Часть 7

      Когда доктор Дэвисон вернулась, он сидел в той же позе, держа руку Линдси в своих, и не сводя взгляда с ее лица.       — Коннор…       — Клэр, так нужно, — мягко произнес мужчина, подняв голову. — Я выбрал свой путь. И если есть призрачный шанс ее вернуть, я должен попытаться это сделать. Давай начнем. Времени у нас немного, меньше двух суток. Потом вам придется уйти. А нам — остаться там.       — Ты так спокойно об этом говоришь, — содрогнулась женщина.       — Потому что мне все равно, где быть. Если только с ней. А остальное — неважно.       Мужчина лег рядом с девушкой, продолжая держать ее ладонь одной рукой, а вторую протянул Клэр и улыбнулся. Врач сжала зубы, чувствуя себя так, как будто делает запрещенную во всем мире эвтаназию, но все же проколола шприцом вену на локтевом сгибе своего руководителя.       Коннор почувствовал, как тает вокруг него реальность. Он сосредоточился на самом главном сейчас ощущении — холодной ладошки в его пальцах — и провалился в темноту. Без звуков, цветов, запахов, вкусов. Только вязкая тьма и рука в его руке. Остальное стало далеким и неважным. Только она. Его судьба, которую он снова может потерять.       Он открыл глаза и понял, что оказался именно там, где нужно. В том самом месте, о котором у него сохранились смутные воспоминания. То, что в Летописи племени называлось Дорогой к Верхнему храму.       Это и была дорога. Самая настоящая. Шириной примерно с двухполосную автостраду настоящего мира, вымощенная одинаковыми по размеру камнями, шершавыми даже на взгляд. Нигде ни ямки, ни выбоинки, ни кочки. Только невысокий бордюр по краям. А дальше, за бордюром, сплошной туман. Серый, мокрый, тоскливый и безнадежный. Коннор автоматически поднял голову. Ни неба, ни солнца, ничего, кроме того же тумана. Хотя на самой дороге было светло, пусть и неясно, откуда берется этот свет. Насколько хватало взгляда, и впереди и сзади та же пустая дорога. И нигде не видно даже намека на другую человеческую фигуру. Где же она?       Мужчина сосредоточился. Закрыл глаза. Ощущение женской ладони в его руке усилилось. Он шагнул в одну сторону, в другую. Нет. Никаких подсказок. Не стало ни теплее, ни прохладнее. Тогда он представил, что его рука скользит выше, касается локтя девушки, ее плеча, спины. И перед глазами стала ее фигура, только на месте лица была завеса тумана.       — Линдси, — беззвучно позвал мужчина, — где ты? Ответь мне. Линдси, пожалуйста. Тишина. Ни звука, ни движения. Нет ответа.       — Линдси, ответь. Я здесь. Я пришел за тобой.       — Коннор?       Несмотря на вопросительную интонацию, голос девушки был спокоен и безмятежен. Ни одной эмоции. Кажется, что ей все равно, прозвучит ответ или нет. Он никогда не слышал, чтобы она так говорила. Особенно с ним.       — Линдси, милая, где ты?       — На дороге. Мне нужно идти.       — Куда ты идешь?       — Вперед, — прозвучал столь же тусклый ответ.       — Как я могу найти тебя?       — Зачем?       — Я пришел за тобой. И не уйду так просто. Ты обещала, что будешь со мной до тех пор, пока нужна мне. Ты нужна. Сейчас. Где ты?       Коннор понимал, что использует недозволенный прием, но что-то ему подсказывало, что нужно добиться эмоциональной реакции. Любой. Тогда он сможет ее найти. И сделать это нужно побыстрее. Иначе его самого поработит безмятежность этого места, и он тоже пойдет вперед, не чувствуя никаких желаний и никого не помня.       — Ты здесь из-за меня?       Нет, в голосе не любопытство. Скорее, намек на возможность его появления. Это хорошо.       — Да. Я должен тебя найти. Так нужно.       — Зачем?       — Я люблю тебя. И пришел за тобой. Чтобы вернуть в наш мир. Или остаться здесь. Но только с тобой. Линдси, послушай. Я знаю, ты где-то рядом. Это наша дорога, и мы должны пройти по ней вместе. Сколько бы ни продлился путь. Что бы ни ждало нас в конце. Мы должны быть вместе. Помнишь, еще в Антарктиде ты говорила, что вернешь меня с того света, если я посмею умереть. Теперь моя очередь.       — А я умерла?       Наконец-то в ее голосе появились эмоции — любопытство и немного недоумения. Коннор открыл глаза и увидел, что его дорога стала вдвое шире, и совсем недалеко, в нескольких метрах, стоит его Линдси. Но девушка смотрела на него так же тускло и безмятежно, как только что разговаривала. И между ними была прозрачная тонкая преграда, но мужчина был уверен, что эта грань несокрушима. Но он уже понял принцип. Здесь все подавляет эмоции. И если у него получится вызвать их в Линдси, преграда рухнет.       — Нет, милая, — ответил Коннор после секундной заминки, — ты не умерла. И я здесь, чтобы не позволить тебе это сделать.       — Ты снова хочешь меня защитить? — девушка едва заметно склонила голову к плечу.       — Да, хочу. Но я больше никогда не расстанусь с тобой, чтобы защитить. Не причиню тебе боли, чтобы это сделать, и не позволю другим так с тобой поступить. Но я вернулся не только для этого. Я хотел тебе сказать. Линдси, я прошу, чтобы ты была рядом со мной. Всегда. Везде. Мне все равно, где мы будем, если ты будешь со мной. Но я хотел бы, чтобы наша общая дорога началась в настоящем мире. Чтобы мы прошли ее полностью. А потом, когда та дорога подойдет к концу, мы вернемся сюда. И пойдем вперед. Снова вместе.       