Глава 28. Марамуреш

      1967 год       Пламя в камине весело плясало перед ним словно приветствуя. Полтора года, прошло полтора года, и вот он снова здесь в Милане. Снова пора вернуться к работе.       А ведь первое время его путешествия пролетело легко и приятно, как отпуск. Сначала полгода с Долоховым они гостили в Албании, заглядывали к Берише и к старым друзьям Антонина. Пришлось снова поучаствовать в разборках местных. И, видит Мерлин, это было весело. Ему нравился нестандартно мыслящий противник, изучать его стиль, брать себе полезное. Не одним Убивающим проклятием едины. Эффективно, но иногда - скучно.       А затем настоящая земля обетованная, затерянная среди туманных Карпат - Марамуреш. Деревянные церкви с острыми зловещими шпилями, кладбища с цветастыми, словно страницы сказки надгробиями, и он - замок затерянный среди лесов.       Было нелегко туда попасть. Его хозяин был привередлив к гостям и требовалось доказать, что ты достоин предстать перед ним. Вначале ему это не понравилось. Он уже давно никому ничего не доказывал. Но здесь был исключительный случай. И какой удачей оказалось то, что мажордомом замка оказался однокурсник и соратник Долохова по Армии Гриндевальда - Игорь Каркаров. Такой лебезящий, скользкий тип, только такой и мог выжить в этих гиблых местах. Он его запомнил. И главное - Каркаров помог попасть в замок.       В старинных деревянных залах с закрытыми наглухо окнами и выцветшими росписями, славящих прежние подвиги хозяина их ожидало существо. С серовато-белой кожей, длинными костлявыми пальцами и пронзительно-желтыми глазами. Скрючившись, оно восседало на троне в роскошной кроваво-красной мантии. И ожидало.       Когда-то он читал о них, существах, не знающими солнечного света. И слова Войнича удачно сошлись с тем, что он увидел: Митика Кантакузину был вампиром. Тем, кто жил бесконечно долго, видел войны, расцветы и падения империй, сотни предательств и сотни историй любви.       Хозяин замка смотрел на него без интереса. Это немного задевало, ведь оказалось, что он знал его имя, но для него Волдеморт был не более чем “очередным темным волшебником, мечтающим о величии”.       И вот здесь действительно пришлось доказать, что он достоин его внимания. Кантакузину поручил ему разобраться с местными мракоборцами, возобновившими его поиски после пропажи нескольких сотен маглов. Он сделал это играючи. Сразу вспомнился давний бой с Мунтеану, и как будто он оставался лучшим румыном, с которым он ему пришлось биться.       Получив в подарок с десяток тел, вампир сообщил, что готов их слушать. Он просил его рассказать о секретах темной магии, может есть еще нечто, что было ему неизвестно. Кажется, Кантакузину позабавила его самоуверенность, и с наступлением первых сумерек он спросил умеет ли он летать без метлы.       Это озадачило. Он не любил метлы, предпочитал простую трансгрессию или ходить пешком. И старик, явно издеваясь над ним предложил потренироваться. Наверху главной башни он раз за разом говорил ему прыгать в черную бездну. Это был тот момент, когда он стал беспокоиться спасут ли его крестражи, если от него останется кровавая лужа на земле. Долохов согласился страховать его внизу, что вызвало очередную вампирскую насмешку. Но он был благодарен давнему товарищу. Не сразу, понадобился почти месяц, он понял принцип и научился. Ощущения были потрясающие, как будто он снова был мальчишкой в приюте, который открыл в себе магию. Он летал черной дымкой над окрестностями, наводя ужас на бывалых местных, а когда вернулся попросил еще.       Вдвоем с Кантакузину они ушли дальше в непролазные леса на склонах, чтобы он оказался объят ледяным ужасом. В липком тумане, окружающим их, слышалось хриплое дыхание. В его голове раздавались голоса, говорившие ему, что он - никто, он повержен, посажен в Азкабан расплачиваться за все, что сделал, что крестражи не сработали, и он обречен на медленную гибель в его холодных стенах. Они оказались в окружении дементоров. Вампир объяснял: заклятие Патронуса - не для темных волшебников. Оно не работает. Дементоры - естественные союзники мрака, и если ты понимаешь природу мрака, если ты больше не страшишься того, что произойдет, ведь ты знаешь, как это преодолеть, тебе не нужен будет Патронус.       