Глава 18. В которой Тимур рассказывает две истории

      Зоя еще никогда не приходилось ездить в пикапах, а уж тем более — в багажнике пикапа. Это было жестко, опасно и очень-очень весело. Тимур сидел напротив нее и сверкал глазами. Руслан был за рулем, Мириам рядом с ним, а на задний ряд воткнулись их сыновья и… Амина. Тимур ее практически похитил. Девушка приготовила для всех завтрак, затем убрала со стола. К Айдару Риадовичу приехал кто-то из ближайшего города, и они уехали куда-то вместе. А Тимур, взяв Зою для подстраховки, начал уговаривать Амину ехать с ними на речку. — Что вы… ты… то есть, я не буду, — она качала головой, размазывая губкой чистящее средство по тарелке. Тимур вился и кружился вокруг. — Неправильно, что ты тут все одна. — Как же неправильно, Тимур Айдарович! — охала та в ответ, все время забывая, что ее просили не прибавлять отчество. Кажется, она сдалась просто потому, что боялась спорить дальше, но помочь с посудой она все-таки не дала. Когда, наглотавшись пыли и мух, они доехали до речки, то первыми из машины выбежали мальчики, на бегу скидывая с себя футболки и джинсы. Через мгновение они, уже в одних плавках, врезались в гладь реки, напугав почтенное семейство уток. Руслан помог Мириам, Тимур выпрыгнул из пикапа и подставил руки Зое. Амина выбралась сама и замерла у кузова, смущенно оглядываясь и сжимая руки перед собой. На речке, кроме них, была еще пара семей, судя по всему, знакомых Руслану, по крайней мере тот энергично и радушно со всеми здоровался. Тимур только белозубо улыбался. Он расстелил полотенце, помог устроиться и Зое. — Мне не надо… — Амина покачала головой, когда он повернулся к ней, — я так… вдоль берега погуляю, вы не против? Она распахнула свои большие темные глаза и посмотрела на Тимура так, словно он и правда имел власть разрешить или запретить ей что-то. С Русланом она вела себя немного иначе — как будто старалась держать дистанцию, но не потому, что не хотела общаться сама, а словно боялась, что ее компания может показаться навязчивой. С Тимуром никакую дистанцию держать было, конечно же, невозможно. Но настаивать на том, чтобы Амина проводила время с ними, он не стал. Кивнул ей, а потом, когда девушка отошла, скинул штаны и длинную кофту и побежал к реке. Зоя невольно залюбовалась его тонкой, но сильной фигурой: подтянутой, с рельефными мышцами. Сама она лезть в воду не торопилась — ей всегда было холодно купаться в речках. Через десять минут Тимур вынырнул, отряхиваясь, как большой черный лабрадор, а потом изящно упал рядом с Зоей, которая лежала на своем полотенце, загорала и вырисовывала пальцем узоры на песке. Рядом с ними сел прямо на песок Руслан. Он улыбался, но взгляд его, ставший внезапно серьезным, пробежался по фигурке Амины, которая медленно брела вдоль речки вдали от всех. — Я думал, ее отправили учиться, — тихо сказал Тимур. — Да, — кивнул Руслан, — но она вернулась через месяц, сама. Сказала, что… не хочет. Братья переглянулись, а Зоя решила, что лучше она все-таки проверит температуру воды. Пускай никто, кажется, не возражал против обсуждения семейных деталей при ней, но ей самой это было не слишком комфортно, да и воспоминания о том, что она увидела вчера ночью, заставляли ее смущаться. Вода была, конечно же, холодной, но после нескольких минут, в течение которых ей приходилось себя пересиливать, а также после того, как сыновья Руслана несколько раз обрызгали ее водой — она привыкла и стала получать удовольствие от плавания. Она переплыла неширокую речку туда-обратно несколько раз, погонялась за мальчишками, которые нисколько не стеснялись короткого знакомства с ней и были крайне непосредственны, потом посидела на берегу рядом с Мириам и послушала ее приятные спокойные рассказы и о детях, и о том, как они с Русланом познакомились, и о том, как они решилась перебраться из Москвы сюда. — С их отцом, Айдаром, хорошо, — сказала Мириам, глядя куда-то вдаль, — он суровый, иногда, но все-таки с ним можно нормально общаться. Зоя подумала, что особой суровости и не заметила. Да, все старались слушаться главу семьи, но он как будто и не напирал особо ни на кого. Она ожидала почему-то совсем другого, да и Тимур как будто тоже — он нервничал перед встречей, но сейчас вел себя иначе. Не то чтобы расслабленнее, но более… развязно? Возможно, она слишком много думает о тонкостях взаимоотношений в этой большой семье. Наверное, ей стоит