Мужчина увидел, как на губах девушки появляется робкая улыбка, а глаза вспыхивают огнем, в котором тает разделявшая их грань.       — Коннор…       Они даже не поняли, как оказались рядом. Мужчина обнял свою любимую, пряча лицо в волосах, и содрогаясь при мысли, что он больше никогда не смог бы это сделать.       — Я думала, что больше не увижу тебя, — всхлипнула Линдси. — Думала, что останусь здесь одна… навсегда…       — Я не оставлю тебя. Я бы все равно тебя нашел, — крепче прижимая к себе девушку, шептал мужчина.       — Что случилось? Как мы здесь оказались?       — Нас отравили, — вздохнул Коннор. — Сильные психотропы в больших количествах — тоже яд, как оказалось.       — Но ты же…       — Да, ты права, я все еще невосприимчив к ядам. Поэтому через сутки я пришел в себя.       — А… я? — Линдси не боялась, просто не понимала.       — Ты впала в кому, — Коннор почувствовал, как похолодело сердце при этих словах. — Мы не могли тебя вывезти. Нужна реанимация, но никого из команды не выпустили бы. Только через трое суток после церемонии. Но было бы уже поздно.       — Но как ты смог…       — Клэр ввела меня в искусственную кому. Она молодец. А Питер получил строжайший приказ — если мы не очнемся, увозить группу. Не вступать в конфликт с племенем и жрецами, просто уйти. Я не знаю, сколько прошло времени, здесь все иначе. Но надеюсь, мы успеем.       — Что успеем, Коннор? И почему ты пошел за мной? Ведь ты тоже можешь умереть…       — Линдси, мне не нужна жизнь без тебя. Я предпочту умереть, но с тобой. И все же, надеюсь, у нас есть шанс. Таша нашла легенду о Вечных Богах. Там говориться, что мужчина может просить у высших сил за свою женщину. И если эта пара достойна, им подарят жизнь. Я никогда не говорил тебе… Когда мы шли по зеркальному коридору, стараясь снять проклятие зеркал, Даритель предлагал мне исполнить любое желание. А потом сказал, что некоторые пары соединяются на небесах. И мы с тобой именно такая пара…       — Я люблю тебя, — перебила мужчину Линдси.       — И я тебя, — улыбнулся он. — Никому и ничему тебя не отдам. И готов бороться за тебя с кем угодно.       — Знаем, — вдруг прозвучал в головах у обоих мощный глубокий голос, который, кажется, дробился, а потом снова сливался в один. — Ты доказал это действием. Не каждый живой осмелится придти сюда. И ставить нам условия. Ты решился. Это было смело. Или глупо. Решать тебе.       — Почему глупо? — пискнула Линдси, сжавшись в комочек в объятиях Коннора.       — Потому что теперь он связан с тобой навсегда, — прогремел голос (или голоса?). — Он пришел за тобой. Не ты за ним. А это значит, что его счастье только с тобой. Он может уйти, бросить тебя, но его душа будет с тобой всегда. Он сможет жить полной жизнью только с тобой. А ты свободна от любых обязательств. И ничем ему не обязана.       — Я обещала…       — Быть с ним, пока нужна ему, — прогрохотал голос. — Знаем. Нам известно все. Мы не будет говорить вам о будущем. Его создает настоящее. Вы сами проживете свою жизнь. И в ее конце вспомните этот день.       — Если мы проживем жизнь, то значит, мы не останемся здесь? Мы сможем вернуться в наш мир? — Коннор уже начал думать и анализировать.       — Да. Но не думай, что все так просто. Вас ждут испытания. И если вы их пройдете, вы докажете, что на небесах не только соединяют пары, — в дробящемся голосе появилась насмешка.       — Я готов, — Коннор закрыл Линдси собой, хотя и не знал, от чего именно. — Что я должен сделать?       Вместо ответа загремел оглушительный гром, в котором только несколько секунд спустя люди распознали хохот.       — А ты молодец, — отсмеявшись, заключил голос. — Не испугался. Сумел нас удивить и развеселить. Но вы не будете знать, в чем заключается испытание. Так интереснее.       — Но как же мы узнаем, что мы его прошли?       — Узнаете. Вы забудете все, что услышали здесь, пока не придет время сойти с дороги в вашем мире. Будете помнить одно. Вы пройдете испытание, когда у нее на руке будет кусочек прошлого, а у него в руках — те, кому нужно будет оставить мир. Прощайте.       Голос умолк, оставив двоих в полном недоумении.       — Подождите, — крикнул Коннор, озираясь, как будто рассчитывал увидеть обладателей голосов. — Как нам вернуться… назад?       — Наверное, никак, — тихо сказала Линдси.       Коннор удивленно посмотрел на нее — в словах девушки не было страха, недовольства или раздражения.       — Лин?..       — Ты со мной, — просто сказала она, — а остальное неважно.       Мужчина только улыбнулся.       — Интересно, — вдруг хихикнула девушка, — а эти высшие силы сильно обидятся, если я тебя поцелую?       — Давай не будем рисковать, — максимально серьезным тоном сказал Коннор и увидел, как потухли глаза девушки. — Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Поэтому я сам тебя поцелую.       С этими словами он так благоговейно коснулся губами ее губ, как будто делал это впервые.