Глава 31. Обручение

      1968 год       Возвращение было нервным, тяжелее, чем обычно.       Стряхнув с себя микроскопические пылинки, Мария осмотрелась.       Собственный дом, замок, где происходило столько всего теплого перестал ее радовать. Он ощущался камерой, в которой без ее ведома загораются красные глаза и следят. Следят.       Где-то в глубине души у нее теплилась надежда. Она сияла внутри маленькой упрямой искоркой. А вдруг Том поймет? Он же видел, на что она способна, как ловко управляется с банком? В конце концов на ее стороне аргументы: в США безопаснее начинать, там уже есть плацдарм, МАКУСА - влиятельнее в Конфедерации, чем большинство министерств других стран, там нет Дамблдора. Да черт побери, она только что захватила Резервный банк! Шутка ли! Власть будет взять проще, а уже оттуда можно начать наступление на старика. Это же идеальный план. Ее связи, его сила. Все сложится.       За окном слышались детские голоса. В теплых лучах закатного солнца Роза с Милдред играли в саду, гоняясь друг за другом в салочки. Мария улыбнулась. Как они обе выросли. Ее девочки.       Мгновение счастья и надежды снова сменилось тяжестью в груди и жжением в животе. Нужно поговорить с Томом. Он уже наверняка в курсе. Пусть знает про ее успех, и что она действует правильно.       Она нашла Реддла в библиотеке. Тот внимательно изучал труды Варнавы Деверилла. Он еще сильнее побледнел, на белых руках отчетливо ползли голубоватые вены, черты лица стали менее резкими. Он утратил еще часть своей красоты.       Увидев ее, Том отложил фолиант, встал, подошел к ней и поцеловал в щеку. Мария едва заметно вздрогнула. Его губы сделались совсем ледяными. В их последнюю встречу он был более теплым, более похожим на живого человека.       - С возвращением, - сказал он радушно, - две недели по командировкам - это новый рекорд.       - Было очень много вопросов, которые хотелось быстрее закрыть, - наигранно легким тоном ответила девушка.       Том смерил ее пристальным взглядом. Мария, привыкшая к этому, сразу посмотрела в его красные глаза, чтобы показать свой настрой.       - Ты хочешь поговорить, - холодно констатировал он.       - Да, хочу.       Они вместе сели на диван. Реддл развернулся к ней в полоборота, и положив руку на спинку ее сиденья взглядом дал понять, что готов слушать. Мария тяжело вздохнула, машинально оборвав заусенец на большом пальце, и сказала:       - Том, в последнее время я вижу, что ты все чаще бываешь в Лондоне. Что-то обсуждаешь с ребятами. И министра вот недавно сместил. Я так понимаю, что скоро ты туда вернешься?       На его лице появилось искреннее недоумение.       - Почему “вернешься”? - уточнил он, - мы вчетвером вернемся. Как я тебе раньше говорил. А есть какие-то сомнения?       - Ну… Вообще да, есть, - чуть дрогнувшим голосом ответила девушка, уставившись в пол, - Том, я думаю, что надо сделать по-другому.       - Это как?       - Давай поедем в США.       Раздался короткий смешок.       - Я знаю, что ты настроился на Британию, - покраснев, продолжила Мария, собирая внутри всю решительность, которая у нее есть, - я понимаю, что это твой дом, да. Что у тебя все схвачено с Рэндальфом и остальными. Но смотри, чем лучше США. Дело не в проигрыше мессера, сразу скажу! Хотя и это тоже… Но у меня уже налажены там контакты. Я взяла под контроль Магический Резервный банк, осталось еще сменить правление, но это ерунда. И поставить нужного человека на место хранителя сокровищницы и драготов. Так все денежные потоки будут у нас. Затем поставим нашего человека начальником отдела магического правопорядка, газеты и так уже мои, и все: остается только президент МАКУСА. То есть за один-три года мы полностью подчиним себе США. Ты знаешь, какой вес у МАКУСА в Конфедерации. Мы сможем начать кампанию по дискредитации Дамблдора. За нами уже будут Италия, США. Дальше можно договориться на поддержку Франции, Испании, Германии. И все, его уберут с должностей. Останется задействовать ребят в Британии, моих людей из безопасности, сотрудников разных министерств и мы снесем его. Посадим в Азкабан по ложным обвинениям, и пусть сдохнет там!       