переключиться на то, что происходит в ее жизни… но она не хотела. Опять убегала от того сумбура, который сама же и породила. Пользовалась тем, что сейчас она далеко, что может не вспоминать ни о чем и ни о ком. Очень хотелось вспомнить об одном конкретном человеке, но… лучше не делать этого, не начинать — иначе она просто не сможет закончить. Это был длинный и счастливый день. Пообедали в большом и уютном доме Руслана и Мириам. Амина была с ними. В на этот раз ей строго запретили чем-либо заниматься, посадили на диван и дали еду. Она как будто неосознанно забилась в угол, тихо, сконфуженно улыбалась и осторожно клевала крошечную котлету, которую выбрала сама — самую маленькую на всей сковородке. Когда начало вечереть, Руслан сказал, что отвезет всех сам. Тимур попрощался с Мириам и племянниками, обменялся десятками обещаний о том, что скоро приедет снова и что будет ждать всех в Москве. Когда они вышли из дома и пошли к машине, раздался звонок. Тимур нахмурился — это был его телефон. Извинился, отошел в сторону, закончил разговор довольно быстро. Только после того, как он и Зоя снова забрались в багажник пикапа — как они могли упустить такую возможность, недоступную городскому жителю! — Тимур с торжествующей улыбкой рассказал, кто же с ним связался. — Не поверишь, это был Родионов! — Тот, который уехал на Байкал? Заместитель директора Военного архива? — И любитель коллекционировать всякое через родственников, да. Я оставил ему смс и письмо на почте, он как раз вернулся в Москву и прочитал. Сказал, что готов с нами встретиться, но просит о приватности. Пригласил завтра в свой дом, в области, потом он может быть уедет опять, у него встречи и симпозиумы один за другим. — Мы успеем завтра? Машина подскочила на яме, Зоя подлетела, Тимур схватил ее за руку и помог не завалиться вбок. — Да, вполне, если поедем сразу после аэропорта. Я в любом случае точно поеду, если что, вызову тебе такси до дома… Тимур осекся, увидев ее взгляд. Конечно же, Зоя не собиралась пропускать встречу с этим «отлетевшим» подозреваемым.

***

Прощание Руслана и Тимура было до трогательности коротким. Они просто пожали руки, стукнулись плечами, а потом посмотрели друг на друга — долго, с насмешливостью в глазах, за которой пряталась грусть от расставания. Зою Руслан приобнял, оторвав от земли, и попросил приезжать еще. На порог вышел Айдар Риадович. Старший сын махнул ему рукой, вернулся в машину, завел мотор и уехал, оставив после себя сизое облако пыли. Амина, которая не вмешивалась в сцену прощания, прошла мимо Тимура и Зои и с робостью приблизилась к дому. Айдар Риадович бросил на нее странный взгляд, но отошел в сторону, молча пропуская внутрь. Повернулся к Тимуру, хотел было что-то ему сказать, но не стал, только нахмурился и вернулся в дом, не проронив ни слова. Через десять минут был накрыт ужин, и они сели за стол, на этот раз на кухне, где как раз было место для четверых. — Хочу сегодня переночевать в сарае, — сказал вдруг Тимур, делая большой глоток из кружки. Айдар Риадович пожал плечами. — Ты всегда так делаешь. — Зоя, пойдешь со мной? — Тимур подмигнул. — Ты хочешь, чтобы девочка утром не смогла разогнуться? — на этот раз голос отца был полон скептицизма. — Я принесу побольше одеял! Зоя была согласна на все. После ужина Тимур унесся куда-то и пропадал больше получаса. Когда сумерки уже наползли на небо, он вернулся в дом и с довольной, ужасно озорной улыбкой попросил ее «облачиться в пижаму» и идти за ним. Она почувствовала себя школьницей в летнем лагере. Тимур вывел ее во двор — сам он уже был в домашних брюках и кофте для сна. Они прошли к самой дальней от дома постройке, стоящей на краю поля — к двухэтажному массивному дощатому сараю. — Когда отец только-только переехал сюда, то он, по неопытности, нанял не очень добросовестного строителя. Хотел себе сарай для сена, а ему построили что-то, совсем непригодное, с огромными окнами и не подходящее для хозяйственных дел. Поэтому его сейчас можно использовать как склад, но только для небольшого количества сена, ну и по мелочи там хранить всякое… Тимур открыл дверь в сарай, зашел первым и включил свет — лампочку, свисающую на проводе с потолка. — Нам наверх, — Тимур кивнул на дощатую лестницу на второй этаж. Зоя поднялась за ним следом и тихо охнула. Она оказалась в большой комнате без перегородок. Одна из стен была на самом деле огромным окном с двумя створками, которые