Часть 1

      Коннор Дойл проснулся от ласкового прикосновения, открыл глаза и увидел улыбку любимой женщины.       — Пора?       — Да, уже время.       Мужчина поцеловал девушку и отправился в душ. Сегодня их первый рабочий день после длительного отпуска, вызванного потерей зрения. После событий в клинике Лекаря Чена прошло две недели. Все это время Коннор старательно выполнял все предписания врачей, и зрение становилось все лучше и лучше. И, хотя ему еще долго придется носить очки-хамелеоны с простыми стеклами, чтобы защитить сетчатку от воздействия слишком яркого естественного или искусственного света, он уже достаточно окреп, чтобы вернуться к работе. Линдси тоже радовалась возвращению к работе. Нет, ей очень нравилось проводить время с Коннором, быть рядом с ним 24 часа в сутки, но для желания вернуться были несколько причин.       Во-первых, Коннору станет морально легче. Он почему-то вбил себе в голову, что должен обеспечивать себя и ее, и мучился от невозможности это делать. Теперь ему станет лучше. Во-вторых, деятельная натура обоих требовала расширения общения. Линдси была убеждена, что Коннору необходим широкий круг деятельности. Она боялась, что быстро наскучит ему, если они будут вместе постоянно. Страх был иррациональным, но избавиться от него девушка не могла.       И наконец, еще одно. Об этом Линдси старалась даже не думать, но на самом деле именно это заставляло ее стремиться к изменению распорядка жизни. Дело в том, что у Коннора появилась новая привычка. Казалось бы, мелочь, но Лин действительно пугалась этого. Он стал рассматривать ее. Не просто смотреть, изучать взглядом, а впитывать каждое ее движение, жест, шаг, каждую клеточку ее тела. В этом взгляде почти не было чувств, кроме жадного желания запомнить каждую мелочь. Это было почти страшно. Линдси понимала, чем это вызвано. Лишившись зрения внезапно, и обретя его только чудом, Коннор понял, что надеялся на глаза, полагая, что они его не подведут. И когда перестал видеть, испугался. Того, что может однажды не вспомнить, как садится и встает солнце, как движутся по небу облака, гонимые ветром, как выглядят самые обыденные вещи. И забудет ее. И даже если она будет рядом, то он все равно не сможет ее именно увидеть. И сейчас старался сохранить в памяти как можно больше самых незначительных моментов.       Она инстинктивно пыталась отвлечь его в те моменты, когда его взгляд замирал на ней, запоминая абсолютно все. Заговаривала на отвлеченные темы, пыталась обижаться и уходить. Но лучше всего помогало другое. Однажды она просто прижалась к нему и поцеловала, сильно, страстно, пытаясь заставить его забыть обо всем, даже о своем увечье. И он с удовольствием отвлекся. Но этот способ был хорош, когда они оставались наедине. А что было делать, когда такой ступор настигал прилюдно?       Вот девушка и надеялась, очень глубоко в душе, что работа отвлечет любимого лучше и заполнит мозг, вытесняя мысли о слепоте.       Они приехали в управление и сразу направились в кабинет оперативного директора. Антон Хэндрикс смотрел на входящих друзей с отеческой теплотой. Он был очень доволен случившимся.       На самом деле Вивиан, внучка Лекаря Чена, приехала не только просить помощи. Она была согласна на проведение официального расследования, обещая уговорить дедушку. Но от этого шага ее отговорил сам Антон. Как никто другой, он понимал, что при инициации расследования придется действовать строго в рамках законодательства и регламентов управления. Значит, ни о какой «операции под прикрытием» не может быть и речи. Будет все как положено — группа ученых, официальные разговоры, исследования местности и тому подобное. А психиатр чувствовал, что здесь нужно что-то другое. Теперь он понимал, что официальная группа успеха бы не добилась. Алекс Питерсон временно прекратил бы попытки отравления, а потом возобновил бы их, или придумал что-нибудь еще. Да и вообще, слушая Вивиан, Антон сразу подумал о Конноре. Наверняка зрение и правда бы восстановилось, в этом были уверены все обследовавшие пострадавшего врачи. Но когда? Через месяц? Через полгода? Год? Несколько лет? За любое сколько-нибудь длительное время Коннор мог совершить множество ошибок, а самое главное — обидеть Линдси. А так все получилось как нельзя лучше. Чен убедился, что его искусство в порядке, и он лечит людей, а не калечит их. Дойл выздоровел, попутно осознав пользу нетрадиционных практик. А Линдси перестала тревожиться, что Коннор, явно тяготившийся своим положением, попробует избавить ее от своего общества.       