Реддл внимательно выслушал ее план, не перебивая, а затем улыбнулся. Как-то даже мягко, без агрессии. Мария почувствовала прикосновение ледяной руки к своему плечу. Он словно обволакивал ее.       - Мэри, я восхищен, - неожиданно сказал Том, - прекрасный план. Ты знаешь, как я люблю подробные прекрасные планы.       Мария с надеждой посмотрела на него. Сердце радостно затрепетало. Неужели он понял?       - Однако в твоем плане есть много переменных, которые зависят от убеждений, уговоров и подкупа других людей. Это не хорошо и не плохо, но однажды, когда твоя покойная мать попыталась провернуть нечто подобное ее предали те самые люди, которых она убеждала и подкупала, а тебя чуть не продали американцу не спаси тебя я.       Внутри все упало. Он принялся заботливо поглаживать ее по плечу.       - Если мы сделаем, как я сказал, то все получится, - продолжил он самым милым тоном, которым не говорил уже несколько лет, - у меня достаточно сил, чтобы победить его без хитрых схем. У меня уже есть команда, она потихоньку расширяется. В год-три без лишних телодвижений и с помощью преданных мне людей я подкошу систему и убью его. Все. И будет тот порядок, наступление которого он упорно сдерживал.       Она с досадой посмотрела на него.       - И где мы с девочками будем в этот момент? - уточнила девушка упавшим голосом.       - В безопасности, будешь из Лондона управлять своими банками, раз их теперь два. Лишними они точно не будут. А по девочкам я уже говорил тебе. Роуз найдем мужа, чтобы защищал ее, ну и я присмотрю за ней, конечно, на всякий случай. Милдред будет с нами. Ее надо учить. Я думаю, что сначала сам буду заниматься с ней, а после захвата Хогвартса - сможет спокойно доучиться там.       - Том! - в отчаянии воскликнула Мария, чувствуя, как он сильнее прижимает ее к себе, - ты совсем не слышишь меня!       - Я слышу тебя. Услышал много лет назад. Ты хочешь уничтожить Дамблдора и принести в мир Общее благо для волшебников. Я этим и занимаюсь. Не могу понять, чем ты недовольна.       На гладкий паркет упало несколько слезинок. Мария спешно вытерла их, всхлипнув.       - Я не хочу больше жить так, как мы жили в Лондоне, - дрожащим голосом ответила она, боясь поднять на него глаза, - ты изменял мне, ты не замечал меня, ты пренебрегал мной, ты обзывал Розу сквибом, да ты до сих пор кричишь и на нее и на Милдред, если они не делают так, как скажешь ты! Я все это вынесла, я же вынесла это! Я отнеслась с пониманием, я закрывала глаза, я никогда не изменяла тебе. А теперь ты хочешь вернуть это все!       - Мэри, не нагнетай. Возможно, я где-то и перегнул. Но, во-первых, посмотри, какими выросли девочки. Роуз - послушная, не приносящая вообще никаких проблем, талантливая девушка. Идеальный ребенок! Милдред… Если ее вовремя не ставить на место, то она будет неуправляемой. Ты сама видишь, какой там потенциал, какая сила, и какая наглость. Я прививаю ей дисциплину. При моем подходе из нее вырастет сильная ответственная волшебница. И я ей хотя бы занимаюсь в отличие от тебя. Во-вторых, ты как обычно перечисляешь все мои грехи с сотворения мира. Давай еще вспомни, как я тебе в “Сладком королевстве” на пятом курсе шоколадку не купил. Я что не решал твои проблемы в эти годы? Не прятал от сторонников Гриндевальда, не вернул тебе банк, не убивал твоих противников в Министерстве? Твое, как ты сказала, “понимание” окупилось стократ.       