сейчас были распахнуты так, что открывался вид на всю округу и на черное, усыпанное жемчугом звезд небо. Неясно откуда, но Тимур натаскал в эту комнату такое количество одеял, словно пытался умилостивить принцессу на горошине или свить гнездо для потомства. — Тут не будет ни жестко, ни холодно! — он обвел пространство рукой, — если ты не против… — Прекрасно, — улыбнулась Зоя и опустилась на пол, на одно из одеял. Сам Тимур закопался в свой ворох одеял, походя теперь на очень красивую улитку, подполз ближе к окну, лег на живот, подпер голову руками и посмотрел в небо. — В городе никогда не видно звезд, — тихо сказала Зоя, устраиваясь рядом с ним, — такое я помню только на раскопках, когда на десятки километров вокруг ни души: только ты, те, с кем ты копаешь, и чьи-то тысячелетние кости. Тимур шелестяще рассмеялся. — Костей тут, конечно, нет, хотя чем черт не шутит… а небо да. Всегда хотя бы раз за приезд ночую тут, чтобы полюбоваться ими. Хорошо, что отец пока не сносит этот сарай, хотя по делу надо бы давно, зачем место занимает. Зоя подумала почему-то, не является ли любовь Тимура к этому домику причиной того, что его строгий отец до сих пор этот домик не убрал. — Как тебе тут?.. Ты не жалеешь, что поехала? — Тимур скосил на нее глаза. — Конечно нет. Спасибо, что ты позвал. Мне очень приятно. С твоими родными очень хорошо… — Даже с отцом? — хмыкнул Тимур. — Я представляла, что он более… суровый, — призналась Зоя. — Он и есть… — Тимур снова смотрел вперед себя, — просто он немного… — Изменился? Кажется, они подходили к той самой щекотливой теме, о которой Зоя стеснялась говорить. — Не знаю… — вздохнул Тимур, — он просто немного другой сейчас. — Тебе это не нравится? — аккуратно спросила Зоя. Тимур замялся. — Не знаешь, как к этому относиться? — аккуратно предположила она. Он покачал головой. — Не знаю. То есть… ты ведь сама все видишь?.. Зоя кивнула, а Тимур вздохнул. — Я не ханжа, нет. И сейчас, когда мы с отцом уже в нормальных отношениях… когда он принимает меня любым… я хочу ответить ему тем же, но… — А сколько Амине лет? — Зоя села поудобнее и обняла ноги руками. Тимур опять вздохнул. — Она немного младше тебя, на год или полтора. Она с нами давно. Когда отец переехал, он искал кого-то, кто помогал бы ему по дому — готовил и убирался. В одной из деревень неподалеку была семья, да и сейчас есть. Глава того семейства в девяностые неплохо поднялся на каком-то мелком бизнесе, но потом все спустил и прогорел, но остался о себе великого мнения. Считал себя важным человеком «на районе», притом, что у них иногда и поесть было нечего в доме. Два его сына из дома сбежали, не знаю, куда уехали, но деньгами не помогали. И вот осталась дочь, Амина. Она бралась за любую работу, а из школы, отучившись кое-как, она ушла. Моему отцу ее посоветовали — старательная, тихая. Ей, кажется, было всего пятнадцать, когда она пришла к нам работать. В будни она жила здесь, а на выходные отец отпускал ее домой. Через некоторое время и он, и Руслан стали замечать, что она становится грустной, когда наступает пятница, как будто она совсем не хочет обратно в отчий дом. Но Амина, конечно же, ничего не рассказывала. Пару раз она возвращалась на работу с синяками, но, когда ее спрашивали, разумеется говорила, что упала. В тот момент, когда Руслан начал всерьез обсуждать с отцом вариант поехать к родителям Амины и поговорить, та сказала, что скоро выйдет замуж и к сожалению больше не сможет работать. Ей только-только исполнилось восемнадцать. Ей нашли кого-то из местных «из хорошей семьи». Ее родители, наверное, хотели поправить дела этим браком. Амина пропала. Еще через полгода отец в разговоре с кем-то из местных спросил, была ли свадьба. На это ему рассказали, что нет, свадьба расстроилась, жених от Амины почему-то отказался, был огромный скандал. Отец с Русланом решили на этот раз не отступать, приехали вместе в дом Амины, не предупреждая. Нашли Амину в ужасном состоянии — с синяками на лице и по всему телу, а еще нашли поддатого папашу, который орал на нее, что она позор их рода. Ну, отец и спросил Амину, хочет ли она вернуться к нему на работу. Та расплакалась, ее родитель заорал еще сильнее, но что он мог сделать? Дочь уже была совершеннолетней. В общем да, Руслан с моим отцом просто забрали Амину обратно, и с тех пор она стала жить в доме, никуда не уезжая. А Мириам осторожно выяснила, что незадолго до