Это было самое страшное, что ему пришлось пережить. Голоса не замолкали, тело терзала дикая боль, как будто он снова создавал крестраж, а за ними пришел стыд от той самой встречи много лет назад: “Ты вернешь эти вещи их владельцам и извинишься. Я узнаю, если ты этого не сделаешь. В Хогвартсе не терпят воровства”. Казалось еще немного, и он погибнет, а дементоры получат то, что осталось от его души. И только достигнув дна своего отчаяния, он смирился. Пусть, он все равно найдет способ вернуться, даже если придется убивать и пытать снова и снова. Когда к нему потянулся первый дементор, он не ощутил ни холода, ни тепла. Ничего. И тварь отступила.       Следующие дни он вел с ними беседы. Они жаловались ему, как мало людей забредает сюда, как им голодно и тоскливо сидеть в этой глуши. Он слушал, сочувствовал, а затем сказал, что знает об одном небольшом, но очень счастливом островном государстве, и если они присоединятся к нему, то он покажет им дорогу туда. Ощущалось, что они пришли к взаимопониманию.       Немного удивившись его возвращению от дементоров, Кантакузину предложил показать, что есть кровь, и как по-разному она воздействует на человека. В промозглом подвале у него была огромная коллекция: человеческая, животная, великанья, единорожья, драконова. В рядах затертых сальных склянок с субстанциями разного цвета было легко потеряться. Он не стал пробовать, но запоминал для чего какая нужна. В конце концов перед ним был такой авторитет.       Наконец вампир посчитал, что он достоин того, чтобы научить его паре-другому заклинаний. Для этого он позвал его в крыло замка, остававшееся закрытым до этой самой минуты. Внутри было также темно и несло мертвецкой вечностью. В свете палочки он увидел гробы. Десятки гробов. Это был двор Кантакузину, который не просыпался без особого повода.       Старый вампир снова решил испытать его. Заклятия отрабатывались не просто в теории, а на практике против его вассалов. Голодных, злобных от внезапного пробуждения. Нельзя было применять огонь и свет, это считалось некрасивой подлостью. Поэтому пришлось выкручиваться. Один за одним, день за днем он убил их всех. Под конец он был настолько в бреду, что чуть не бросился на своего противника с голыми руками. И только потом вспомнил заклятие, которое сразило последнего упыря.       При виде гибели своего оставшегося слуги Кантакузину даже не изменился в лице, лишь сказал, что теперь у него меньше голодных ртов и удалился к себе.       Он отходил от этого испытания дня два. Все зелья и заклятия, которые он использовал до этого, чтобы почти постоянно бодрствовать перестали действовать, и он проспал без перерыва почти двое суток прямо на лавке в холле замка. Ему даже ничего не снилось. Он словно плыл в бесконечной тьме. Казалось, если бы не Долохов он бы так и заснул навсегда.       Оправившись от произошедшего, он снова пошел к вампиру, ожидая уже все, что угодно. Он предложил ему простой, как сам выразился навык: умение вселяться в животных и людей. Но для этого нужно было раздобыть и тех и тех. Порыскав с Долоховым по лесам, они привели в замок лису и змею. Кантакузину показал принцип порабощения разума. И казалось, что все весьма просто до момента, пока он не вселился в змею, и вампир со страстью бывалого охотника не стал гоняться за ним по всему замку. Его “тело” погибло буквально через две минуты после начала этой смертельной охоты. Он испытал такой ужас, какого не было от встречи с дементорами. Когда в его тело впились клыки и терзали, терзали. Будто это была его боль, его кровь лилась по холодным каменным плитам. Когда он вселился в лису, то бежал уже так, как никогда в жизни сам не бегал, отчаянно лавируя и пытаясь спасти маленькую жизнь зверька. С лисой получилось успешнее. Кантакузину поймал его только на следующую ночь и с таким же упоением разодрал.       И так длилось неделями, пока он в теле кролика не спасся от него. Только после этого вампир заключил: можно переходить к людям. В ближайшей деревне Долохов украл для него мальчика лет семи, потому что вампир наставлял: детский и старческий мозг проще мозга взрослого.       