Мария продолжала с болью и негодованием смотреть на пол. Внутри разверзлась черная дыра, которая поглощала все: радость, надежду, отчаяние, гнев. Где-то глубоко внутри нее было нечто бесконечно спокойное и понятное: он не слышал ее, ни сейчас, никогда.       - И, в-третьих, - с упоением продолжал Том, - с чего ты взяла, что это все повторится? Это было двадцать лет назад. Сколько можно обиды хранить?       - Это было не двадцать лет назад, - возразила она, - ты и сейчас кричишь на меня, давишь. А девочкам не нужна дисциплина. Им бы дать возможность выбрать, чего они хотят, а не что надо тебе.       - Я их люблю и желаю только блага. В конце концов сколько уже всего видел я, и что об этой жизни знают они, - его тон стал холоднее, но он все еще ласково гладил ее, - то же самое касается и тебя. Ты как сидела в своем замке, так и сидишь. Что ты понимаешь о том, как все устроено на самом деле?       Это резануло так сильно, что слезы мигом высохли, и Мария в ярости посмотрела на него. Реддл оставался спокойным, даже не отпрянул.       - То есть с твоей точки зрения нет никаких проблем в том, что ты указываешь нам, как мы должны жить? - перейдя на крик спросила она.       - Я не указываю. Я просто знаю, что будет для вас лучше, ведь вы находитесь под моей опекой. И поэтому одна ты точно никуда не поедешь. Я вообще не рассматриваю вариант, при котором мы разделяемся и летим каждый в свою страну, действуя “сообща”. Ехать в США, рискнуть всем, чтобы тебя там сожрали местные? Да зачем? Твой вопрос ведь только в Дамблдоре. К черту интриги, когда я просто подорву его систему и уничтожу.       Мария тяжело дышала. Пламя в камине поползло вверх. Не без усилия она рванулась из его объятий. Реддл недоуменно поднял бровь. Она посмотрела прямо на него, желая, чтобы он увидел, прочитал.       - Если я с детьми для тебя пустое место, - дрожащим от гнева голоса сказала Мария, - то я поеду в Америку вместе с ними без тебя. Я знаю, что поступаю правильно. А ты делай как знаешь в Британии.       Улыбка сползла с его лица. Он внимательно всмотрелся в ее глаза, и она не стала ему препятствовать, показав, что настроена серьезно.       - Столько лет, - продолжила она сдавленным голосом, и слезы снова закапали на пол, - столько лет я управляю банком, я занимаюсь делами в министерстве, я владею разрушительной магией и контролирую ее, а ты так и не видишь во мне ничего кроме красивого личика! Ты ведь поэтому его исправил?       - Ой, Мэри, - снова усмехнулся Том, - только не говори, что тебе нравилось ходить старой страшной ведьмой. Это уже наглость и неблагодарность делать такие заявления.       - Не переводи тему. Я для тебя пустое место! И если так, то я не хочу быть с тобой! Я устала! Я так устала!       К ее досаде он не стал извиняться, кричать в ответ, продолжая внимательно изучать ее лицо. Она продолжала открывать ему свои мысли. Ну должно же дойти хоть так, что это не шутка.       - Давай не рубить с плеча, - наконец сказал Реддл, посерьезнев, - ты на нервах. Страшно начинать все в новой стране. Я понимаю. За девочек ты тоже боишься. Это все эмоции, Мэри. Возможно, я не учел насколько тебе важно сохранить свои позиции. Я был не прав.       Мария с неверием уставилась на него. Он оставался непроницаемым.       - Может быть ты сейчас успокоишься, отдохнешь с дороги? Тебе нужно выспаться. Мне тоже надо подумать. И завтра мы поговорим на свежую голову. Хорошо?       Она продолжала с подозрением смотреть на Тома. Неужели подействовало? Прочитал ее мысли и понял, что это не блеф? Хоть что-то может его заставить прислушаться к ней?       - Ладно, хорошо, - с тяжелым вздохом согласилась Мария, - спасибо, что услышал меня.       - Мы ведь столько лет вместе. Не нужно принимать решения сгоряча. Иди отдыхай.              