свадьбы Амина плохо себя почувствовала. Ее отвезли в больницу, стали проверять. Нашли слабое сердце, но и не только его. Оказалось, что у нее не может быть детей, только если прикладывать очень много сил и очень много денег. Каким-то образом это узнал ее жених. Он сказал, что ему не нужна проклятая и пустоцветная жена, и разорвал помолвку. В общем, Амина больше не возвращалась к родителям. Ее папаша как-то приезжал со своими дружками, требовал ее обратно, требовал платить ему процент за ее работу, но отец просто вышел к нему, что-то такое сказал, и отец Амины уехал, чтобы больше не возвращаться. После этой истории прошел год. И вот, когда мы с Женей приехали сюда полтора года назад, то вдруг поняли, что… ну… что, вероятно, отец больше не одинок. Но он сказал мне, что отправит Амину учиться… но видишь как, она отказалась от учебы, и она снова тут… Тимур осекся. Зоя все это время слушала, притихшая, не перебивая его ни словом. — Бедная девочка, — выдохнула она. Хоть речь и шла о ее ровеснице, но Зоя воспринимала Амину как младшую из-за ее тихого поведения и совсем детского вида. — Тебя ведь смущает это? — спросила она. — То, что он годится ей в деды? Да, конечно смущает. Но это не самое сложное… просто это все как-то… — Как?.. — Как будто слишком… удобно. То есть она ведь не может иметь детей. Согласился бы отец на такое, если бы она могла? А тут никаких хлопот. Приятная, тихая, одинокая, малообразованная девушка… это вполне в духе отца рассчитывать все до последней мелочи… Это все слишком… рационально. Бездушно. Тимур замолчал. Зое понадобилось пара минут, чтобы сформулировать новый вопрос. — А ты не думал вдруг… что отец сейчас стесняется? — Стесняется? — Тимур нахмурился. — Ну да. Стесняется того, что ты о нем думаешь. Того, что он снова в отношениях, да еще и в таких спорных. Тимур молчал. — Может быть… это прозвучит странно, но что, если… ведь Амина вернулась сюда, хотя могла и не возвращаться, раз твоя семья отправила ее учиться. Могла выбрать что угодно, но выбрала быть рядом с твоим отцом, во всех смыслах.       — Он даже не дает никому ей помогать! Как будто она служанка…       — А ты не думал, опять же, что он на самом деле просто старается защитить ее желание быть… ну… своего рода хозяйкой в этом доме? Старается, зная, что ей сложно сопротивляться другим людям, их напору? — Ты подразумеваешь, что у них могут быть… — Тимуру тяжело давались слова, — чувства? Зоя пожала плечами. — Ну да. Ты думаешь, что твой отец все просчитал и действует без эмоций, но…иногда некоторые вещи, люди и отношения оказываются совсем не такими, какими кажутся со стороны. Зоя подумала, что говорит самые банальные вещи на свете, но ей правда хотелось, чтобы Тимуру было проще воспринять ситуацию с его отцом. Но заезженность фраз ее собеседника нисколько не смутила. Тимур некоторое время молчал, а потом повернулся к Зое, немного грустно улыбнулся и спросил: — А Витя когда-нибудь рассказывал тебе, как мы начали работать вместе? Она смутилась. — Нет. А почему он должен?.. Ведь мы не то, что общаемся. То есть… нет… Это был совершенно невнятный лепет. Тимур улыбнулся шире. — Ну конечно. Стоило предположить, что с его деликатностью он не станет… ты верно сказала, иногда люди кажутся совсем не такими, как мы думаем. Могу я рассказать тебе? Зоя кивнула. — Ты ведь знаешь, что мы учились вместе в институте. Витя… он был самым умным в нашей группе. Да и не только в группе, на всем потоке. Он был весь в своей учебе, мало кого к себе подпускал. И я… Тимур опять смотрел в иссиня-черное небо. — Я так его боялся. — Боялся? — Зоя не удержалась от удивленного вздоха. — Ага. Потому что… ну, отец меня запихнул в институт. Я это все не тянул. Я покупал все свои домашки и курсовые. И Витя смотрел на меня как на богатого идиота без единой извилины в мозгу. Таким я и был, на самом деле. Не учился. Окружал себя странными дружками. Отец мне давал не так и много денег на карманные расходы, и я все спускал на то, чтобы пускать пыль в глаза. Покупал всем выпивку в барах, а потом три дня не знал, на что купить себе еду на обед. У меня была недорогая, но все-таки своя машина, но я мог спустить все на… на средства изменения сознания, и не мог позволить себе заправиться. Ездил на метро, но ставил себя так, что это все из-за пробок. Да, я всегда был окружен друзьями, такими, каких лучше бы ни одному человеку не иметь. А Витя совершенно точно меня