Глава 11. Труд и семья

      1959 год Неожиданно холодная ночь для октября в Риме. Ветер ожесточенно срывал желтеющие листья с нервно колышущихся ветвей. Он спокойной поступью шел по веренице узких улочек. Все его нутро буквально разрывало от восторга. Наконец-то спустя столько лет ему не нужно скрываться. Он ощущал себя волком, запущенным в загон к стаду мечущихся овец. Здесь никто не следит, не дотянется с далекого острова. Скоро все поймут, кто пришел сюда и не собирается уходить.       Почти нигде не горел свет. Три часа ночи. Все уже спят. Его цель, четырехэтажный обвитый осыпающимся плющом, дом с закрытыми ставнями.       Реддл радостно усмехнулся, поправил свой серый тренч и достал палочку. Два движения, и сигнальные чары были сняты, а массивная дверь с ручкой в форме льва тихо открылась, осторожно приглашая войти.       Темная прихожая с лестницей. По стенам сплошь висят картины в тяжелых рамах. Люди на них спокойно спят, и, наверно, пока не стоит их беспокоить.       Он уже знал, что участники сегодняшнего торжества находятся выше. Зачем же их задерживать?       В первой комнате справа от лестницы на просторной кровати спала одинокая старуха. Мэри ничего не говорила про нее. Легкая смерть, так и быть. Небрежное движение верной тисовой палочкой, и та, не успев проснуться, обмякла бездыханной. Сухая жилистая рука безвольно повисла с края кровати.       Во второй комнате - ничего не услышавший старик. Кажется, тот самый, что много лет назад предал Мэри, но, кажется, не на него была обращена вся ее ненависть. Мирная смерть во сне. Он сегодня милосерден.       Его отвлекли от размышлений громкие шаги на лестнице. Выставив палочку наготове, Том вышел из спальни. В халате, накинутом поверх пижамы, стоял взъерошенный Лоренцо Гиллиани. Его заспанное встревоженное лицо будто выбеливал свет от палочки.       - Ты! Mascalzone! Что ты здесь делаешь?! - гневно воскликнул Лоренцо.       - В гости пришел. Это очевидно, - с ухмылкой ответил Том.       - Я видел зеленый свет с лестницы. Она тебя послала, да?       И не дожидаясь ответа Лоренцо рубанул палочкой воздух. Горячая волна, оплавившая паркет, была остановлена Томом одним небрежным движением.       - Не впечатлил. Давай еще раз, - предложил он с издевкой.       В него понеслась одинокая грозная молния. Реддл слегка повел палочкой. Она распалась на множество более мелких, хаотично разлетевшихся по коридору. Затрещали перила, картины с грохотом упали со стен.       - Я дам тебе третью попытку. А потом будет моя очередь, - с улыбкой сказал Том.       На лице Лоренцо мелькнул испуг, мигом сменившийся напряжением. Ослепительная вспышка. Взрыв. Реддл мигом создал вокруг себя защитные чары, о которые разбивались осколки декоративного зеркала, щепки от перил и дверного косяка.       - Шумно, - оценил он, глядя на тяжело дышащего Лоренцо, - а сейчас моя очередь.       Хватило какого-то микро-движения, чтобы обезоружить его. Это становится утомительным. Где хоть один достойный соперник? Неужели те в замке Траини были лучшим, что могла предоставить Италия?       - Моей смертью вы ничего не добьетесь, - с презрением отозвался Лоренцо, - никто не примет ее назад. Гриндевальд уже давно в прошлом, а Мария ничего из себя не представляет. Ее репутация всем известна.       - Спасибо за непрошенный совет. Разберемся без тебя. Лучше скажи: ты предпочитаешь, чтобы газеты написали о тебе с жалостью или ужасом?       - С ужасом.       “Трагедия в Риме. Лоренцо Гиллиани убит вместе с родителями в собственном доме. Тело синьора Гиллиани было изуродовано, останки разбросаны по всему холлу, голову пригвоздили к семейному парадному портрету. В убийстве подозреваются кланы с Сицилии”.       - А сын с женой? - уточнила Мария, свернув свежий номер “Onesto visionario”.       - Их не было. Ты ничего про них не говорила, - отмахнулся Реддл, сладко потянувшись в кресле у окна.       - Ладно, они безвредны. Я почитала. Ха! Кто бы мог подумать: Том Реддл и расчленение.       - Я же не сам распиливал, хотя согласен. Не мой метод. Все в крови. Чиститься долго пришлось. Старая добрая Авада Кедавра мне нравится больше. Будто кнопку переключил и дальше пошел. Но я пообещал Гиллиани, что его будут вспоминать с ужасом, а джентльмен исполняет свои обещания.        Мария слегка улыбнулась. Она почувствовала такое облегчение. Ей казалось, что мать улыбается ей с небес. Наконец-то спустя столько лет они были отомщены.