***

      

      Часы над камином отзвенели час ночи. Все это время он продолжал сидеть в библиотеке, но ни одна строчка в книге не занимала его мыслей.       Он думал только о ней. О том, какой удар в спину она ему нанесла. Даже мысли дала прочитать, чтобы он увидел: она не врет. Она действительно хочет уйти, забрать детей. Ему всегда казалось, что они работали со взаимной выгодой друг для друга. И даже если он где-то вел себя не так, как приветствует так называемое общество, то что с того? Мэри взамен получала все. Он вернул назад ее состояние, учил заклинаниям, убрал ее уродство. Она бы смогла так без него? Нет. Неужели за эти годы было трудно понять, что ему нужно только, чтобы они все были счастливы? Для счастья иногда надо потерпеть. В чем проблема потерпеть и послушать его? Сейчас начинается такой важный этап, а Мэри со своей блажью и планами!       Америка, дети в Америке, и он тоже. Зачем? Это все ее друзья, эта Мюррей, столько лет гадящая ему исподтишка, эти политики, которые только и думают, как вытянуть с Мэри деньги. И ему предлагается в этом участвовать, когда свое можно взять просто с помощью магии? Смешно.       Эта дурочка даже решила, что сможет все сделать без него, что они могут быть партнерами, действуя каждый на своей территории! Это сколько же в ней самоуверенности появилось. Раздала денег и сидит счастливая, думая, что ее не предадут, а ему придется все бросить и лететь спасать ее в случае проблем!       Настроена она решительно. Как переубедить? Угрозы? Давление? Не купится. Еще пригрозит чем-нибудь в ответ. В конце концов у нее есть служба безопасности, на которую придется отвлечься. И даже если он убьет их всех, то она сделает в отместку все лишь бы не давать ему деньги. В конце концов в части финансовых махинаций она хороша. Или еще пожалуется сторонникам Гриндевальда, как злой муж ущемляет несчастную падчерицу великого и обожаемого. Тоже лишнее и не вовремя.       Ладно. Как еще? Сымитировать, что уступил? Так это в Америку придется тащиться и участвовать в ее планах. Или отпустить ее одну, пока она не влипнет в новую истори. Он что разорвется на много частей, чтобы везде успевать? Да и вообще с чего это он должен идти у нее на поводу?       Взять в заложники детей и настроить их против нее? Для Мэри это святое. Будет война. Воевать на два фронта нет большой необходимости. В конце концов он вообще не хочет с ней воевать. А только наставить на правильный путь.       Можно изолировать саму Мэри. Только зачем она такая будет ему нужна? Сбежит и дальше все вытекающее. А если не сбежит - ее начнут искать… и далее. В общем, тоже не лучший вариант.       Том постучал пальцами по подлокотнику. Ему абсолютно не нравилось происходящее. Внутри было странное смятение, из которого то вспыхивал, то затухал гнев. У него было ощущение, что его пытаются загнать в угол, манипулировать, навязать свое мнение. Ему. Когда он все просчитал и знал, как правильно.       Не учел он только одно: насколько она может быть недальновидной и непослушной. То, что она поездила кому-то из чиновников по ушам не делает ее великим политиком, но сколько же самомнения сразу появилось!       Ладно. Если нельзя разговорами, то остается магия.       Амортенция? Она будет постоянно на нем виснуть и признаваться в любви. Мило, но перебор.       Зелья, помутняющие разум? Постоянно варить, да еще и сразу заподозрят, что с ней что-то не так.       Круциатус? Ну он не чудовище пытать собственную жену. Хотя иногда напрашивается.       Империус? Неплохо, но она умеет ему сопротивляться. Надо все время контролировать, проверять. У него же нет запасного себя постоянно этим заниматься. Хотя стоп. Как это нет?       Взмах палочки, и перед ним появилась изящная золотая шкатулка. Пару секунд он буравил ее взглядом. С одной стороны очень рискованно. Если кто-то поймет, что это? Хотя кто сможет понять, если никуда лишний раз не соваться? Тем более там столько заклятий, что еще попробуй уничтожь. Нужно только запретить Мэри использовать Адское пламя.       