презирал. Никогда до этого Тимур не рассказывал ей о своем прошлом настолько подробно и не признавался в настолько неприглядных вещах. — Последнее, о чем я мог когда-либо подумать, так это о том, что мы будем общаться. Но… я не оправдываю себя, я был полным придурком. Я знал, что мне сложно с самим собой, но вместо того, чтобы помочь себе, я глушил любые эмоции как мог. Пил. Принимал разное. Перелетал из одних отношений в другие. Особенно сложно стало после того, как учеба закончилась. Да, я с грехом пополам получил диплом, но что делать со своей жизнью я не знал. Все, кого я раньше называл друзьями, постепенно отдалялись от меня: у кого была работа, у кого отношения. У всех была жизнь. Только я как будто был в пустоте, которая постепенно становилась черной дырой. У меня была тогда девушка, ее звали Вика. Я думал, что очень ее люблю. Но со мной и правда было тяжело… мы то сходились, то расходились. Она не выдерживала меня, и я это знал. Ощущал, что душу ее своим характером и поведением, но не хотел от нее отказываться. Мне казалось, что она — единственная оставшаяся опора в моей жизни. Отец тогда просто махнул на меня рукой, братья иногда пытались меня вразумить, но опять же — у всех были свои жизни. В общем, Вика бросила меня в очередной раз. Бросила совсем, окончательный разрыв. Я не помню нескольких недель своей жизни после этого. Я просто слонялся от одного клуба к другому, сходил с ума, делал всякое необдуманное с едва знакомыми людьми. Это была как будто и правда последняя соломинка, которую вырвали из моих рук… Зоя обняла себя руками крепче. — В тот день я был в очередном клубе. Все было как обычно ужасно, но именно в тот день… я просто не выдержал. Я не знал, зачем я живу. И мне было сложно, до тошноты отвратительно то, что я вообще существую в этом мире. И я, разумеется, и выпил и принял то, что делало меня еще более безумным. Я ушел из клуба и просто пошел, куда глаза глядят. И в какой-то момент я… это была глухая ночь, рядом ни души. И я пришел к мосту. Сердце Зои тревожно заколотилось. — Ага. К мосту. Постоял. Речка так красиво текла, так спокойно… мост был высокий. И я… я хорошо помню эти ощущения. Я так устал. Мне так хотелось спокойствия. Но я был бы не я, если бы не решил устроить из всего спектакль. Я достал телефон, и в полупьяном-полуобдолбанном состоянии стал искать номер Вики. А важно понимать, что телефоны я менять не люблю, я не из тех, кто гонится за последними моделями. Телефон у меня весь институт был один, и в нем были, в том числе, имена всех-всех моих одногруппников, их тогда собрал и вбил в книжку один из моих дружков за небольшие чаевые. Тимур странно улыбнулся. — Это и спасло мне жизнь. Я ткнул в имя, мне казалось, что в Вику. Гудки… трубку сняли. И я стал выть, как я люблю Вику, что я не виню ее, что пусть она помнит обо мне самое лучшее. И тут в ответ — совсем не она, а сиплый, сонный голос. «Агишев, ты что ли? Совсем охренел?». И я понял, что ошибся. И мне стало так обидно, что я, простите, такой недоумок, который не может даже сделать своей девушке прощальный звонок перед тем, как все закончить. Я, без шуток, начал плакать. Видимо, мои жалкие всхлипы были слышны и на том конце. И голос — я совершенно не соображал, с кем говорю — начал спрашивать, что случилось. А я и говорить не мог. Тогда голос спросил, где я. Я прямо сказал, что на мосту. Тимур усмехнулся. — В ответ было короткое молчание. Потом голос спросил: «На каком?». А я не знал, как и не понимал, зачем эти расспросы. На том конце периодически слышались странные звуки — это уже потом я понял, что тот, с кем я разговаривал, сначала одевался, потом спускался по лестнице, потом заводил машину. Голос продолжил расспросы — «А что ты видишь?», «А как ты шел к нему?». Я отвечал, как мог. Пару раз мне хотелось повесить трубку, чтобы сделать наконец то, что я хотел, но в эти моменты голос начинал быть настойчивее, переспрашивать, и я продолжал говорить. Я не знаю, сколько прошло времени. Едва ли много. Я услышал звук подъезжающей машины — такой старенькой, потасканной иномарки, совсем маленькой. Машина эта остановилась прямо возле меня, водитель выбрался наружу… — Витя?.. — догадалась Зоя. — И он все время говорил с тобой?.. — Да. Так и вылез, прижимая трубку к уху. Потом быстро перелез через ограждение и встал около меня, схватил за локоть… И я ему такой: «Волков?». А он скривился, вздохнул так, как