Глава 2. Сломанная душа

      1946 г.       Следующим утром она проснулась пораньше, быстро позавтракала, нарядилась, привела себя в достойный вид и трансгрессировала в Косой переулок. Лавочники еще только открывали свои магазинчики, подметали дорогу перед ними, приводили в порядок витрины. Аптека находилась в середине Косого переулка, и там уже вовсю кипела жизнь. Бойкий молодой человек с рыжей шевелюрой наполнял огромную бочку, стоящую у аптеки, драконьей печенью. А внутри, в этом царстве запахов, стеллажей, наполненных разнообразными коробочками и баночками, руководила блондинка средних лет с отпечатком пережитых потерь на лице. Внешне она очень напоминала Алекс, разве что белокурые собранные в косу волосы были на порядок длиннее. Она давала распоряжения коренастой смуглой девушке, пересчитывающей деньги в громоздкой кассе.       Услышав звук дверного колокольчика, миссис Мюррей обернулась к Марии, улыбнулась и поприветствовала.       - Бекки, очень приятно, что вы к нам присоединились! - хлопнула она в ладоши, - давайте для начала познакомим вас с коллективом и коллектив - с вами. Роджер! Иди сюда на минутку! Нэн, отвлекись от кассы.       Парень мигом влетел в аптеку, и вытерев руки о фартук, добродушно посмотрел на Марию. Девушка тоже глянула на нее.       - Друзья! - обратилась к ним миссис Мюррей, - рада сообщить, что наши ряды пополнила Ребекка Уолсон. Она будет помогать сортировать и формировать заказы, отправлять их. Возможно, когда со всем разберется сможет пополнять наши запасы, помогать с инвентаризациями, продавать… Словом, прошу любить и жаловать!       Ребята поприветствовали ее.       - Бекки, это Роджер Лэй, наш провизор, снабженец, кладовщик и просто отличный человек. А это Нэн Кроуфорд, продавец-кассир и местами бухгалтер, - представила их миссис Мюррей.       Мария, улыбнувшись, поздоровалась с ними.       - Мне очень приятно стать частью такой прекрасной команды. Буду рада быть полезной.       Роджер с Нэн улыбнулись в ответ и вновь занялись своими делами. Миссис Мюррей отвела Марию в подсобное помещение, где ее ждал огромный стеллаж с пронумерованными ячейками, в каждой из которых лежал сверток с заказом. Ей гордо вручили журнал, в котором напротив каждого номера стояли фамилия, адрес заказчика, планируемая и фактическая дата доставки, объяснили, где совиная почта, где взять деньги, как собирать новый заказ, как отчитываться и пожелали удачи.       Бросив тоскливый взгляд в сторону свертков, девушка взяла журнал и принялась заполнять накладные на отправку. Ближе к обеду она, загруженная донельзя заказами, пошла на почту, отстояла в огромной очереди, передала все почтальону, и голодная поплелась назад.       Миссис Мюррей куда-то улетучилась, а ее новоиспеченные коллеги сидели во второй подсобке, и уплетая сэндвичи, о чем-то оживленно переговаривались. Роджер, заметив ее в проходе, предложил к ним присоединиться. Мария, чуть улыбнувшись, принесла свой ланч-пакет, и усевшись рядом, начала знакомиться.       Роджер работал в аптеке уже пять лет и параллельно писал статьи для журнала о лекарственных зельях. Нэн, запретившая называть себя Нэнси, два года назад окончила Хогвартс, пока не определилась, что точно хочет от жизни и подрабатывала здесь. Мария в свою очередь рассказала свою придуманную историю, резко вспомнив времена, когда она была Бланш Дюран.       Остаток дня она провела за упаковкой заказов на завтра и только после закрытия аптеки уставшая поплелась домой. Жизнь обычного волшебника стала расстраивать еще сильнее.       Ее расписание наполнилось работой, встречами с Алекс, которые были одной из приятных его частей. Том окончательно добил кладовку. Теперь пространство стало схлопываться чаще, чем неизменно приводило его в бешенство.       Но на работе дела у него пошли в гору. Уже в июне он вернулся с приличной премией за то, что уговорил мистера Шафика продать в “Горбин и Бэркс” по заниженной цене редчайший Исчезательный шкаф, близнец которого по слухам стоял не то в Хогвартсе, не то в кабинете министра магии. Мария не осталась в стороне и к своему восторгу получила новую скрипку не Страдивари и не Траини, но тоже весьма достойную.       