***

      1962 год       Не без большого труда, медленно, но верно Министерство снова переходило в ее руки. Синьор дель Костанелло начал посещать приемы в доме Траини. Все больше глав отделов чувствовало куда дует ветер и стало общаться с ней.       Мария почти не вылезала из своего кабинета в Банке. Сделки заключались, появлялись новые деньги, открывались старые и новые сейфы, возвращались иностранные клиенты. А на следующий год замаячила перспектива организовать вместе с Кастелобрушо экспедицию в бывший ацтекский город в поисках артефактов. Ей с трудом представлялось каких трудов стоило матери в свое время держать Банк в лучшем состоянии. Времени почти ни на что не оставалось.       В начале шестидесятого года она убедила Мюррей перебраться к ней, что та сделала после очень долгих уговоров. Даже перспективы заработать большие деньги меркли перед необходимостью иметь дело с Томом. Но тот, к ее счастью, почти не появлялся дома.       Разобравшись с более менее угрожающими элементами в министерской системе, Реддл заявил, что ему скучно заниматься интригами или строить политическую карьеру в стране, которую он не понимает. Сидеть дома и штудировать книги в семейной библиотеке, а уж тем более заниматься детьми он не планировал и вскоре отправился вместе с Долоховым и несколькими из бывших солдат Армии Гриндевальда куда-то на Балканы. Остальные вернулись в Британию.       Изначально Марии совершенно не понравилась эта идея, но с другой стороны кто мог его остановить, да и дома стало спокойнее. Никаких криков, скандалов и претензий. А если кто-то в Министерстве начинал слишком докучать, она всегда могла пожаловаться Тому, и вопрос решался довольно быстро.       Уже чувствовалось, что к ней прислушиваются, ходят на поклон, просят заступничества, и самое главное: по ту сторону океана зашевелились. Фон Мекк каждую неделю слал сов, интересуясь, как продвигаются дела в Италии, какие новые проекты в Банке, нет ли у нее желания поработать с МАКУСА. Конечно, такое желание было, но чутье подсказывало: рано лезть за Атлантику. Тут пока хватает забот.       На следующий год Розе исполнится одиннадцать и надо решать, что делать с ее образованием. Девочка так и жила полной затворницей. Она не ходила на приемы, не представлялась официально обществу, у нее не было друзей, а круг общения сводился к матери, сестре и Мюррей. При этом Роза была очень умной, любила читать, неплохо умела колдовать, чудесно пела, играла на скрипке и рояле. Девочка по-прежнему не доставляла никаких хлопот, была послушной, внимательной, тихой и ответственной, сильно помогая с сестрой.       Милдред же являла собой настоящую головную боль. Полная противоположность Розе: громкая, активная, шустрая и абсолютно непослушная. Несмотря на свои три года, малышка не признавала ничей авторитет, делала по-своему и могла уступить только после долгих уговоров сестры или Алекс. Мать для нее была пустым местом, получая недовольные гримасы и грубости на все свои просьбы. У Марии часто не хватало терпения искать к ней подход, и она срывалась на дочь. В Милдред сошлось все самое плохое от Тома: наглость, жестокость, даже будто бы бесчувственность. Ей казалось забавным пинать домовиков, кидать в них пригоршни огня ради веселья. Поджигать что-то ей в принципе очень нравилось, и малышка быстро овладевала заклинанием огня, чтобы развлекать себя с большей фантазией.       - Как я устала, - пожаловалась Мария, когда они с Алекс сидели на веранде Campo di garofani одним прекрасным летним вечером и курили, наслаждаясь закатом, - опять она! Сколько же можно?       - Ты слишком жестока к ребенку, - возразила Мюррей, выпуская носом колечко дыма, - я, конечно, не знаю, что она натворила на этот раз, но ты ей лучше не делаешь своими криками.       - А как еще с ней разговаривать? - огрызнулась Мария, - она вообще меня не слышит. Сказала ей сегодня несколько раз: Милдред, не трогай посуду, Милдред, отойди от буфета. Конечно же она открыла дверцу и разбила мамин любимый сервиз. Все ведь назло мне, Алекс!       - Вот это трагедия. Есть же чары ремонта. Дюран, в вашей паре тебе надо быть умнее, ведь взрослая ты. Да, ребенок непростой, но нельзя на нем из-за этого ставить крест. Ты кого из нее вырастить хочешь?       - Я… никого не хотела растить из нее, - тихо признала Мария, опустив взгляд, - я не хотела ее. Но не могла же я избавиться от плода. Это грех.       - А не грех мучить уже родившегося? - вскинув брови, жестко уточнила Мюррей.       - Я иногда не могу ничего с собой сделать. Я вижу в ней все самое ужасное.       - Посмотри с другой стороны. Активный забавный ребенок, - заметила Алекс, весело добавив после недолгой паузы: дерзит вундеркинду, а он не знает, что с этим делать. За этим забавно наблюдать. Учится всему быстро. У нее правильные представления о жизни. Золото, а не ребенок. А Розе, на мой взгляд, вы наносите колоссальный вред, выращивая комнатное растение.       - Не говори так про нее! - возмутилась Мария, - Роза - настоящий ангел. Тихая, скромная, спокойная, послушная, понимающая, а как играет! Как она верхние ноты при пении берет! Я не представляю более прекрасной и талантливой волшебницы.       - Мда… Решила, куда отдавать талант?       - Тяжелый вопрос. Том категорически против Хогвартса, да и мне он не близок как-то. Дурмстранг с Ильверморни слишком далеко. Возможно, Шармбатон. Я правда еще не обсуждала его. Не хотелось бы проводить домашнее обучение. У Розы слишком маленький круг общения. Было бы здорово, если бы она наконец завела друзей.       В это время этажом выше в детской Роза расстелила на полу большую простынь, положила чистые листы бумаги с красками и предложила сестре порисовать.       Милдред, маленькая худенькая девочка с черными глазами и вьющейся гривой темных волос, вприпрыжку подбежала к ней, и плюхнувшись на пол, засунула пальцы в палитру.       - Милли, - спросила Роза спустя какое-то время, - а что ты рисуешь?       Она оторвала взгляд от своего морского пейзажа и с недоумением уставилась на фигурку женщины в огне на рисунке сестры.       - Мама горит, - просто ответила малышка, старательно вырисовывая тонкими пальчиками черное платье, которое любила носить Мария.       - Это потому что мама колдует пламя? - уточнила девочка.       - Нет, - резко замотала головой Милдред, - просто горит.       - Милли, зачем ты такое рисуешь?       - Мама злая. Мама не любит меня.       - Не говори так! Мама всех любит, - воскликнула Роза, приобняв ее.       - Меня любишь ты и Алекс, - безапелляционно заявила Милдред.       - А папа?       - Папа никого не любит.       Последние слова она произнесла с дрожью. При этой фразе и у Розы внутри все сжалось от страха с волнением.       - Они оба нас любят, - через пару секунд сказала она.       - Нет, не любят. Но тебя, наверно, немножечко, - возразила сестра.       Девочка обняла ее, крепко прижав к себе, и уткнувшись носом в ее макушку. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы Милдред была счастлива. Она видела, как мама постоянно кричит на нее, а папа почти не разговаривает, словно бы наблюдает за ней, будто ждет чего-то. Она видела, что с ней, Розой, мама всегда мила, обнимает ее, целует, занимается с ней, а папа тоже учит чему-то, когда не занят и приезжает домой. Почему же с Милдред все по-другому? Чем она заслужила?             

