Глава 27. Трудное положение

      1965 год       В этом году домовики с управляющим постарались, засыпав территорию замка волшебным нетающим снегом. Самая прелесть была в том, что он был не холодным, но при этом хорошо утрамбовывался, будто кто-то разбросал везде хлопья белой глины, но глины красивой и блестящей.       На буке развесили гирлянды с красными фонариками, в большой гостиной стояла традиционная пушистая ель с мерцающими свечами.       Замок еще немного отходил от грандиозного рождественского бала. Был высший свет Италии и приезжали какие-то люди из Америки, Алекс и Вандерхейм. Как обычно просекко текло рекой, съедались горы морепродуктов, танцевали до самого утра. Мать в отсутствии отца раскрылась, свободно порхала между гостями, щебетала со всеми. Особенно привлекли внимание два пожилых мужчины, с которыми она долго о чем-то переговаривалась в курительной комнате. Роза как обычно ходила под личиной неизвестной девочки. В этом году не было никого из знакомых, поэтому она развлекалась напару с Милдред, задумавшей было опрокинуть пирамиду из бокалов, не останови ее армия домовиков.       Новый год планировалось провести тихо узким кругом: Алекс, Вандерхейм, мама, Милдред и Лестрейнджи. Отец написал, что не приедет, кто захочет его поздравить - пусть шлет сов. Было удивительно, как это его не будет на собственном Дне Рождения, зато его друг с семьей будет. Мать не возражала, потому что мистер Лестрейндж был ее однокурсником, да и вместе веселее.       Тридцать первого декабря, надев на себя комбинезоны и легкие кофты Милдред с Розой отправились на покорение снежных вершин. Милдред со знанием дела начала катать снежный ком. Их идея была грандиозной: построить снеговика ростом с бук. Как они будут делать это без магии - никто не подумал.       - Рози, - с хитрой улыбкой спросила Милдред, когда они вдвоем стали катать шар, - а кто тебе уже второй раз присылает цветы?       - Ты про фиалки-то? - смутилась Роза, улыбнувшись, - ну… друг один из Шармбатона.       - Просто друг?       - Очень классный парень.       Роза хихикнула и продолжила катить шар. Время с Фредо пролетало как один миг. Они гуляли по территории, ходили смотреть на животных, пили кофе на закате, бегали друг за другом по лабиринту из живой изгороди. Фредо сказал, что будет писать ее портрет после каникул в самом красивом месте академии. Правда не решил, в каком. Им было все равно на завывания брата и сестры Ардженто с их подхалимами и обзывательства Доменико. С последним правда Фредо снова пришлось подраться и получить выговор с угрозой исключения.       Но Гиллиани это ни на секунду не останавливало. Он был словно храбрый рыцарь из сказок, которые она читала. Настоящее счастье. И от этого мысль о расставании после окончания академии ощущалась больнее кинжала в сердце. Правда до этого пока далеко и можно было наслаждаться отведенным им временем.       - А как его зовут?       - Фредо.       - Красивое имя. Мне нравится. Потом покажешь его?       - Да, конечно. Только маме с папой про него не рассказывай.       - Никогда.       Милдред скрестила пальцы, а затем принялась катать новый снежный шар.       К вечеру у них получилось три огромных шара и ноль понимания, как их водрузить друг на друга. На помощь пришли Алекс с Вандерхеймом, как раз вернувшиеся с прогулки по окрестностям.       - Что тут у нас, юные леди? - уточнил Вандерхейм и мановением палочки водрузил шары друг на друга.       Алекс украсила снеговика большой морковкой и огромным пушистым шарфом. Девочки пришли в восторг. Милдред прыгала на месте, хлопая в ладоши. Роза смеялась. Как же было легко, радостно и дружно. Жаль, что так бывает не часто.       Сквозь большое окно она увидела, как камин в гостиной полыхнул зеленым, и из него по очереди выбрались мистер Лестрейндж с сыновьями. Он поцеловал Марии руку, обнял, и они куда-то ушли вдвоем. Братья озирались по сторонам. При виде Рудольфуса сердце волнительно забилось. У нее ведь теперь был Фредо. Как поступить?       - О, приехал лучший друг нашего великого и ужасного, - прокомментировала Мюррей, наблюдая за происходящим, - пойдемте поздороваемся. За такими людьми лучше приглядывать.       - Милая, ты как всегда иронична, - прокомментировал Вандерхейм, и они под руку отправились в гостиную.       Роза с Милдред переглянулись.       - Буду снова разводить Лестрейнджа на Друбблс, - решила Милдред, - а может даже - на Сахарные перья.       - Мне кажется, он больше не поведется на то, что ты не умеешь колдовать, - оценила ее шансы Роза.       - Теперь я скажу, что не умею колдовать палочкой. Про нее он еще не знает.       Девочки пошли внутрь замка вслед за остальными.       Рудольфус и Рабастан, сняв дорожные мантии с интересом разглядывали фамильное оружие, висящее на стене. Роза даже не успела поздороваться, как Милдред уже начала вопить:       - Руди, а спорим на жвачку, что я не знаю заклятие левитации!       Лестрейндж, вздрогнув, повернулся к ней. На его лице бродило огромное подозрение.       - Я больше с тобой не спорю, Милдред, - заявил он, - ты так меня без сладостей оставишь.       - Клянусь, что в этот раз ты выиграешь, - округлив глаза, невинным голосом сказала девочка.       Она подошла к нему и продолжила смотреть в упор, склоняя голову то на одно плечо, то на другое. По лицу Рудольфуса было понятно, что он размышляет, как вежливо, но вразумительно отвязаться.       - Давай я тебе просто отдам жвачку и ты свалишь?       - Так не интересно. Давай ты дашь мне свою палочку…       - Ага, еще чего! Я не знаю, чему там тебя милорд учит. Еще проклянешь! Иди давай!       Насладившись его реакцией, девочка с гадким хихиканьем пошла на кухню проверять, что готово к ужину и что уже можно стащить. Роза осталась с ними вдвоем и скромно помахала рукой.       - Привет, Роуз, - поздоровался Рабастан и снова принялся рассматривать турецкий ятаган восемнадцатого века.       Рудольфус улыбнулся ей так, как друзья друг другу не улыбаются и сказал:       - Хорошо выглядишь.       - Да, спасибо, Рудольфус, - покраснев с головы до пят, ответила Роза.       Под его пристальным взглядом она быстрым шагом прошла гостиную, решив отсидеться у себя в комнате до начала ужина.       Выйдя в коридор, девушка взбежала по лестнице на второй этаж. До ее спальни оставалось всего ничего, как вдруг.       - Роуз, - раздался за спиной голос Рудольфуса.       Она остолбенела. Сердце отстучало бешеный ритм и замерло вместе с ней. Что теперь делать?       Он встал прямо за ней на такое близкое расстояние, что приятельским назвать его было нельзя, она буквально чувствовала его дыхание в свою макушку.       - Что-то случилось? - нервно спросила Роза.       - Хотел спросить тебя, почему ты не ответила на два моих последних письма?       Она с шумом выдохнула. Черт, он просто спросил в лоб. Она действительно не отвечала из-за стыда перед Фредо. Да и ему получается в любом случае не на что рассчитывать, так что зачем.       - Ну, просто… Я вижу, что нравлюсь тебе, но ведь все равно ничего не выйдет, - затараторила Роза. Как будто скорость говорения поможет.       - Почему не получится? - спросил Рудольфус, положив ей руки на плечи, - Белла Блэк ведь просто формальность. Когда тебе кого-нибудь найдут его же не обязательно любить.       - Это как? - вымолвила она, с ужасом ощущая, как он стал поглаживать ее.       - Да брось, неужели не понимаешь? Так многие семьи живут. Есть официальная жена, а есть любимая женщина. У отца так, у большинства его друзей так. У нас тоже может быть так, когда станем постарше, конечно. Но сейчас у нас есть возможность побыть вместе и без этих дурацких рамок. Пока я не женился.       Девушка задрожала. Ей вдруг сделалось мерзко. О каком благородстве может вообще идти речь, если мужчина запросто готов разменять свою жену на другую?       - Рудольфус, - сказала она, собрав остатки своего мужества, - я ведь тебе интересна, потому что я дочь Волдеморта?       - Нет! Вернее это добавляет тебе шарма, - сбивчиво ответил Лестрейндж, - но и без него ты красивая, чистокровная, милая. Что еще нужно?       - Папино одобрение, например, - холодно отрезала Роза.       Он мигом убрал руки с ее плеч.       - Ты славный парень, правда, - искренне продолжила она, - мне нравилось с тобой переписываться, но просто может не надо продолжать то, что ни к чему не приведет?       “- И мешает мне с Фредо,” - добавила девушка про себя.       - Ладно, - недовольно сказал Рудольфус, - я понял тебя. Тогда будем друзьями?       - Да, давай будем просто друзьями.       Она почувствовала, как он шумно выдохнул и быстро ушел обратно, громко спускаясь по лестнице.       