вздыхает только Витя, помолчал, явно пытаясь сказать что-то остроумное, но так ничего и не придумал. А потом все же нашелся, протянул негромко: «Так что, может это?.. поедем уже?». И я только и смог, что кивнуть. У меня больше не было сил. Он запихнул меня в свою крошечную машину, устроился сам и повез меня к себе. Всю дорогу он молчал. Мне было непонятно, сердится он или нет… А потом, когда мы уже подъезжали, он сказал: «Заходить тихо. Если ты разбудишь хоть кого-то из моих — то пожалеешь, что не сиганул с того моста». Потом мы приехали — обычная усталая хрущевка. Запарковались. Витя, видимо, видел, что я не вполне адекватен — хотя чему удивляться, если он застал меня в соплях и слюнях стоящем на мосту и слышал мои рыдания в трубке. Мы вышли из машины, и он мне сказал, что если мне надо проблеваться, то лучше сейчас, чем дома. И только он это сказал, как меня и правда скрутило, прям подкатило. Он в сторонку встал, в полисадничек перед окнами, достал сигарету. Облокотился спиной о ветку дерева… и вот я уже готовлюсь поделиться с землей содержимым моего желудка, как вдруг ветка под Витей трескается. А ночью прошел дождь, земля влажная и повсюду грязные лужи были… так вот Витя падает прямо в одну из этих луж, сигарета — в другую. Мне сразу тошнить расхотелось. А Витя сидит на земле, в луже, смотрит на меня вроде спокойно, но так, что и правда хочется обратно на мост, и говорит: «Я тебя, Агишев, ненавижу. Это была моя последняя сигарета». И мы смотрим друг на друга и вдруг начинаем хихикать. Ей-богу, как маленькие девочки. Но так, знаешь, нервно, истерично… вдруг раздается голос из окна первого этажа: «Да я сейчас милицию вызову! Шляются всякие!»… Окно открывается, выглядывает такая классическая старушка в халате цветном. Лицо ее меняется и она восклицает «Витюша! Вы?!..». Тимур так комично изобразил старушку, что Зоя не удержалась и прыснула от смеха, однако пальцы ее немного подрагивали от волнения. — А мы начали уже не хихикать, а просто ржать. Убежали из-под окон в подъезд, и минут десять не могли подняться по лестнице из-за смеха. Витя мне потом рассказал, что в тот момент понял, что он идиот. Что он должен был не сам ехать, а звонить в милицию и скорую. И что, если бы я не дождался его, бросил трубку — он никогда не смог бы этого забыть и винил бы себя в моей гибели. А я смеялся, потому что только в тот момент понял, что вообще собирался сделать… Я думал, он будет мне в чем-то упрекать, но Витя ничего не сказал. Мы поднялись, когда успокоились, на самый верхний этаж, тихо прошли в квартирку. Она махонькая была, в коридоре двоим не развернуться. Повсюду розовая одежда — я только тогда вспомнил, что у Вити дети… Он отвел меня на кухню. Налил воды из остывшего чайника. Принес мне пару одеял и сказал, что если я хочу у него остаться, то спать придется на полу, и что разбудит он меня рано, потому что ему на работу. Я просто кивнул. Витя ушел спать. Я кое-как устроился. Все опьянение и дурь как рукой сняло почему-то. Лежал и рассматривал кухню, крошечную и очень простую. Вспоминал свою. Сравнивал. Пытался понять, что же вообще со мной происходит. Утром меня разбудил не Витя, а маленькая девочка с плюшевым зайцем в руках. Это Ленька была, она до сих пор гордится, что «первой увидела дядю Тимура». В общем, она испугалась, побежала за Витей. Тот встал, жутко уставший, уложил ее обратно, сказал, что это «мой друг опоздал вчера на электричку». Принялся готовить себе завтрак — Инга еще спала. У меня аппетита не было, но от кофе я не отказался. Так мы и сидели друг напротив друга, молча. Витя ел, я пил кофе. Потом он посмотрел на меня, этими своими глазами синими, и просто сказал: «Тебе бы полечиться как-то, что ли». А я просто кивнул. Потом мы вместе вышли из дома, я пошел пешком к метро, Витя поехал на машине. О том, что я пытался сделать, я, конечно, ни отцу, ни кому-либо из братьев не рассказал — они не знают до сих пор. Тимур перевел дыхание. — Еще через пару недель отец сказал, чтобы я помог ему в одном деле, чтобы хоть куда-то меня пристроить. В деле этом была одна интересная и сложная техническая задачка. Мне все это время хотелось найти повод встретиться с Витей. Можно было и без повода, наверное, но я боялся, мне было стыдно. А тут… я узнал, где он работает… — А где он работал? — спросила Зоя. Тимур помедлил с ответом. — Тут нет секрета, но лучше пусть он сам тебе расскажет. Зоя только