***

      Том явился внезапно без предупреждения в начале ноября, отсутствуя, не считая коротких приездов, почти два года.       Был выходной, Мария с детьми обедала в столовой, как вдруг возник домовик и объявил о приезде хозяина.       Дверь в зал через секунду открылась, и в него вошел высокий человек в черном грязном дорожном плаще. Он велел эльфу исчезнуть, сел на другой конец стола и снял капюшон. При его виде Мария непроизвольно ахнула, Роза в ужасе вжалась в спинку стула, а Милдред, продолжая ковырять вилкой свою пасту, невозмутимо спросила:       - Папа, а что с твоими глазами?       Лицо Реддла было неестественно бледным, почти белым, а глаза налились кровью, словно он не спал много месяцев. Он, посмотрев на младшую дочь, мило улыбнулся и ответил:       - Некоторые путешествия сильно выматывают, Милдред.       - Тебе надо отдохнуть, - безразлично заключила малышка и вернулась к своей пасте.       - С возвращением, сэр, - выйдя из оцепенения, пролепетала Роза, - надеюсь, ваше путешествие прошло гладко.       - Спасибо, дорогая, все просто отлично. Ты хорошо себя вела?       - Конечно, сэр.       - Молодец, - удовлетворенно сказал Том и перевел взгляд на Марию.       - Рада, что вернулся, - отозвалась она, раздумывая, где его носило.       - Приятно знать, что твоя семья тебя ждет, - ядовито заметил Реддл, откинувшись на спинку стула, - или уже нет? До меня тут дошли слухи относительно тебя, Мэри. Тебе не стыдно? Двое детей, тридцать пять лет, почти старуха, а все по мужикам бегаешь.       - Ты можешь такое при девочках не говорить? - низким от злости голосом спросила покрасневшая Мария.       - Пусть знают, кто их мать и усваивают, как не надо себя вести.       - Я не по кому не бегала. Твоя очередная ничем не обоснованная ревность.       В воздухе повисло звенящее молчание. Роза так и сидела, выпрямившись по струнке, не могла есть и переводила тревожный взгляд с отца на мать. Милдред продолжала свой обед, как будто ничего не произошло. Как только она доела, Мария попросила ее с сестрой пойти поиграть.       Малышка первой встала из-за стола и утянула Розу в гостиную с роялем. У девочки по-прежнему был такой вид, будто ее огрели мешком муки - она шла, не оглядываясь, смотря прямо перед собой.       - Очень мило с твоей стороны обзывать меня! - воскликнула в гневе Мария, выдохнув носом дым.       Реддл в ответ лишь улыбнулся.       - Мы столько не виделись и это единственное, что пришло тебе в голову! - продолжила девушка, все больше злясь от его радостного вида.       - Мэри, ну что я могу сделать, если ты в мое отсутствие якшаешься неизвестно с кем, - мягко ответил он, разведя руками, - думаешь, мне приятно было слушать?       - Ты что следишь за мной?!       - Ненавязчиво, на всякий случай. Как видишь: не зря.       - Я просто пару раз сходила на ужин. Без чего-либо еще. Мне надо налаживать связи, поддерживать контакты. Делаю, как умею, но держусь рамок. Сил уже нет терпеть твою ревность!       - Мэри Траини, я понимаю, что связи, но если еще раз будут какие-то непонятные объятия - твой дружок Андреолетти отправится на тот свет. Вообще ты до скольки лет планируешь перед ними вертеться? Самой не надоело? Есть другие способы устанавливать власть.       - О, интересно какие? Я не собираюсь убивать всех налево и направо.       - Ну заставь своих из безопасности банка.       - Это крайний случай.       - Ведь на него есть я.       - Я тебе за это благодарна. И не считаю, что заслужила твоих нападок. Я хочу только добра семье.       - Не уважая меня.       - Я устала это обсуждать, - бессильно сказала Мария и отошла к камину, чтобы успокоиться.       Реддл тоже встал из-за стола, подошел к ней, положив руку ей на плечо.       - Что с тобой случилось? - низким от негодования голосом спросила она, не смотря на него.       - Совокупность факторов, - вежливо ответил Том, - последний крестраж дал о себе знать, ну и применил на себе парочку новых чар, чтобы меньше отвлекаться на сон, еду. Некогда.       - Чем же ты таким занимался?       - О, Мэри, это длинная история и я с удовольствием тебе ее расскажу, только в обстановке поприятнее.       Они поднялись наверх в малую гостиную. Том накричал на домовика за то, что тот его не понимает, и начал возмущаться, почему за это время только один из шести эльфов выучил английский. Получив наконец свое вино, Реддл всласть пригубил бокал и начал свой рассказ.       Сначала он поехал в Албанию. Долохов познакомил его со старыми приятелями еще со времен Армии Гриндевальда. Вместе с ними помог убрать нескольких неудобных людей в местном министерстве. Затем он прознал, что где-то в горах Проклетие живет ведьма-полузмея Ламая и отправился на ее поиски. Она оказалась не просто недружелюбной, но еще и людоедкой, поэтому не все, а точнее - ни один его спутник встречу с ней не пережил. Ему повезло знать парселтанг, и он успел с ней объясниться. Правда на протяжении всего времени нахождения у нее в гостях он подозревал к себе гастрономический интерес. Пару месяцев она после того, как Реддл притащил ей несколько жертв, делилась с ним секретами своей магии, неестественного долголетия, и как только он понял, что взять с нее больше нечего - тихо убил во сне.       - После этого, Мэри, я понял, что спать можно и поменьше, - заключил Том, усмехнувшись, - а то мало ли. Потом я приехал к вам на полмесяца.       - Да, это я помню, - подтвердила Мария, не заметив, что осушила уже полтора бокала.       А потом была Греция. Он искал трактаты Герпия Злостного. Часами просиживал в библиотеках, путешествовал по стране, общаясь с местными магами сомнительной репутации, поучился у них некоторым заклятиям и ритуалам, с кем-то даже подружился, от кого-то по необходимости избавился. Потом узнал, что где-то на острове Серифос лежит голова Медузы Горгоны и отправился искать ее. На это ушел почти год, но в итоге он нашел ее в полузатопленной пещере недалеко от побережья и долго изучал, ставил разные эксперименты. Ему казалось, что взгляд Горгоны был чем-то сродни взгляду василиска, и в итоге он вывел формулу заклинания, которое могло заставить человека окаменеть, отрабатывал его на местных маглах, развлекался как мог. А когда ему надоело - вернулся в Афины, где встретил очень дальнего потомка Пифии. По крайней мере так этот человек про себя утверждал и наговорил ему в итоге всякую чушь в том числе про то, что его победит ребенок. Реддла это разозлило настолько, что тот с помощью легилименции заставил его броситься под проезжающий автомобиль.       - Бред полный, - хмыкнул Том, - что может какой-то ребенок противопоставить мне?..       - Хорошо, с этим тоже понятно, - прервала его Мария, закурив, - потом ты возвращался, а последние пять месяцев?       - Югославия, а точнее - Черногория. Особо не хочу про это рассказывать. Ищу твоего давнего знакомого, а результатов пока нет.       - Это кого же?       - Войнича.       Мария от неожиданности закашлялась. Реддл мило улыбался, допивая третий бокал.       - Зачем тебе это? Мне кажется, он уже умер.       - Это твои дружки так считают. А молва говорит, что жив. Он - один из последних, кто тесно взаимодействовал с Гриндевальдом в сознательном возрасте. Я думаю, что нам будет о чем с ним поговорить.       - Самый нелюдимый и жестокий из них всех, - заметила девушка, выкинув бычок в горящий камин, - наверно, еще не один.       - О, неужели ты обо мне беспокоишься? - поддел ее Том, - это очень мило с твоей стороны, Мэри. Но не переживай: я о себе позабочусь. Жаль, что твой мессер сидит. Было бы интересно у него поучиться.       - И потом убить? - с сарказмом отметила Мария.       Реддл промолчал, но его налитые кровью глаза как-то нездорово заблестели.       - Ты ведь хочешь что-то обсудить со мной?       - Да. По поводу Розы.       Том жестом указал на место рядом с собой. Девушка послушно села, он приобнял ее, погладил по плечу и всем своим видом выразил заинтересованность.       - На следующий год ей исполнится одиннадцать. Нужно решать со школой.       - Со школой? - удивился Реддл, сжав ей плечо чуть сильнее.       - До, она ведь должна получить образование, завести друзей наконец. У бедняжки никого нет кроме сестры, - решительно сказала Мария, посмотрев в его глаза.       - Чему может научить ее этот окружающий отвратительный мир, полный грязнокровок? - возмутился Том, - Роуз такая… невинная, чистая. Не понимаю, зачем ей это. Я могу сам ее учить.       - Интересно, как ты собираешься это делать? Таскать ее за собой по всей Европе я не позволю. И она тебя боится.       - Боится? Ну что ты. Она просто тихая, воспитанная, послушная, как и полагается юной леди. Роуз - молодец. Что до меня… Да, мои поездки могут сильно помешать, - задумчиво протянул Том, а затем резко сказал: хорошо. Предположим, я не против. Но это точно не Хогвартс. Даже думать не хочу о том, что на Роуз может повлиять Дамблдор или кто-то из ему подобных. Никаких заокеанских школ, разумеется. Думаю, Дурмстранг или Шармбатон? Антонин хвалил, кстати, Дурмстранг. Достойное заведение с упором на правильные виды магии. Правда я не уверен, что Роуз с ними справится. Она такая впечатлительная.       - Я за Шармбатон. От дома недалеко и там есть итальянский дивизион. Учителя выглядят достойно. Думаю, Розе будет там комфортно.       На пару секунд повисла тишина. Том перевел взгляд на каминное пламя, и не моргая уставился на него, продолжая сжимать Марию за плечо. Девушка старалась заглушить волнение и найти в себе еще решительности, чтобы отстоять дочь.       - Ладно, хорошо. Шармбатон так Шармбатон, - после недолгого молчания заключил он, - я периодически буду проверять ее. Если демонстрируемые знания не будут удовлетворительными, то переведем на домашнее обучение или поступим в Дурмстранг. Я желаю дочери только самого лучшего. Никакой ерунды, непонятных взглядов на чистоту крови, легкомысленного поведения быть не должно.       - Хорошо, - согласилась Мария, мысленно выдохнув.       - Где-то через два месяца я поеду в Югославию, а пока побуду здесь. Я соскучился.       Он подался к ней и поцеловал в щеку. Прикосновение его губ было ледяным. Она поморщилась.       - Что с тобой, Мэри?       - Не понимаю. Что-то не так. Ты будто и не живой после того, что сделал, - с сомнением ответила девушка, дрожа от поцелуев в шею.       - Все хорошо. Это только на пользу, - увещевал Реддл, - ладно, хватит разговоров. Я все-таки слишком долго был далеко от тебя.