построил. Нацу замер, будто её слова были заклинанием, сковавшим его. Потом он обнял её крепче, прижал к себе так, что её дыхание смешалось с его. — Ты же не сбежишь утром, как в тех дурацких романах? — буркнул он в её волосы. — Только если ты не сожжёшь мою квартиру, пока я в душе, — парировала она, чувствуя, как его грудь вздрагивает от смеха. — Договорились. Когда рассвет начал золотить горизонт, они всё ещё не спали. Говорили о пустяках — о том, как Хэппи украдёт всё печенье, если узнает, о том, что Эрза убьёт их, если опоздают на миссию. Но между словами висело нечто большее. Обещание, которое не требовало громких фраз. Потому что иногда всё, что нужно — это тепло его руки на её спине, её имя, произнесённое его голосом в темноте, и тишина, которая громче любых клятв.