вздохнула. — В общем, я отправился к нему, да. И купил ему целый блок сигарет. Витя вышел ко мне — я ждал его на улице. Посмотрел на сигареты. Открыл блок, взял одну пачку, а из этой пачки — только одну сигарету, а все остальное вернул мне. Я начал было что-то говорить о работе, но он посмотрел на меня так… опять вот этим убийственным Витиным взглядом… Зоя не смогла скрыть улыбку — слишком ярко перед взором предстала вся картина. — …посмотрел, поблагодарил за сигарету, кивнул и ушел обратно работать. Так я и остался на улице. — И как же ты его уговорил? — О, я бегал за ним так, как не гонялся ни за одной барышней! Через пару дней я снова пришел к нему, начал говорить о том, что эта хорошая работа, и там хорошо заплатят. Он сказал, что это ему не интересно. Потом я пришел еще. Попросил просто посмотреть на задачу. Ну и… Вите стало любопытно. И он прекрасно справился, а я отдал ему не только его, но и весь мой гонорар. А еще нам оказалось неожиданно очень просто друг с другом. Я старался держаться подальше от всякого ненужного, оставался в адекватном состоянии, я ведь хотел произвести на Витю впечатление! И я предложил ему работать дальше вместе. Он опять отказался… ему было важно, чтобы работа была стабильной, ведь ему надо было кормить семью. А ему предлагали непонятно что, да еще и непонятно с кем. Но я был очень настойчив. Он согласился на второе дело. Я пошел лечиться. Я отдавал ему большую часть нашего заработка и подстраивал все так, чтобы Витя мог совмещать обе работы. Когда мы занимались нашим третьим совместным проектом, я встретил Женю. Еще через полгода Витя уволился, и мы основали агентство. А еще через некоторое время мы встретили Софью Павловну… А всего этого могло бы и не быть, если бы я ткнул пальцем в нужное имя. Он замолчал. Зоя не знала, что сказать. Вдруг они увидели, что кто-то идет через участок, потом останавливается и замирает. Это был Айдар Риадович, и лунный свет ярко очерчивал его острый профиль. Стоял мужчина очень кинематографично, и Зоя прекрасно понимала теперь, от кого именно унаследовали его сыновья свое умение делать абсолютно все эффектно и с помпой. Тимур теперь смотрел на отца. — Может быть… тебе с ним?.. — Зоя кивнула на мужчину на улице. — Поговорить? — Тимур звучал неуверенно, но так, как будто сам хотел того, чего боялся, — но о чем? — Не знаю. О том, что ты, может быть, не так его осуждаешь, как он предполагает? Тимур ничего не ответил, но встал, отряхнулся и спустился вниз. И, глядя на таких похожих отца и сына, о чем-то тихо беседующих в ночи под яркой луной, Зоя почему-то вспомнила вчерашнюю шутку Руслана за столом. Подумала о том, какой болью отзываются в ней каждая история о прошлом Вити, Тимура или кого-либо из их семьи. О том, что она чувствует себя своей, чувствует себя принадлежащей их миру…но… Но ведь Элли все-таки вернулась в Канзас…

***

Несмотря на экзотичность места, выспалась Зоя прекрасно, как и Тимур, который встал раньше нее и ушел на пробежку. Когда они вернулись в дом, чтобы позавтракать, Амина накрыла в гостиной. Зоя увидела, что фотография, которая была в день их приезда перевернута, теперь стояла нормально, и на ней была… сама Амина. На фото девушка сидела на скамейке у дома. Она смущенно улыбалась, как будто прячась от фотографа, но при этом выглядела очень счастливой. Интересно, кто поставил фотографию как надо… но в любом случае эта перемена Зое нравилась. Изменилось и настроение во всем доме, как и поведение Айдара Риадовича. Его взгляд стал более острым, он стал больше говорить, и слова его были колкими. За завтраком он несколько раз похвалил ум Зои. Два раза посетовал на то, что не знает, как Женя терпит его сына. Один раз указал Тимуру на то, что бизнес надо развивать или не заниматься им вообще. Спросил, как поживает его собственность в монастыре, и попросил передать привет отцу Николаю. А Тимур, судя по теплоте его взгляда и широкой улыбке, все отцовские колкости очень нравились. Провожать их Айдар Риадович и Амина вышли вместе. Отец приобнял сына, пожелал им обоим доброй дороги. Когда Зоя и Тимур уже отъехали от дома на некоторое расстояние, она обернулась. Айдар Риадович по-прежнему стоял, провожая их взглядом. Амина приблизилась к нему, вставая совсем близко и прижимаясь к его боку. Последнее, что увидела Зоя, прежде чем фигурки стали слишком маленькими — мужчина положил руку девушке на плечо и прижал ее к себе в ответ.