Пацану не повезло. Он ошибся и сорвался в пропасть, когда спасался от вампира в окрестностях. Так в деревнях пропало еще несколько детей, пока наконец он не спрятался достаточно надежно в горе опавших листьев, пролежав не двигаясь почти сутки.       После детей со взрослыми было будто даже проще. Во всяком случае второй кандидат успешно продержался в лесах вокруг замка целую ночь.       Вампир поблагодарил его за славную охоту и трапезу, сказав, что у него остался последний дар - беседа. Вернее монолог. Все это время ему был совершенно неинтересен Волдеморт. Как он сказал в самую первую встречу: он видел сотни таких как он, и не считает необходимым обременять себя лишней информацией.       Ночью они бродили по лесу, даже спустились с гор в долину. Он был настороже, издерган месяцами нападений, бессонницы с голодом и ждал, когда Кантакузину нанесет удар. Тот же спокойно, даже как-то отстраненно рассказывал о себе.       Когда-то давно он был господарем этих земель, великим волшебником, которого боялись и маглы и маги. Он постигал волшебство, не как науку, а как образ, как философию. Он продлевал себе жизнь зельями, обрядами, приносил в жертву своих поданных, пока не уперся в тупик, чувствуя приближающуюся кончину. А ведь он не все еще изучил, не победил всех своих врагов. Ему нужно было еще время, еще столетие-другое. И тогда он прознал, что в Валахии живет целый вампирский клан. Ему казались приемлемыми некоторые неудобства связанные с вампирской жизнью, и он с готовностью согласился испить чашу ритуальной крови.       Когда он обратился, то ощутил новый прилив сил, энергии. Он понял, что впереди еще есть то самое время, которого он так жаждал. Один за другим уничтожались враги, а тайны магии открывались перед ним как новые книги. Десятилетия длились как один день, и он с упоением занимался любимым делом, но чем быстрее бежало время, тем яснее ему становилось одно: враги кончаются, напирают новые, но они не отличаются от предыдущих, знания исчерпываются, женщины надоедают. И вот он совсем один в своем замке с обращенными им когда-то из любопытства друзьями, вассалами и семьей. Никто не радует его, никто не интересен, ничего больше не цепляет. И когда он достиг этого понимания, то погрузился в сон в надежде, что когда проснется, то обретет новый смысл. Но он не пришел. Ни через пятьдесят лет, ни через сто.       Единственный интерес, который у него оставался - это обучение. Он накопил столько знаний, что дошел до той черты, когда решил ими делиться. О нем ползли слухи, ученики сами находили его. Он был жесток с ними, но справедлив, ведь не каждый достоин того, что он изучал долгие столетия, собирая по крупицам со всех концов света. Но судьба посмеялась и тут: в итоге и они слились в безликую массу алчных колдунов, жаждущих мнимого величия, о котором он все давно понял.       Жизнь утратила последние краски, и он просто существовал день за днем, год за годом. Он и дальше планирует так. Просто плыть в океане бесконечности без цели и эмоций.       Его монологи о бессмертии длились еще пару ночей. Кантакузину давно не сожалел, не злился, не печалился. Старый вампир просто устал.       Он слушал и не мог понять, что за глупости нес этот монстр. Он открыл бессмертие, не без недостатков, но бессмертие. Меняются эпохи, меняются страны, меняются люди, а кто-то может быть неизменным, прекрасным, и цеплять так же, как в первый раз. Неужели к этому можно утратить интерес? К вечному калейдоскопу событий, которые ты можешь менять по своему вкусу, ведь ты достиг власти и перестал быть смертным.       В конце вампир сказал ему, что он обучил его всему самому важному. Его знания и так достаточно обширны, он лишь дошлифовал имеющиеся. Напоследок Кантакузину с усмешкой пожелал удачного завоевания мира.       Он поблагодарил его за знания, за проверку на прочность и с легким поклоном сделал то, что давно хотел - легким движением руки открыл все ставни на окнах в главном зале. Вампир без лишнего шума обратился в прах.       С довольной улыбкой он предложил Долохову с Каркаровым выдвигаться домой.       Он заметил, что старый товарищ смотрел на него иначе. Они прошли вместе достаточно битв, и всегда в его глазах читалось уважение. И тут впервые за столько лет он увидел другое - страх перед неведомым. Но может оно и неплохо. Страх мотивирует лучше любой награды.