Глава 1. Под чужим именем

      1946 г.       Погода в мае не радовала. Шел проливной дождь, ветер нещадно срывал с прохожих платки и шляпы. В такое время хороший хозяин не выгонит свое животное на улицу.       Мария, кутаясь в теплое серое пальто, ускорила шаг, чтобы быстрее добежать до кафе. Наконец обитель желанного тепла, шума посетителей и чудесных ароматов кофе с выпечкой приняла ее в свои чертоги.       Девушка бросила мокрый зонт в подставку на входе, повесила пальто на вешалку там же и села за свободный столик. Без того сильный дождь усилился, распугав последних прохожих, идущих по улице.       Сделав заказ, Мария уставилась в большое панорамное окно, наблюдая за быстро стекающими по стеклу каплями.       Последний год выдался на удивление непривычным и, наверно, оттого казался тяжелым. Теперь она жила под личиной и с документами на некую Ребекку Уолсон с домашним образованием и с палочкой от иностранного мастера. Первые два месяца в Британии пришлось снимать комнату в магловской квартире, чтобы не подставлять людей, к которым потенциально она могла сбежать. Знакомство с местным бытом, необходимость все делать без домовиков настолько ударили по ней, что уже через два дня она была готова вернуться в Италию и объявить о своем чудесном спасении. Только презрение к бывшим сторонникам Гриндевальда, желание их наказать и некоторый страх перед тем, что ее будет ждать после побега, заставили остаться.       Том, узнав, кто она такая позвал жить к себе. Но его скромная квартира в не самом безопасном районе Лондона была едва ли лучше магловского жилья. К тому же теперь в отсутствие домовиков приходилось все делать самостоятельно и даже разучивать бытовые заклинания, чтобы стирка, уборка и готовка на двоих не занимали так много времени. Ее настолько поглотили домашние дела, что только спустя полгода она научилась выкраивать часы на что-то еще.       Реддл, устроившись продавцом в “Горбин и Бэрк” в конце июня, поверг в шок не только бывших преподавателей, особенно Слизнорта, приславшего ему полное досады письмо, которое тот с усмешкой сжег, но и Марию, ожидавшую чего-то более перспективного. Том однако был невозмутим, сказал, что ни капли не жалеет о своем решении, да и денег с натяжкой, но хватает. Впрочем понятие “хватает” было у каждого из них свое, и периодически вспыхивали ссоры, ведь Мария, боясь преследования, не спешила устраиваться на работу, да и бытовые дела никто не отменял.       Вся ее жизнь свелась к домашним хлопотам, разговорам с Томом и прослушиванию радиопередач с чтением газет. А там творилось настоящее безумие. Процесс над солдатами Армии Гриндевальда, громкие разоблачения, огромные заголовки о нападении фон Мекка на замок Траини и целые теории о том, жива Мария или нет, о ее поисках. По этим статьям и передачам только и можно было понять, насколько компания из Ипсвича с его подчиненными, синьора Гиллиани, Фабиоло, Шантеклера, Парры, Мунтеану и их людей близко подошла к разгадке ее местонахождения. И к большому счастью искали они пока не в том направлении. Только это и доставляло удовольствие. В остальном жизнь здесь оказалась не такой захватывающей, романтичной, как она думала.       Том явно не спешил собирать себе сторонников, разучивать какие-то мощные заклятия и штурмовать Европу. Вместо этого он спокойно ходил каждый день на работу, часто задерживался там, а в выходные иногда ездил к Лестрейнджу или кому-то еще из школьных друзей.       Не то, чтобы все дни проходили так. Иногда они гуляли по Лондону, который активно восстанавливался после войны, и Том рассказывал что-то интересное о его улицах и некоторых заведениях. Единственным местом, которое они всегда избегали, был сиротский приют, где он вырос. Пять раз Мария вытаскивала его в театр, но поняла, что надолго его не хватало, и как правило к середине постановки Реддл засыпал.       