Часть 6

      На следующее утро они проснулись отдохнувшие и выспавшиеся, хотя были уверены, что уснуть не удастся вообще. Быстро оделись и осторожно пробрались туда, где разместили остальных членов команды. Питер был зол. Он с утра уже говорил с Антоном, который тоже был в ярости. Власти республики не пожелали вмешиваться в систему туземных верований, и отказались попробовать спасти сотрудников управления. Тем более что возможная опасность грозила только двоим, трое же были совершенно свободны. Клэр была раздосадована. Ей ничего открыто не запрещали, но и никуда не пускали, и новых сведений собрать не удавалось. Наташа с головой ушла в работу с летописью. Она подтвердила три позиции, по которым боги узнавали себя, и уточнила, что самым ярким моментом было именно, что они сами увидели себя в изваянии. Документ был написан плохо и коряво, и с трудом поддавался прочтению, поэтому и Наташа не смогла сказать ничего интересного. Об Исходе почти не упоминалось, но было понятно, что это один из самых важных ритуалов. Коннор скривился. Он и так это знал.       Пока наряжали Линдси, что требовало большого количества времени, Коннор успел побеседовать с главным жрецом. Тот отвечал на вопросы так загадочно, что о смысле не могло быть и речи. Хотя некоторые фразы заставили Коннора задуматься, а еще всерьез рассердиться на самого себя.       Еще жрец объяснил, что церемония Исхода начнется с того, что они двое должны будут стать семьей по законам племени. И если их души уже соединены, то останется соединить только тела. На этих словах жрец зачем-то коснулся ожерелья из крохотных кинжальчиков, которое висело на его шее.       Их снова перенесли в большую хижину, где нужно было принимать жителей и подарки. На этот раз каждый член племени принес по одному цветку. Нужно было найти растение, которое покажется самым красивым, тихо и тайно прошептать ему свои просьбы, сорвать и преподнести богам, проглотив кусочек стебля или лепесток. Вскоре у Линдси сильно разболелась голова от запахов и гула голосов, но она продолжала улыбаться. Ведь выхода не было.       После им предоставили час отдыха перед празднованием. Укрывшись в дальнем углу хижины, служившей входом в Подземный Храм, они почти не разговаривали, только обнимали друг друга и иногда целовались. Слова были не нужны. Прощаться не хотелось. Хотелось жить. Но это зависело не от них.       Праздник, на котором присутствовали абсолютно все обитатели племени и его гости, был в самом разгаре, когда к Линдси и Коннору подошли две девушки с полосками материи в руках. Церемония Исхода начиналась.       Им осторожно завязали глаза и вывели, судя по количеству шагов, в центр помещения. В руку Коннора что-то вложили. Это был крошечный, но идеально острый кинжал, размером не больше мизинца. Мужчина сорвал повязку и посмотрел на Линдси, которая держала такой же нож.       — Снова? Я не смогу этого сделать!       — Коннор, пожалуйста. Ты должен. Мы должны пройти до конца. Я хочу, чтобы ты это сделал. Хочу быть твоей. Твоей душой и телом…       Линдси смотрела ему прямо в глаза, и он не мог сопротивляться этому горящему взгляду. Он осторожно коснулся лезвием кожи на запястье девушки, и протянул ей свою руку, чтобы она сделала то же самое. Ранки прижались друг к другу, обменивая кровью тела любящих друг друга людей. На мгновение запястье Линдси обожгло холодом, а Коннора — огнем. И ощущения тут же схлынули.       Мужчина смотрел ей прямо в глаза, почти физически чувствуя, как две их судьбы сплетаются в одну. Смешивающаяся кровь капала на землю, вызывая все усиливающееся головокружение. Внезапно в поле зрения появились два бокала, и тихий голос произнес на ломаном английском:       — Это облегчит переход.       Коннор не успел подумать, что могут означать эти слова, но уже протянул один бокал Линдси, а второй взял сам. Жидкость они проглотили одновременно.       В это мгновение мужчина почувствовал, что его сознание сразу расширяется до размеров вселенной и сжимается в одну точку. Он незнакомых, непривычных ощущений затошнило. Ему показалось, что все вокруг затягивает туманом, в котором нет ничего, ни одной, самой крохотной эмоции, а только брусчатка под ногами и туманная дымка вокруг. Единственной связью с реальностью были глаза стоящей напротив девушки. Успев только подумать, что он обязательно отыщет ее где бы то ни было, Коннор Дойл потерял сознание.       — Где я? — спросил у пространства Коннор, не открывая глаз.       — Все там же. В храме, — мрачно откликнулось пространство голосом Питера.       — Что со мной?       — А ничего хорошего. На празднике вам что-то подмешали в напиток. Ты сутки без сознания пролежал. Видимо, твой хороший метаболизм и ускоренная работа выводящих органов тебя и спасли. Как ты себя чувствуешь?       — Не сказал бы, что хорошо, — ответил Коннор и открыл глаза. Он лежал на низком подобии кушетки в одной из маленьких комнат возле большого храмового зала. — Где Линдси?       — Понимаешь, — замялся Питер, отводя глаза, — она тут, рядом…       — Пит, — лежащий мужчина приподнялся на локтях, хоть и чувствовал головокружение, — что с ней? Только правду. Она жива?       — Жива. Пока что. Она в коме. Клэр с ней. Она говорит, что если бы в процессе брачной церемонии не нужно было обменяться кровью, то Лин была бы уже мертва. Несколько капель твоей крови сохранили ей жизнь.       — Мне нужно ее видеть, — Коннор, борясь с подступающей дурнотой, попытался сесть.       — Тебе лежать нужно! — взвился Эксон. — Ты с ума сошел? Сутки без сознания пролежал и сразу куда-то собрался! Я…       В этот момент их взгляды скрестились и Питер замолчал, подавившись дальнейшей тирадой. В глазах Коннора была такая боль, от которой стыло сердце. Питер невольно подумал о том, что бы чувствовал он сам, если бы что-то случилось с Сандрой, и, похолодев от этой мысли, молча помог другу встать и дойти до помещения, где разместились девушки.       Коннор опустился на колени возле лежащей на широком низком ложе Линдси. Она была бледнее мела, дыхания почти не было заметно, а от вены змеилась тонкая трубочка к подвешенной на стену стерильной колбе.       — Чем можно ей помочь? — спросил мужчина, глядя на темные ресницы, контрастно выделяющиеся на мертвенно бледной коже.       — В таких условиях — ничем. Здесь нужна хорошо оснащенная реанимационная палата, — тихо ответила Клэр. — Я могу только задержать смерть, но это дело нескольких дней, максимум недели. Нам не отдадут ее. Я пробовала говорить со жрецами. Мы, те, кого они считают «свитой богов», можем идти куда хотим. А вы с Лин, точнее, ваши тела, через трое суток должны быть помещены в божественный склеп. Вот и все. И никаких способов нет. Разве что военная операция, но власти республики на это не пойдут.       Коннор погладил холодные пальцы девушки. В голове было пусто. Выхода нет. Она умрет. Его кровь только отсрочила неизбежное. Зачем он взял ее в эту командировку? И почему не решился раньше? Он вспомнил обмолвку жреца, что если бы они уже были женаты по законам большого мира, испытание бы не понадобилось. Их не стали бы убивать. А почитали бы как богов, осознавших свою сущность еще до визита к племени. Но он так и не решился. Не решился спросить. Попросить. Больше всего в жизни он хотел, чтобы она всегда была рядом с ним. Но теперь этого не будет. Никогда.       — Привет, ребята, — прозвучал знакомый голос, и в помещение вошла Наташа. — С возвращением, Коннор.       Мужчина только кивнул.       — Как она? Без изменений? — тихо спросила антрополог.       — Абсолютно. А что у тебя?       — Полный бред. Как всегда. И зачем было писать такими загадками? Я даже предположить не могу, о чем идет речь, не то что придумать, как это может помочь Линдси.       Последние слова девушки дошли до затуманенного мозга, и Коннор повернул голову.       — Что может помочь Линдси? — хрипло спросил он.       — Коннор, с того момента, как вас перенесли сюда, я старательно изучала Летопись. Пойми меня правильно, я не медик, помочь ничем не могла, а сидеть без дела — это практически пытка. Вот я и делала то, что умела. Даже если это не нужно…       — Таша, я ни в чем тебя не обвиняю. Ты что-то нашла? Как можно сделать так, чтобы Линдси не умерла?       — Я и сама не знаю. Я нашла еще одну легенду. О Вечных Богах. Она не включена в Летопись, но уничтожить свиток не решились даже жрецы — он, по преданию, написан рукой первого бога. Только содержит какую-то чушь.       — Говори. Я сейчас готов слушать что угодно. И верить чему угодно, — тихо сказал Коннор.       — Там написано, что однажды в племя придут Вечные Боги. Они будут похожи на обычных богов, но их суть будет иной. Они будут связаны между собой «одними мыслями». Не знаю, что это означает. Эти боги пройдут Дорогу Богов, но не уйдут в Верхний Храм. Бог сможет остаться здесь. На него не подействует снадобье, облегчающее путь. И он не захочет жить без своей богини. Он пойдет за ней, ступит на Дорогу еще раз, уже по своему желанию. И будет держать ответ перед теми, кто выбрал для них божественный путь. И если сможет убедить, что им еще рано уходить в Верхний Храм, им обоим вернут жизнь.       — И что дальше? — Питер слушал Наташу с жадным вниманием.       — Тогда племя будет почитать только их. Не будет нужды в разных богах. Если однажды кто-то преодолеет смерть благодаря своей любви, то на племя снизойдет вечная Благодать.       Все присутствующие задумались. Сказанное Наташей звучало как полная чушь, но у Коннора забрезжила одна идея…       — Клэр, ты можешь искусственно ввести меня в такое же состояние, в котором пребывает Лин? — спросил мужчина, вспоминая, что ему однажды говорил Антон, а потом и сущность Дарителя, когда они шли по зеркальному коридору.       — Вообще-то могу, — кивнула врач, — но зачем?       — Я пойду за ней. И буду просить за нее перед теми, кто предназначил нам такую судьбу. Одну я ее там не оставлю, — мужчина содрогнулся, вспомнив то место, где было его сознание. — Я или верну ее, или останусь с ней. Питер, если у меня не получится, закончишь дело сам. В конфронтацию не вступать. Оставите здесь наши тела, а сами улетайте домой.       — Ты с ума сошел? — неприятным голосом спросил Эксон. — Антон меня сам убьет. Причем с особой жестокостью.       — Не убьет. Скажешь ему, что я понял, о чем он говорил по видеосвязи, когда мы с Лин были в России. Он поймет. Клэр, сколько тебе нужно времени на подготовку?       — Часа три. Но…       — Не возражай. Скажешь, что я приказал. Сделай это. Иди, — Коннор снова перевел взгляд на лицо Линдси, — я побуду здесь, с ней.       Трое сотрудников вышли. Им не нравилось то, что собирался сделать кейс-менеджер, но отговорить его не пытались — все равно бесполезно.