И так повторилось и в июле с августом. Единственным минусом стало то, что Реддл принялся тщательнее следить за своим внешним видом, а это означало только одно: “Мэри, стрелки на брюках должны быть острее, а вот тут рукав у рубашки мятый!”. Мария, скрипя зубами, все переделывала, и один раз даже осмелилась спросить, почему он не может этим заниматься, на что получила предсказуемый ответ, что это не мужская работа, а домовика у них нет.       За всеми домашними делами и другими заботами наступил сентябрь.       Одним субботним утром в дверь неожиданно постучали. Девушка, набросив на себя личину Ребекки Уолсон, открыла ее и, к своему удивлению, обнаружила на пороге Рэндальфа Лестрейнджа.       Одетый в безупречно подогнанный костюм, Рэн улыбнулся и поприветствовал ее. Мария пробормотала в ответ что-то невразумительное. Друзья Тома обычно не заходили к ним в гости.       - Рэн, - коротко сказал ему Том, показавшись из спальни, - ты проходи, можно сразу на кухню.       - Привет, - ответил Лестрейндж, заходя в квартиру, - не представишь меня своей… спутнице?       Он бросил на нее неловкий взгляд. Мария невольно покраснела. С его-то точки зрения она была какой-то непонятной девушкой, вдруг появившейся в жизни школьного товарища.       - Да, конечно, представлю, - любезно отозвался Реддл, - проходи давай. Бекки, ты - тоже.       На кухне их уже ждал чайник с горячим чаем и тыквенными пирожками. Лестрейндж окинул это снисходительным взглядом на что Том заметил, что в шкафу припасен огневиски.       - Это совершенно меняет дело, - развеселился Рэндальф, усаживаясь за стол, - и спасибо, что позвал. Сил моих нет смотреть на это женское столпотворение у нас в доме.       - Что на этот раз затеяла Филомена? - осведомился Том, взмахом палочки разливая чай по появившимся чашкам.       - Какой-то благотворительный ланч, - закатил глаза Рэндальф, - я не выдержу целый день слушать, как они друг другу зачитывают стихи, поют песни с хвалебными одами и собирают средства на помощь кому-то там. Магнусу вот не повезло, - он усмехнулся, - застрял там на весь день.       - Эйвери всегда был тюфяком, - насмешливо заметил Реддл, - а теперь еще жена взяла его в оборот. Совсем пропал.       - И не говори. Эти жены, - с досадой отозвался Лестрейндж, и посмотрев на Марию, поглощающую тыквенный пирожок, благодушно спросил: как вас зовут, мисс?       - Ребекка Уолсон, - не отрываясь от угощения, ответила Гримуальди.       - Приятно познакомиться. Рэндальф Лестрейндж.       - Взаимно-взаимно.       - Знаете, Ребекка, вам удалось то, что не удавалось никому из первых красавиц Хогвартса: сделать Томаса Реддла домашним человеком, - заметил он, ехидно глядя на Тома.       - О, вот как! - оживилась Мария, бросив на Реддла демонический взгляд, - кто же эти первые красавицы?       - Ну на последнем курсе перед выпуском он встречался с Селеной Шафик, Дризеллой Годард, Мерей Ли, - принялся загибать пальцы Лестрейндж, не обращая внимания на Тома, - а долгое время он был вместе с Бланш Дюран, которая оказалась вовсе и не Дюран, всех обманула, подставила и вообще повела себя как лживая стерва.       Чай в чашке весь разом выкипел под напором ее взгляда. Столько “отличных” новостей на нее давно не сваливалось.       - Сам ты стерва, Рэн, - гневно воскликнула Мария.       Лестрейндж обескураженно уставился на нее. Она взмахом палочки сбросила с себя маскировочные чары. Он издал не то недовольный не то тревожный возглас и отъехал от стола.       - Привет бывшим однокурсникам! - недовольно продолжила Мария, - давай-ка поподробнее со списком имен путан, с которыми успел повстречаться мой благоверный!       Слегка покрасневший Том одарил друга такой плотоядной улыбкой, что тот мигом умолк.       - Мэри, это он для усиления эффекта, - сказал он бархатным голосом, и грозно обратился к Лестрейнджу: так ведь?       - Так, - тот поспешно закивал, - Том бы никогда…       - Знаешь, Рэн, иди-ка ты сегодня на… благотворительный обед, - сжав виски руками, сказал ему Реддл, - поговорим как-нибудь потом. А ну и, если проболтаешься о том, кого здесь увидел, то сам понимаешь.       Лестрейндж заверил его, что будет молчать, и трансгрессировал.       