На Новый год Том предложил внимательнее следить за СМИ. Если градус интереса к ней начнет спадать, то можно будет попробовать устроиться на работу и станет веселее. Действительно, к весне шум начал затихать, и акцент сместился на то, что в Югославии русским удалось поймать несколько магов из группы Николо Войнича, того самого хорвата, который отказался взаимодействовать с другими командирами Армии Гриндевальда и ушел куда-то в горы со своими людьми. О фон Мекке ничего не было слышно. Газеты перестали демонизировать его, что говорило лишь о том, что поиски провалились, и пугать магическую общественность станут кем-то другим.       Ее продолжала грызть вина перед Гриндевальдом. Она сама лично не предприняла ни одной попытки ему помочь. Понятно: фон Мекк говорил, что искать Нурменгард бесполезно, но кто знал, все ли способы применили он и его люди, чтобы разбить чары. У нее ведь есть возможность начать поиски, но почему-то она этого не делает, находя тысячи других отговорок. В таком случае, чем она лучше того же Мунтеану?       От попыток снова начать себя корить ее отвлекла молодая блондинка, забежавшая в кафе, и ставшая искать кого-то среди посетителей. Мария махнула ей рукой. Та, сняв черное пальто, села напротив нее. В темной водолазке, юбке до колен, с прической боб Александра Мюррей производила чрезвычайно серьезное впечатление.       - Добрый день, - сухо поздоровалась Алекс, - мисс Уолсон?.. Вы хотели встретиться по поводу вакансии в сектор ликвидации последствий случайного колдовства…       - Добрый день, мисс Мюррей, - радушно поздоровалась Мария, уже готовая броситься к ней на шею, - да, мне хотелось встретиться, но не по поводу вакансии.       Мюррей нахмурилась, недовольно поджав губы.       - Послушайте, у меня и так много забот. У мистера Хитченса не хватает времени…       - Конечно, он ведь постоянно сонный, потому что часто работает допоздна, не умеет планировать день и не пьет кофе по утрам, - кивнула Мария.       Взгляд Алекс сделался настороженным.       - Не знаю, откуда у вас такие сведения, мисс Уолсон. Я очень уважаю своего начальника. Если это какая-то проверка…       - Ну вы мне сами писали об этом в многочисленных письмах. А также просили быть осторожнее с вундеркиндом, а то до добра не доведет. Действительно не довел, вот в Лондон перебралась, - все так же мило отзывалась Мария.       Мюррей раскрыла рот от изумления, и прикрыв его обеими ладонями, радостно прошептала:       - Гримуальди!       Мария уже улыбалась во всю ширь. Алекс затопала ногами. Они обе встали из-за стола, и издав радостный возглас, обнялись. Посетители удивленно посмотрели на них.       - Мерлинова борода, Гримуальди! - понизив голос, сказала Мюррей, когда они уселись обратно, - ты сама непредсказуемость!       Мария продолжала улыбаться. От счастья ее видеть закончились все слова.       Алекс позвала официанта, они сделали большой заказ, и Мюррей начала расспрашивать:       - Просто объясни: как? Почти год назад в наш дом вломились какие-то янки, представились мракоборцами из МАКУСА, обыскали все, напугали мать до полусмерти. Потом стали допрашивать нас, причем весьма грубо, применяли легилеменцию. Спрашивали, знакомы ли с тобой, когда тебя видели в последний раз. Мама, понятное дело, знать ничего не знала. А я-то что? Сказала, что воочию видела перед выпуском из школы, попереписывались немного, да и все. Только после этого они отвалили.       - Да, прости, - виновато сказала Мария, - к Рэндальфу домой тоже приходили. Я тебе больше скажу: они в Хогвартс заявились допрашивать его с Томом. Но Дамблдор быстро пресек эту вакханалию. Отделались формальными вопросами, легилеменцию никто применять не разрешил, ну они и убрались.       - Потрясающе! А теперь объясни: зачем тебе это все понадобилось? Помню эти громкие передовицы: “Победители Гриндевальда! Миротворцы!” и прочая ерунда, а потом спустя недели три все только и говорят о нападении остатков Армии Гриндевальда на твой дом. А ты не то убита, не то сбежала. Я совсем запуталась.       В этот момент им принесли по чашечке ароматного кофе с булочками. Мария, отпив эспрессо, принялась тихо рассказывать. Чем больше она погружалась в подробности, тем мрачнее становилось лицо Алекс.       - То есть они не хотели никого спасать, а просто отнять у тебя деньги и спихнуть американцу? - уточнила она и громко попросила у официанта стакан виски.       - Возможно, если бы я не послушалась, то меня бы просто убили. А может это и был их изначальный план. Тогда бы все имущество наследовало Министерство… Или какие-то дальние родственники, от которых они бы тоже избавились. В таком случае я даже благодарна Ипсвичу. Если бы я ему не понравилась, то он бы не стал выкручивать им руки, - не без отвращения признала Мария, допивая вторую чашку кофе.       - Да уж, а еще последователи называются.       - Но есть люди слова, как видишь. Хотя, признаться, Мекк - та еще сволочь. В войну всячески потворствовал немцам, ну и делал ужасные вещи.       - Это о котором недавно писали все газеты, что не могут его поймать?       - Ага, так и есть.       - Да уж, - повторила Мюррей, сделав солидный глоток из стакана, - ну, а вундеркинд тут каким боком затесался? Вы переписывались, я поняла.       - Предложил сымитировать смерть, и запутав следы, ехать сюда. Ну вот я собственно и здесь.       Алекс вдруг усмехнулась.       - Ну и как живется с вундеркиндом?       - По-всякому, - кашлянув, ответила Мария. Буквально вчера они поругались из-за того, что она по мнению Тома недостаточно хорошо отгладила стрелки на его брюках.       - Да, счастье семейной жизни написано у тебя на лице, - ехидно заметила Мюррей, - ну и что дальше? Ты оставишь все как есть? Сейфы семьи закрыты, резиденции пустуют, остатки Армии Гриндевальда разбежались во все стороны, а сам он сидит в Нурменгарде, скрытый заклятием Доверия. Тем временем ты в Лондоне пробуешь строить семью с человеком, наименее к ней приспособленному. Не обижайся, но звучит не очень.       - Да, я понимаю, - Мария чуть покраснела, - Том пока не планирует оставлять работу в магазине. Сказал, что еще не все узнал.       - А что он должен был узнать?       - Не знаю. Как только затеваю этот разговор, он начинает злиться. В любом случае я жду, когда в Италии все уляжется. Пока нет смысла возвращаться, хотя бы потому, что в моем активе только волшебная палочка, - с грустью ответила Гримуальди.       - Ну еще сейфы, набитые под завязку всяким добром, - как бы невзначай заметила Мюррей.       - Я все равно не могу оттуда ничего взять, да и считай они оккупированы этими предателями. Скорее всего когда-нибудь они загрызут друг друга, но это может и на годы растянуться. Вдруг еще Том наконец-то созреет… Хотя, если так задуматься, то вдвоем мы можем едва ли больше, чем я в одиночестве.       - Дамблдор тоже не за один день стал Дамблдором. Если тебе действительно хочется все вернуть и действовать на своих условиях, так занимайся. Ну и вундеркинда параллельно подгоняй. Не зря же он вундеркинд.       Мария чуть повеселела. Мюррей как обычно зрила в корень.       Они еще долго сидели, Алекс рассказывала истории о работе в отделе, о хлопотах мамы в аптеке, о том, что над ними уже почти не смеются из-за их положения. Мария слушала, не перебивая. Внутри разливалось такое тепло, что трудно было описать. Наконец-то еще один близкий человек рядом.       