***

      В курительной комнате стоял дым от сигарет. Мария, закинув ногу на ногу с упоением затягивалась уже второй. Надо меньше курить, а то и так периодически мучает кашель.       Рэндальф тоже принялся за вторую. Вид у него был самый счастливый.       - Как Филомена? - скептически поинтересовалась Мария.       - По-разному, но жизнь на море идет ей на пользу, - со вздохом ответил Рэндальф.       - Не могу до конца сочувствовать ее положению.       Лестрейндж усмехнулся.       - Слушай, Рэндальф. Мы ведь с тобой давно знаем друг друга и на правах близкого к семье человека ответь мне на один вопрос, - вдруг сменила она тон на более деловой.       - Я весь внимание, - с вызовом отозвался он.       - Это ведь ты упрашиваешь Тома вернуться в Англию?       Повисла тишина. Рэндальф ухмыльнулся, ни секунды не дрогнув лицом.       - “Упрашиваешь” - это неверное слово. Просто объясняю в чем плюсы от его возвращения домой.       - У тебя море золота, так же как у Розье, Эйвери, Нотта, Роули и всех прочих. Почему вы сами не решите свои вопросы с маглокровками и впутываете в это Тома?       - Ничего себе! - воскликнул Рэндальф, - ты считаешь, что мне или кому-нибудь из нас под силу убедить милорда заниматься тем, что ему не важно?       - Ты знаешь, с год назад он еще не был уверен нужно ли ему возвращаться, зато сейчас только и разговоры об этом, - продолжала напирать Мария, - вот я и спрашиваю тебя…       - А может ли случиться так, что это тебе хочется впутать его в свои планы, он отказывается, и ты ищешь виноватых? - парировал Рэндальф.       - Не делай из меня манипуляторшу. Я никогда его ни во что не впутывала. Он сам решает.       - Так видишь, и у нас все так же. В чем претензии? Ты сомневаешься в его намерениях?       - Предположим.       - Ой, Мэри, брось, - отмахнулся Рэндальф, махнув сигаретой и рассыпав перед собой пепел, - если он что-то решил, то значит взвесил все “за” и “против”. Скажи, когда его планы не срабатывали? Ну не было же такого! Клянусь, иногда мне кажется, что ты не можешь успокоиться! Тебе так повезло быть с ним рядом. Он вернул тебе все твое состояние. Все женщины на твоем месте сидели бы и радовались. А у тебя один план грандиознее другого. Может пора просто отпустить и довериться ему? И все тогда получится?       Мария закусила губу.       - Может быть, если бы речь шла о ком-нибудь типа твоей Филомены, то так бы оно и было. Но наш союз с Томом не про это, - высокомерно бросила она.       Рэндальф широко улыбнулся и посмотрел на нее, как на наивную школьницу.       - Мэри, прими за факт, что никто не может говорить ему, как правильно. Можно только советовать, когда он спрашивает. Я бесконечно удивлен, что за эти годы ты не поняла. Тем более ты жена. Уважай его хотя бы поэтому. Я понимаю, что ты - падчерица Гриндевальда, и у тебя видимо другие представления о жизни, только ты сама себя в тупик заведешь. Если уж ты так не понимаешь, то давай по-другому. Гриндевальд наверняка тебя учил, что прав тот, кто сильнее. Милорд объективно сильнее тебя и любого из нас.       Она уже пожалела, что затеяла этот разговор. Лестрейндж вскрывал одну за одной гниющие годами язвы. В глубине души она с ужасом понимала, на что способен Том, и насколько у нее меньше сил в сравнении с ним. Ей всегда придется быть снизу хотя бы поэтому.       - И что это означает? - презрительно сказала Мария, - что я должна смириться с тем, что я рядом, но не равна?       - Ты замужем за гением, великим волшебником. Не бывает двух великих друг с другом, - легко констатировал Рэндальф и добавил более встревоженно: на правах друга семьи дам совет: не лезь ты в свою Америку и согласись с ним. Ну представь. Ты решила ехать туда, а он - в Англию. Что будете делать? Разойдетесь? Ты не настолько наивна, чтобы не понимать: он не отпустит ни тебя, ни девочек. И это правильно. Любой бы так поступил.       Мария выкинула окурок в камин и уже собиралась уходить, как Рэндальф, деликатно взял ее за руку и удержал.       - Пожалуйста, Мэри, не делай глупостей. Дай ему поддержку. Он завоюет Британию за пару лет, победит Дамблдора, а ты займешь достойное место рядом с ним. Все будут счастливы, - увещевал он.       - Хорошо, Рэндальф, я подумаю, - с досадой ответила Мария и вышла.       Стремглав она промчалась в свой кабинет, где договаривалась о встрече с Вандерхеймом. Тот ожидал ее и любезно наложил заклятия от прослушивания, когда Мария закрыла за собой дверь.       - На тебе лица нет, - заключил он, - что случилось?       - Да с Рэндальфом говорила, - ответила Мария, с остервенением погладив свою руку. На душе скребли кошки. Если Лестрейндж прав? Черт возьми, если он прав?       - А, с любезным другом семьи, пришедшим за хозяина проверить, как поживает семья в его отсутствие, - деликатно заметил Вандерхейм.       Мария усмехнулась.       - Что же он такого тебе наговорил?       - Что надо следовать за Томом и не сомневаться в его решениях. Что так будет эффективнее.       - Странно было бы услышать что-то другое от его школьного приятеля. Проблема всех людей вокруг него в том, что тебя недооценивают.       - Ну в одном он прав, - печально признала девушка, - я слабее Тома. Да нет никого сильнее него, ну может только Дамблдор, но не брать ведь его в союзники!       - Мария, ты зря так думаешь, - спокойно возразил Вандерхейм, - за тобой золото и много сильных волшебников, мы работаем над тем, чтобы упрочить твои позиции в США. Одна личность - ничто против системы. Мы делаем ее. У нас еще есть время на нее. И когда твой муж придет к тебе с требованием ехать вместе с ним - тебе будет, что на это возразить. А уж примет он твое решение или откажет - это его дело.       Мария быстро закивала и закрыла лицо рукам. На ладони упало несколько горячих слез. Вандерхейм наколдовал платок, подав ей. Она промокнула глаза и тихо сказала:       - Я боюсь, что ничего не получится, Экстон. Что он подавит меня, как подавлял тогда в Лондоне.       - Ну из плюсов ситуации: тяжелого вреда он никогда не наносил тебе, поэтому…       - Не наносил? - горько усмехнулась Мария, - ты думаешь, как появилась Милдред?       Вандерхейм, собиравшийся еще что-то сказать, замер на полуслове. Впервые за годы их знакомства в его глазах читался ужас.       - Мария… Мне так жаль. Никто не должен через такое проходить. Я не думал, что он мог зайти настолько далеко, - он коснулся ее руки.       - Сейчас, конечно, стало намного лучше, чем в Лондоне, - признала девушка, - но с другой стороны ему ведь нужны мои деньги… А с другой - зачем он все это делал ради меня?! Все так запутано! Иногда я не знаю любит ли он меня или использует. Я не понимаю…       Она утерла новые слезы. Было так стыдно за свои сомнения. Они расшатывали ее не первый год. И ответа не было.       - Думаю, наступит момент, когда ты поймешь, какое его истинное отношение к тебе. Я понимаю, что тебе страшно. После всего, что я услышал сегодня, я понимаю твои тревоги. Давай сделаем что-нибудь, чтобы их уменьшить? Будем писать Маркусу о дальнейший шагах.       Мария, буравя взглядом столешницу закивала.       - И Ипсвичу надо деньги перевести. Он уже собрался взятки давать.