***

Полет прошел спокойно. Как ни пытался Тимур соблазнить Зою игристым, та стоически держала оборону — ей совсем не хотелось, чтобы на встрече с Родионовым от нее несло алкоголем. Они забрали с парковки машину, Тимур оплатил возмутительно большой счет, и они выехали с территории аэропорта, а после получаса толкотни на МКАДе повернули на одно из боковых шоссе. — Дом у него в какой-то дыре, — вздохнул Тимур, — ехать полтора часа. Набери Витюше с Софьей Павловной, если несложно, — он кивнул на телефон, лежащий под приборной доской, — хоть обсудим дела по дороге. Через несколько гудков по салону разлетелся острый голос Софьи. — Чего надо? — Хотели узнать, как у вас дела, душа моя, — замурлыкал Тимур, — мы сразу с самолета едем на встречу с этим Родионовым, пока он согласен. — Дела? — голос Софьи был полон сарказма, — пока вы там гуляли, мы тут сидели. Смотрели. Очень было весело, да, Витюш? Витин смешок раскатился по машине, заставив Зою улыбнуться. Сердце екнуло и забилось сильнее. Тимур повернул опять, на совсем узкую дорогу в две полосы. — Высмотрели кого-то интересного? — спросил Тимур. — Все какая-то хрень, — голос Вити звучал издалека, — может быть, придется идти в наружку опять. Зое показалось, что что-то мелькнуло в боковом зеркале. Она обернулась, но на дороге никого не было, разве что кто-то скрылся за очередным изгибом дорожного полотна — их путь вился, словно проснувшаяся змея. — Ничего, мы точно найдем что-то. И на нашего нервного директора музея, и на любителя Байкала… — Тимур звучал бодро, — …и на того очкастого Эмира Елисеевича из Третьяковки… — Почему ты это сказал? — вдруг прервала его Софья. — Что сказал? — «Очкастый». Почему ты назвал его «очкастый»? — вторил Софье Витя, — на фотографии в агентстве нет очков, и ты не упоминал, что он их носит. Зое опять показалось, что что-то мелькнуло в зеркале, и снова — ничего. Дорога сделала новый поворот, а кроме них на дороге, казалось, не было никого. Места становились глухими — всегда поражало, что в Московской области, так близко от столицы, еще оставались такие заброшенные чащи. — Не упоминал, разве? Он вечно носит какие-то дебильные ассиметричные очки, как будто стащил с картины авангардной. Дужка одна острая, другая плав… — Блять. — Безапелляционно заявила Софья, — мы перезвоним. Раздались гудки. Тимур открыл было рот, чтобы что-то сказать, как его телефон зазвонил снова, и на этот раз номер не определился. Получив согласный кивок, Зоя нажала на кнопку приема. — Ко-о-ому же ты наступил на больную мозоль, Тамерланчик? Голос Дамира невозможно было спутать ни с чьим другим. — Привет! — поздоровался Тимур, но в его голосе слышалось удивление и напряженность, — что случилось? — А то случилось. Ребятки только что принесли новостишку, что на тебя поступил заказ. Какие-то левые отморозки, я не знаю их. Начались помехи со связью — видимо, они заезжали в места, куда сигнал не добивал. — Какой заказ? Тимур звучал теперь спокойно — слишком спокойно. — Не знаю точно, выясняю. Это какие-то неофиты, рынок не знают. Так что дер…в о…тро. Опять что-то черное мелькнуло в зеркале, но на этот раз Зоя увидела — большая черная тонированная машина без номеров, она ехала прямо за ними. Теперь, на ровном участке дороги, это было заметно. — Тимур! — выдохнула она, привлекая его внимание. Он же в ответ выдал то же ругательство, что Софья несколько минут назад. — Где вы? — тут же спросил Дамир, как будто поняв все без объяснений. — Съехали с Дмитровского шоссе в глушь. Скоро пропадет связь. Едем к Егору Леонидовичу Родионову, заместителю директора Центрального военного архива, на его дачу. Что-то ближе к бетонке, — отрапортовал Тимур. — Ладно, я… — Дамир попытался что-то ответить, но его уже не было слышно. Последняя палочка связи побледнела и исчезла. Тимур бросил на Зою напряженный взгляд, посмотрел на следующую за ними машину, прибавил газу. И в этот момент по правую сторону от Зои послышался хлопок. Зеркало бокового вида покрылось трещинами, расходящимися от неаккуратного круглого отверстия. Зоя никогда не слышала пистолетный выстрел в реальной жизни, а не в кино. Но почему-то не сомневалась, что это был именно он.