Расстались подруги ближе к вечеру. Алекс заверила ее, что они могут видеться хоть каждую неделю, общаться через камин и всячески весело проводить время. Мария с радостью согласилась. Они обнялись на прощание и разошлись каждая в свою сторону.       Уайтчепел производил на нее гнетущее впечатление хотя бы тем, что местными достопримечательностями тут считались подворотни, где маньяк-магл по кличке Джек-Потрошитель убивал проституток. На что Том цинично замечал, что благодаря ему у них низкая плата за жилье. Но на самом деле не только из-за этого. Район был грязноватым, неухоженным, со специфической публикой самой подозрительной наружности.       Их потрясающая своей компактностью квартира находилась на третьем этаже почерневшего от копоти кирпичного дома с живописным видом на дорогу и, так называемые, электропровода, что бы маглы не подразумевали под этим словом.       Внутри было бедновато, но безукоризненно чисто. Даже свой рабочий стол Том содержал в образцовом порядке, несмотря на внушительное количество разных книг, бумаг и записей. Единственной проблемой было отсутствие достаточного пространства для экспериментов с заклинаниями, о которых он где-то вычитывал или изобретал самостоятельно. Под это дело приспособили было кладовку, которую Реддл магическим образом расширил до размеров нормального зала, но он странно реагировал на некоторые чары, регулярно пытаясь изменить свои размеры, либо выкинуть из себя находящихся внутри.       Вот и сегодня стоило ей переступить порог квартиры, как раздался грохот, и пронесшийся прямо перед ее носом Том врезался в стену.       - Привет, Мэри, - поздоровался он, стряхивая с себя осыпавшуюся с потолка штукатурку.       - Привет, - сказала она, захлопнув за собой дверь, - неудачный эксперимент?       - Можно и так сказать, - задумчиво ответил юноша, поднимаясь на ноги, - заклинание-то сработало, а вот комнате опять что-то не понравилось. Не могу понять, что с ней не так. Видимо, придется колдовать над ней все воскресенье.       Девушка тем временем сняла верхнюю одежду и прошла на кухню, где на плите искрилось какое-то варево.       - А это что? - мягко поинтересовалась она, с ужасом представив, как потом будет отмывать плиту.       - Да так баловство, - ухмыльнулся Реддл, помешав зелье мановением палочки, - Бэрк попросил убийственное снотворное, а то Умиротворяющий бальзам его уже не берет.       - “Убийственное” ведь не в прямом смысле?       - Конечно, нет. Я тихий, законопослушный гражданин. Убийства - только по делу, - закатил глаза Том, усевшись за стол, и ядовито поинтересовался: как встреча с пиявкой прошла?       - Ваша взаимная с Алекс любовь заслуживает отдельной книги, - поджав губы, отозвалась Мария, - нормально все прошло. Наконец-то встретились, поговорили. Мне теперь будет не так тоскливо.       - Ну ты еще собиралась искать работу.       - Да, завтра пойду устраиваться в аптеку к маме Алекс. Мы уже договорились. У них не хватает сортировщика и отправителя заказов. Не предел мечтаний, но…       - Звучит здорово, - одобрил Том, - это же доступ к ингредиентам со скидками для сотрудников. Молодец, Мэри.       - Да… спасибо, - вздохнула девушка, - лучше, чем дома сидеть. Как у тебя день прошел?       - С утра забежал на работу и узнал о повышении, - улыбнулся Реддл.       - О, поздравляю, - просияла Мария, - кем ты теперь будешь работать?       - Помощником по особым поручениям. Буду ходить по домам разных богатеев и предлагать продать артефакты, зелья…       - В общем, коммивояжером, - подытожила девушка упавшим голосом.       - Ну, если не придираться к словам… Ладно, не делай такое лицо. Во-первых, я смогу получать процент от продажи, а это уже могут быть серьезные деньги. И во-вторых, это же бесконечная сеть знакомств, возможность обнаружить такие редкие вещи, о которых как правило не рассказывают друзьям, - при последних словах в его глазах загорелись красные огоньки.       - И что за редкие вещи ты хочешь найти? - без энтузиазма поинтересовалась она, осознав насколько еще они могут тут застрять.       Том какое-то время молчал, видимо, обдумывая ответ, а затем сказал:       - Артефакты основателей Хогвартса. Есть, как минимум, три известных: шляпа и меч Гриффиндора, диадема Когтевран. Значит было что-то и у Слизерина с Пуффендуй. Дядя ведь тогда проболтался про медальон. О нем мне, кстати, кое-что удалось разузнать.       - Что же?       - Моя мать, - его глаза вновь полыхнули красным, - продала его Бэрку незадолго до моего рождения. Аж за десять галлеонов, ей очень нужны были деньги.       Мария с удивлением посмотрела на него. Он сжал руку в кулак от злости.       - Бедная! - воскликнула она, - как можно было обмануть?..       - Да дура она, - жестко перебил Реддл, - отдать почти бесценную вещь за десятку! Наверно, потом и умерла со стыда, когда узнала ее настоящую стоимость.       - Том! - в ужасе сказала Мария.       - Что “Том”? - закатив глаза, проворчал юноша, - у меня до сих пор в голове не укладывается, как она умудрилась помереть при наличии волшебной палочки. Хотя ладно, еще как укладывается - ее ведь бросил мой папаша, а это же конец света. Так она еще и столь наплевательски отнеслась к продаже фамильной ценности… Словом, мать действительно была тупой. Я рад, что пошел не в нее.       У нее из глаз сами собой покатились слезы. Как можно было так говорить про маму? Она невольно вспомнила и свою, которая в страшных мучениях умерла от проклятия, и все заклятия с зельями были бессильны. Может, его мать тоже подверглась чему-то такому.       - Ой, Мэри, - раздраженно протянул Реддл, заметив, что она плачет.       - Как ты можешь? Это же твоя мама! - в сердцах воскликнула девушка, утирая слезы платком, - она же до последнего держалась, чтобы тебе жизнь дать!       - Я не просил себя рожать, - цинично отозвался Том, - и давать мне отцовское имя, и оставлять в магловском приюте, и вообще умирать. Так что нечего любить и жалеть эту странную женщину.       Мария расплакалась пуще прежнего.       - Ты бесчувственный!       - Мэри, кончай уже! - приказал юноша, - зачем устраивать концерт на ровном месте? Выпей успокоительное.       Он взмахом палочки призвал из шкафчика пузырек с мутноватой жидкостью, опустившийся перед ней. Девушка, глотая слезы, залпом выпила его содержимое. Вмиг сделалось легче, но чувство злости и негодования не оставляли ее.       - Значит, ты теперь будешь искать этот медальон? - спросила она прерывающимся голосом.       - Да. И артефакт, принадлежащий Пуффендуй.       - А остальные?       - Ну, гриффиндорские ценности мне по объективным причинам не достать, но может я еще что-то придумаю, а где находится диадема Когтевран я прекрасно знаю, и пусть она пока там и лежит.       - Откуда ты узнал? - невольно поразилась Мария.       - Обхаживал Серую Даму пять лет, - ухмыльнувшись, ответил чрезвычайно довольный собой Том, - она ее дочь, кстати. Кто б мог подумать.       - Да… Я только не могу понять, зачем они тебе.       Том смерил ее оценивающим взглядом и забарабанил пальцами по столешнице.       - Пожалуй, я сегодня не готов к этому разговору, но уверяю: когда-нибудь я тебе расскажу. Это все чрезвычайно важно и от того, как быстро я их найду, зависят мои дальнейшие действия. Я же не собираюсь всю жизнь в лавке Горбина и Бэрка сидеть.       Девушка слабо улыбнулась. Хоть одна хорошая новость. Реддл побыл с ней какое-то время, а затем ушел в спальню читать очередную книгу. Мария осталась сидеть на кухне и немигающим взором смотрела на булькающее зелье, пытаясь прийти в себя. Его жесткость с цинизмом снова выбили ее из колеи.