Замочек щелкнул. И перед ним предстал перстень Гонтов. Сколько лет он спокойно лежал сначала в Уайтчепеле, а затем - здесь. Почему-то к перстню с дневником он испытывал странный трепет. Они первые. Как было интересно, волнующе и больно их делать. И так не хотелось с ними расставаться.       Чашу он давно отдал Лестрейнджу для хранения в сейфе. Пусть лежит там спокойно. Для медальона он продолжит создавать озеро с непреодолимыми препятствиями. В конце концов это красиво. Для диадемы хранилище было пока не придумано. Хотелось бы в Хогвартсе. Вышло бы символично, но поди еще проберись в него.       И вот спустя столько лет кольцо достанется Мэри?       Он внимательно на него посмотрел. Черный камень с гербом Певереллов поблескивал в нервном свете камина.       - У меня для тебя задание, - обратился к нему Том.       Кольцо задрожало и прямо перед ним замерцала слабая тень. Через пару минут она приняла более узнаваемые контуры. Резкие черты лица, черные немного вьющиеся волосы, темно-серые глаза, школьная мантия, значок старосты прямо над вышитой на груди серебряной змеей.       Крестраж нагло уставился на него, скрестив на груди руки. В школе он был, конечно, излишне пафосен.       - Я уже не надеялся выбраться из этого дурацкого подвала, - капризно заявил он, - так ты относишься к части своей души?       - Если чем-то недоволен, то зарою в землю, - пригрозил Том с усмешкой.       - Дал бы хоть с Дневником вместе полежать. Мы раньше разговаривали, а сейчас просто годы одиночества. Я же так одичаю и перестану отвечать. И вообще это несправедливо. Ты обещал Дневнику, что скормишь ему школьника для открытия Тайной комнаты. А я должен прозябать, - продолжил жаловаться крестраж.       - Вы еще партию недовольных крестражей организуйте и напишите мне петицию, - скрестив на груди руки, развеселился Реддл, - о том, как о вас не забочусь.       - Так ты не заботишься. Вот хотя бы одну душу, маленькую душеньку. Ну тебе же не жалко, а мне приятно.       - Душу обещать не буду, а вот компанию - да.       Крестраж замер. На красивом лице застыло непонимание.       - Помнишь Мэри Траини?       - Да как ее не помнить! - довольно отозвался крестраж, лицо которого сразу стало хищным, - шикарная девка была. Сейчас не знаю. Судя по твоему внешнему виду там все печально.       - Еще одна такая фраза и пойдешь назад в подвал, а я вызову медальон, - пригрозил Том.       Крестраж замолк, закатив глаза. На секунду захотелось ему врезать за наглость.       - Я надену кольцо на Мэри, - сообщил ему Реддл, - если начнешь ее жрать, то получишь. Спрячу тебя в фундаменте приюта или в могиле миссис Коул!       Тот сразу поменялся в лице и притих.       - Так что мне тогда надо сделать? - его голос стал таким вежливым, что Том невольно закатил глаза.       - Направлять ее в правильное русло, но не навязчиво. Справишься?       Крестраж улыбнулся, как самый настоящий маньяк. Неужели он реально был таким в школе? Какой стыд.       - Конечно. Это же Мэри. Будет с кем поговорить.       Том мановением руки забрал кольцо. Морок исчез.       Он вышел из библиотеки и с палочкой наготове направился на второй этаж.       Мария лежала на большой кровати, развалившись в окружении шелковых подушек. Ее грудь мерно вздымалась, черные волосы мягкой волной обрамляли безмятежное личико.       Он сжал кольцо в руке. Может это лишнее? Хотя какое лишнее? Завтра начнется все заново. Споры и шантаж уехать. Он действует на благо.       Наставив на нее палочку, Том мысленно сказал:       “- Somnus!”       Девушка заворочалась и уснула еще крепче. Он взял ее левую руку, достал кольцо и аккуратно надел на безымянный палец. Она ничего не почувствовала, да и не должна была, лишь слегка нахмурилась. Реддл склонился к ней и легонько поцеловал в пухлые губы, проведя ладонью по прелестному лицу.       - Так будет лучше, Мэри.