На кухне повисла гробовая тишина. Мария взглядом пыталась прожечь Тома насквозь. Ей словно вонзили нож в спину. По степени мерзости эта новость была сравнима с объявлением о ее свадьбе с Ди Маджио. Хотелось вымыть уши с мылом и больше об этом не вспоминать.       - Ну, - первой нарушила молчание она, - это правда?!       У Реддла сделался вид ребенка, которого поймали на шалости. Пожевав немного губу, он ответил:       - Отчасти.       - Это как?       - Во-первых, - парень развернулся к ней, придав себе более решительный вид, - это было недолго. Во-вторых, после всех новостей из газет я пришел к выводу, что мы расстались, так как очевидно, что у тебя были дела посерьезнее. В-третьих, я ничего к ним не чувствовал. И, в-четвертых, ты сама между прочим строила глазки и целовалась с каким-то янки старше тебя лет на двадцать.       Мария задохнулась от негодования.       - Вообще-то я себе жизнь спасала! - возмутилась девушка, - ты чувствуешь разницу между вынужденными мерами и, я даже слов подобрать не могу, праздным любопытством!       - Да какое там любопытство, - закатив глаза, сказал Том, - им стоит только улыбнуться, да с домашкой помочь, как все: любовь до гроба. Никакой глубины, одна скука, да физиология.       - Какая еще?.. - вскричала Мария, поднявшись на ноги, - ну ты скотина!       Она пулей вылетела из кухни и пошла к шкафу доставать свои вещи. Какое унижение! Все это время ей казалось, что он переживает из-за их разлуки, ждала встречи, а он вот как. Яростные слезы стекали по лицу, но девушка, не обращая внимания, продолжила сборы. Куда идти у нее не было ни малейшего представления. В крайнем случае у Алекс переночует или в “Дырявом котле”.       Когда она паковала очередное платье, чемодан захлопнулся перед ее носом и вернулся обратно в шкаф. Том стоял в дверях, держа палочку в скрещенных на груди руках. На его лице читалась странная смесь из злости и любопытства.       - И куда это ты собралась? - светским тоном поинтересовался он.       - Подальше от такого предателя, как ты, - Мария была так занята извлечением из шкафа вставшего намертво чемодана, что даже не смотрела на него.       - Мэри, лучше тебя все равно никакого нет.       - Отличный аргумент, мистер предатель. Долго думал? Я ради тебя рискнула всем! - она наконец-то оставила попытки достать чемодан и бросила на Реддла яростный взгляд, - я живу на задворках мира, обслуживаю тебя, пока мой банк прозябает без меня, и в итоге что?! Все напрасно!       - Ну с чего это ты взяла? - деловито осведомился Том, - я вообще все больше убеждаюсь в том, что ты мне очень дорога. Просто я действительно в тот момент полагал, что между нами все. Я вообще какое-то время после поражения Гриндевальда не знал, что ты жива.       - И поэтому бросился в утешительные объятия Селены Шафик?! - воскликнула Мария, утирая слезы, из-за которых начал дымиться пол.       - Я ведь не люблю ее.       - Да, конечно! Любовь в книжках для девочек! Ты у нас не про это, Томас Марволо Реддл, а про удовлетворение своих сиюминутных желаний! Ну так и снимай себе проституток, и не лезь ко мне, раз для тебя женщина - это вариант присунуть!       - Какие интересные слова ты знаешь, - ухмыльнулся Том, сделав несколько шагов вперед.       - С кем поведешься! - Мария отошла к стене, нашаривая в кармане палочку.       Но только ей удалось достать ее, как Реддл мановением своей отбросил ее в сторону и продолжил решительно идти к ней. Когда он вплотную приблизился, девушка, издав пронзительный вопль, принялась бить его по груди, плечам и рукам. Она старалась, чтобы удары были посильнее, чтобы он хотя бы так понял, как ей плохо.       - В целом: я заслужил, - рассудил Том, не оказывая сопротивления.       Довольно быстро силы закончились, и Мария, уткнувшись лбом в него, разрыдалась пуще прежнего от унижения и беспомощности.       - Ты… как же я ненавижу тебя! Слышишь?!       - Мэри, это просто была минутная слабость, - говорил он спокойно, - я со всеми порвал, когда узнал, что у тебя все хорошо, и что у нас есть шанс. Ну ты тоже пойми, что я всего лишь…       - Рассказ про несчастного сироту-полукровку я уже слышала!       - Но я же говорю правду.       - То-то про твои похождения я узнаю от Лестрейнджа!       - Я простил тебе твои непонятные отношения с тем американцем, который мне с Рэном чуть мозги не достал, чтобы узнать, где ты. Я вошел в твое положение, так почему ты не можешь понять меня? Повторюсь: я думал, что между нами все. Это ж любому было бы очевидно, после победы над Гриндевальдом.       Мария на секунду прекратила осыпать его проклятиями. Внутри зашевелилось сомнение. Она ведь не знала, что он чувствовал в момент, когда получил письмо о том, что она не вернется. А каковы были бы ее действия, окажись она не его месте?       - Мэри, мне нужна только ты. Мы всегда понимали друг друга с полуслова, только ты можешь оценить мои замыслы, - продолжил напирать Том, став легонько поглаживать ее по волосам.       - Какие замыслы? - прохрипела она, сильно сжав обеими руками его рубашку, - ты мне ничего не рассказываешь.       - Могу рассказать. Тогда все станет понятно.       - Я внимательно слушаю.       - Давай присядем для начала.       - Мне и так неплохо.       Он без лишних пререканий подхватил ее на руки и посадил на кровать. Девушка в очередной раз высказала ему все, что о нем думает. Реддл вручил ей носовой платок, усевшись рядом. Она несколько раз громко высморкалась, начав икать. Том участливо осведомился не нужно ли ей что-нибудь принести, но Мария не удостоила его ответом.       - Если мы опустим тему с моим некоторым… коротким отступлением от наших отношений, - подумав, сказал юноша, - то я еще раз просто напомню, что ты занимаешь особое место в моей жизни, и я бы не подумал ни о чем таком, если бы не определенные обстоятельства. Но рассказать я вообще-то собирался не это.       Реддл сделал быстрое движение палочкой. И у нее на коленях появились его школьный дневник вместе с кольцом, которое он предусмотрительно стащил у дяди. Мария равнодушно посмотрела на них, про себя заметив, что не видела кольцо у него на руке с седьмого курса.       - И что не так с этими вещами? - не поняла девушка, взяв в руки дневник, и пролистав, обнаружила к своему удивлению чистые страницы. Она точно помнила, что в последний раз видела его исписанным вдоль и поперек.       Кольцо тоже выглядело обычным, но интуиция подсказывала, что надевать его не стоит.       - Это не просто дневник с кольцом. Теперь это крестражи, - любезно ответил Том.       - Что? - не поняла Мария, бросив на него хмурый взгляд.       - Крестражи. Гриндевальд тебе не рассказывал, что это?       Она отрицательно замотала головой, став пристально вглядываться в дневник, но упорно не видела в нем ничего необычного кроме очевидного, что Том зачем-то стер из него все записи.       - Крестраж - это предмет, в который помещается часть души волшебника, - спокойно пояснил Реддл.       Дневник упал на пол. Мария, часто заморгав, уставилась перед собой, а затем посмотрела на него. В голове плохо укладывалось, как в этой книжечке могла поместиться душа. Подрагивающими руками она взяла кольцо. И там тоже душа, душа Тома?       - Как такое возможно? - прошептала девушка, разом забыв об их ссоре.       - Есть определенный малоприятный ритуал, - ответил парень, подбирая с пола дневник, - душа после убийства расщепляется на части, и одна из них помещается в предмет, а другая остается в твоем теле. Таким образом ты не можешь умереть. Потому что одна часть души привязана к материальному объекту, который не был уничтожен и остался в нашем мире.       По спине прошел холодок. Она все еще плохо могла себе представить, как такое вообще возможно, это казалось бесконечно жутким и опасным. Душа ведь нечто целое, то что определяет тебя как человека, а тут ты её разрываешь.       - А что будет с телом? Если оно состарится и умрет или его убьют? - все также шепотом уточнила Мария.       - Ну побудешь в виде бесплотного духа, а затем создашь себе новое тело, - задумчиво протянул Том, - насколько я понял. В крайнем случае можно в кого-нибудь вселиться на время, а затем уже поработать над новой оболочкой. Вариантов много.       Она не отрывала взгляд от кольца, которое стало противно держать в руках.       В голове роились лихорадочные мысли, начавшие внезапно выстраиваться в общую картину.       - Вещи основателей, - продолжала шептать девушка, - ты не собираешься останавливаться на двух. Так?       - Отлично, что ты все понимаешь, - с энтузиазмом сказал Реддл, - да, было бы идеально создать шесть штук, тогда я поделю душу ровно на семь частей. И не мне тебе рассказывать, что семь - это число бесконечности и совершенства…       - Но, - растерялась Мария, - предположим, семь - действительно могучее число, но…       - И никаких “Но”, Мэри. Магия нам для этого нужна. Для обретения бессмертия и неуязвимости. А кто считает иначе будет либо уничтожен, либо подчинится тем, кто понял. Третьего не дано.       Повисло секундное молчание.       - Забавно, что твой мессер не додумался…       - Значит, у него были причины! - вяло возмутилась она, - Гриндевальд не мог не знать про эту магию. Но, Том, ты читал где-нибудь про то, что будет, если разорвать душу на семь кусков?       - Нет. Никто больше не разделял ее больше, чем на две части, - с гордостью ответил Том, - хорошо быть первопроходцем.       - Но ведь должны быть какие-то последствия.       - Разницы не почувствовал. К тому же я когда-то спрашивал Слизнорта, что будет, если делить душу на множество частей. Он не сказал, что будет что-то ужасное кроме самого факта свершения такого ритуала, - усмехнулся Реддл.       - И что за ритуал? - без энтузиазма спросила Мария, догадываясь, что ей ответят.       - Для начала нужно совершить убийство…       - Что означает, что ты намерен прикончить еще четверых человек.       - Это будет для пользы дела. Так что не в счет. Как только я закончу, мы сможем отправиться освобождать твой банк, а затем - начать строить новый порядок, продолжать дело Гриндевальда. Представь, что тебе не придется вновь погружаться в эти грязные политические интриги…       - Ты говоришь это таким тоном, - она наконец-то смогла говорить громко, - будто предполагаешь, что я тоже сделаю себе этот крестраж.       - Если не хочешь погибнуть от первого же случайного заклинания. Ну или не придумаешь, как отражать Убивающее проклятие. Мне в голову пока ничего не пришло, - сказал он таким тоном, будто перед ним сидела дурочка, которой нужно объяснять прописные истины.       - Я не уверена, что готова к такому, - твердо ответила Мария, опустив наконец руку, в которой держала кольцо, - душа, разбитая на осколки, не сможет попасть ни в Рай, ни в Ад. Наверно, она просто застрянет где-то между ними.       - Мэри, опять ты про свою церковь, - снисходительно сказал Том, - не может быть таких рассуждений, если разбитая душа позволит тебе не умирать. И следовательно ты будешь просто оставаться в этом мире вечность. Это и есть бессмертие.       - Физическое - да.       - А большего и не надо.       - Хотела бы с тобой поспорить, да только ты уже начал осуществлять свой план. Так что какой смысл тебя останавливать?       - Ты абсолютно права. Я знал, что ты умница, - радостно заявил Реддл, поцеловав ее руку, и затем забрал кольцо.       - И ты так и будешь носить их с собой? - безрадостно спросила девушка, кивнув на крестражи, перекочевавшие на его колени.       - Да нет. Надо получше их защитить и спрятать. Я уже наложил кое-какие заклинания, но нужно еще. А насчет тебя... Ведь не думаешь ли ты, что твоя душа осталась целой после отравления того неудачника?       Снова тишина. Казалось, их разговор об изменах был как из другой жизни и касался других людей, их житейских проблем. Все это абсолютно меркло в сравнении с тем, что Том сделал и еще собирался. Она сама не могла до конца ответить себе, почему это все так пугало, ведь с темной магией ей уже приходилось раньше иметь дело. Но здесь, казалось, была разорвана часть мироздания, нарушен фундаментальный закон, который нельзя было нарушать.       А ее душа. Неужели это правда, то, что он сказал, и она раскололась после убийства Джанлуки? Про это даже думать страшно. Нет, это было нужно, это было для спасения банка, а не просто так для удовольствия, как сделал Том.       Но он уже это сделал. И если считал, что так будет лучше, то пусть делает все шесть. Пусть становится сильнее, превзойдет Гриндевальда и принесет всем Общее благо. Ей ведь не обязательно следовать его примеру и совершать над собой такое же страшное насилие. Да, конечно, необязательно.