В общем, Хэндрикс был очень доволен своей интригой. Убить трех зайцев одним выстрелом — этим гордился бы и такой непревзойденный мастер интриг, как Фрэнк Элсингер.       — Очень рад вас видеть, — улыбнулся Антон, когда все расселись в уголке для приватных бесед. — Вижу, вы прямо лучитесь энтузиазмом.       — Соскучились по работе, — ответила Линдси, тоже улыбаясь. — Ты нас чем-нибудь порадуешь?       — Только тем, что первое же дело будет вашим. Все остальные уже на заданиях. А у меня завтра встреча с одним из членов Совета правления. И, думаю, он пригласил меня не просто поговорить.       — Вот и отлично, мы готовы…       — Слышу какое-то «но» в твоем голосе, — осторожно уточнил Антон.       — Просто мы хотели бы кое-что узнать, — вступил в разговор Коннор.       — Я понимаю. И внимательно слушаю, — усмехнулся Антон, уже догадываясь, какие именно вопросы тревожат его друзей.       — Для начала я хотела бы извиниться, — тихо сказала Линдси.       — За что? — абсолютно искренне удивился пожилой мужчина.       — За крах новой должности. Сразу после первого дела на испытательном сроке у меня появились проблемы с проклятием. А потом Коннор пострадал из-за меня, — девушка опустила голову, а сидящий рядом с ней мужчина накрыл ее руку своей и приготовился уже не впервые попросить ее не думать так, но это не понадобилось.       — Да, порадовать тут особо нечем, но и извиняться не нужно, — заявил Хэндрикс. — Совет правления выслушал мой доклад и согласился, что должность перспективная. И позволил внести ее в штатное расписание. Но только как заявочную.       — Заявочную?       — Кейс-менеджер заключает контракт со специалистом, который становится на год его постоянным помощником. Оба обязаны отработать срок контракта. За досрочный разрыв предусмотрены штрафы. А легальные способы прервать контракт можно пересчитать по пальцам.       — Но это же чудесно! У меня камень с души упал, — радостно улыбнулась Линдси.       — Антон, я…       — Я понимаю, Коннор. Жду твою заявку сегодня. Бланк возьмешь у секретаря.       — Спасибо, — просиял мужчина, борясь с желанием обнять свою девушку.       — Что еще?       — Антон, мы так резко погрузились в другие заботы…       — Что забыли о Кристофере Карре и его семье, — дополнил оперативный директор. — Тут тоже волноваться не о чем. За ними ездили Миа и Рэй. Пришлось сказать, что ты, Коннор, серьезно заболел, а Линдси за тобой ухаживает. И поэтому вы не приехали. С ними все нормально. Мы временно поселили их при медицинском корпусе управления. Пока что идут обследования. Они неплохо адаптируются. Взрослые по очереди помогают медикам. Кто свободен — присматривает за детьми. Детская психика гибче, они уже забывают жизнь при общине. Только Дарлина скучает по тете-волшебнице. Если с анализами и психологическими исследованиями все будет в норме, попробуем поселить их в городе, устроить на работу, а детей в учебные заведения. Так что тут у меня есть просьба. Проведайте их сегодня. Может, хоть вам они скажут, чем хотят заниматься. Крис держится лучше всех, и готов на любую работу. А Марта и Рона робеют и молчат. А вам они доверяют.       — Конечно, мы все сделаем, — воодушевленно сказала Линдси. — Посетим и попробуем расспросить.       — Спасибо. Я буду признателен, они мне нравятся. С остальными членами общины будет сложнее, но, я думаю, многие согласятся покинуть ее, раз уничтожен портал и обряд очищения больше не удастся провести.       — Хотелось бы, — пожал плечами Коннор. — Не нравятся мне такие обряды.       — Да, аморально и жестоко. Согласен. Члены Ордена Первых человеколюбием не страдали явно…       — Антон, а как себя чувствует последний член Ордена? — спросила Линдси, не обращая внимания на Коннора, который поморщился при упоминании этого человека.       — Фрэнк неделю назад пришел в себя, но очень слаб. Без осколка сущности Дарителя выздоровление идет крайне медленно. Усугубляет ситуацию то, что внутренние резервы организма практически полностью исчерпаны первым интенсивным восстановлением. Сейчас он не опасен. Но что будет потом, я не знаю. Коннор, он одержим жаждой мести. И винит во всем тебя.       — Понимаю, — протянул Дойл. — Я подумаю, что можно будет сделать. И как защитить Линдси. Фрэнк умный человек, он понимает, что причинить мне самую страшную боль можно только одним способом.       — Да, под ударом вы оба. Мы еще вернемся к этому разговору. Чуть позже, когда станет ясно, через сколько Фрэнк будет здоров.